Пользовательский поиск

Книга Бумеранг судьбы. Содержание - Глава 35

Кол-во голосов: 0

Он наконец кладет трубку и смотрит на меня.

– Вам по вкусу зеленый чай с цельнозерновыми сконами? [27] – спрашивает он бодро – так, словно предлагает шоколадный мусс ребенку, который не хочет есть суп.

– Конечно, – отвечаю я, подумав о том, что отказаться будет невежливо.

Паримбер нажимает на маленький звоночек на своем столе, и в ту же секунду с подносом в руках появляется азиатского типа красавица, одетая во все белое. Опустив глаза долу, она наклоняется и из тяжелого украшенного национальными мотивами чайника церемонно разливает чай. Ее жесты грациозны и уверенны. Паримбер благодушно наблюдает за ней. Мне протягивают неаппетитного вида печеньице. Это и есть цельнозерновой скон, догадываюсь я. Паримбер ест и пьет в монашеской тишине, и мне начинает казаться, что время остановилось. Я кусаю свой скон. И жалею, что не отказался: у этой штуки консистенция каучука, ни дать ни взять жевательная резинка. Паримбер длинными глотками пьет чай – шумно, с удовольствием. Как ему удается с таким энтузиазмом втягивать этот кипяток?

– А теперь, – говорит Паримбер, – поговорим о бизнесе.

Он улыбается, словно Чеширский Кот из «Алисы в Стране Чудес». Зеленые чаинки застряли у него между зубами – миниатюрные джунгли решили пустить корни у него на деснах. Я подавляю приступ дикого смеха. После смерти Полин со мной это впервые. На меня обрушивается чувство вины. Всякое желание смеяться пропадает.

– У меня есть одна задумка, – говорит Паримбер таинственным тоном. – И я уверен, что вы – именно тот человек, который сможет ее успешно реализовать.

Он делает паузу и ждет моей реакции – эдакий Зевс, восседающий на Олимпе. Я наклоняю голову. Паримбер продолжает:

– Я хочу, чтобы вы представили себе собор Духа.

Последние два слова он произносит с волнением в голосе, словно речь идет о святом Граале или далай-ламе. Я пытаюсь понять, что может представлять собой собор Духа, надеясь, что изумление не отразилось у меня на лице. Паримбер встает, заложив руки в карманы своих идеально отглаженных серых брюк. Он делает сотню шагов по сияющему паркету и театрально останавливается в центре комнаты.

– В этот собор Духа я буду приглашать тщательно отобранных людей и вместе с ними размышлять о гармонии. Он будет оборудован в нашем здании. Я хочу, чтобы он был похож на интеллектуальное иглу. Вы меня понимаете?

– Разумеется, – говорю я.

И снова чувствую, как подкрадывается смех.

– Я пока еще ни с кем не говорил об этом проекте. Я даю вам карт-бланш. Знаю, что вы прекрасно справитесь с этой задачей. Поэтому-то я вас и выбрал. И вы получите достойную плату.

Он называет щедрую сумму, но я пока не имею никакого представления ни о масштабах собора Духа, который задумал Паримбер, ни о том, из каких материалов он должен быть построен.

– Я хочу, чтобы на нашу следующую встречу вы пришли с идеями. Только идеи в виде набросков на бумаге. Дайте выход нашей позитивной энергии. Просто решитесь. Доверьтесь внутренней силе. Не ставьте себе ограничений, это главное. Это не тот случай. Собор Духа должен располагаться рядом с моим кабинетом. Я пришлю вам план этажа.

Я откланиваюсь и иду в направлении авеню Монтень. Бутики ломятся от роскошных рождественских товаров. На улицах полно машин. Небо темно-серого цвета. Возвращаясь на левый берег, я думаю о Полин, о ее похоронах, о ее родителях. И об Астрид, которая сейчас возвращается во Францию. Вечером ее самолет должен приземлиться в Париже. Умерла девочка-подросток или нет, Рождество неотвратимо приближается. Богатые, шикарные женщины занимаются шопингом на авеню Монтень, в то время как паримберы всех сортов и размеров продолжают воспринимать себя всерьез.

Глава 35

Я за рулем, Астрид сидит справа, мальчики и Марго – на заднем сиденье. Это второй или третий раз, считая со дня развода, когда мы все собрались в нашем «ауди». Совсем как в те времена, когда мы составляли одну семью… Сейчас десять часов утра, но небо так же затянуто тучами, как и вчера. Смена часовых поясов негативно отразилась на самочувствии Астрид. Я заехал за ней в Малакофф. Серж предпочел с нами не ехать.

От Парижа до Тиля час пути. Тиль – небольшой городок, в котором у семьи Сюзанн есть дом. Весь класс Полин собрался там. Люка решил поехать с нами. Это первые похороны в его жизни, как, впрочем, и для Марго и Арно. Я поглядываю на них в зеркало заднего вида. Все трое грустные и бледные.

С субботы Арно ведет себя настороженно. Я до сих пор не заводил с ним разговор о случившемся. Но знаю, что это случится, потому что в противном случае я поведу себя как трус. Астрид пока еще ничего не знает о «приключениях» своего старшего сына. Я сам расскажу ей. После похорон.

Дороги в сельской местности пустынные и тихие. Монотонное зимнее убранство природы. Деревья, голые и безжизненные. Хорошо бы хоть один лучик озарил это мрачное небо! Я мечтаю о первом рассветном луче, мечтаю ощутить солнечное тепло на своей коже. Именно так – закрыть глаза и ощутить на себе потоки света и тепла. Господи или хоть кто-нибудь там, наверху, прошу, сделай так, чтобы во время похорон Полин выглянуло солнце! «Я не верю в Бога, – свирепо сказала Марго в морге. – Бог не позволил бы умереть девочке в четырнадцать лет».Я думаю о собственном религиозном воспитании. О еженедельной воскресной мессе в Сен-Пьер-де-Шайо. О своем первом причастии. О первом причастии Мелани. Когда умерла моя мать, стал ли я сомневаться в существовании Бога? Наверное. Я почувствовал то же, что моя дочь сегодня: Господь оставил меня. Но Марго, по крайней мере, смогла выразить свои чувства словами.

В маленькой церкви полно людей. Здесь все одноклассники и друзья Полин, все ее учителя, товарищи из других классов, других школ. Я никогда не видел столько молодежи на похоронах – ряды одетых в черное подростков, у каждого в руках белая роза. Сюзанн и Патрик стоят у входа и благодарят каждого за то, что он пришел. Я восхищаюсь их выдержкой, невольно представляя на их месте себя и Астрид. И уверен, что мысли Астрид текут в том же направлении. Я вижу, как она, рыдая, обнимает Сюзанн. Патрик целует ее.

Мы садимся позади них. Скрип стульев о пол потихоньку затихает, потом женский голос запевает гимн, ясный и грустный. Я не вижу певицу. Патрик со своими братьями и отцом вносят в церковь гроб.

Мы с Марго знаем, как выглядит Полин в гробу – розовая рубашка, джинсы, кеды «Converse». Мы знаем это, потому что видели ее в морге, с волосами, убранными назад, и сложенными на животе руками. Священник, румяный молодой мужчина, начинает свою речь. Я слышу его голос, но смысл слов от меня ускользает. Невыносимо трудно здесь оставаться.

По монотонной команде священника мы встаем, снова садимся, молимся. Он вызывает Марго. Астрид смотрит на меня вопросительно. Я не знал, что она будет выступать во время этой церемонии.

Марго останавливается возле гроба своей подруги. Хватит ли у нее сил? Сможет ли она говорить? И вот звучит ее голос, звучит с силой, которая меня поражает. Это голос не робкого подростка, а молодой, уверенной в себе женщины.

Пусть часы замолчат, телефон сгинет в мрак.
Сочной костью купите молчанье собак.
Вставьте музыке кляп! Тише бей, барабан!
Слезы плакальщиц пусть орошают саван.

Уистен Хью Оден, «Похоронный блюз». [28]Она не читает с листа. Она знает эти слова наизусть. Марго читает эти стихи так, словно сама их написала. Ее голос чист, глубок, полон гнева и сдерживаемой боли.

Ты – мой север и юг, запад мой и восток.
Тяжкий труд мой и отдыха сладкий глоток.
Ты – мой полдень и полночь, ты – песнь и сонет,
Наша вечна любовь, но тебя больше нет.
вернуться

27

Популярные в Англии и Шотландии лепешки из бездрожжевого теста.

вернуться

28

«Funeral Blues» by W. H. Auden.

40
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru