Пользовательский поиск

Книга Бумеранг судьбы. Содержание - Глава 26

Кол-во голосов: 0

– Почему?

Она отворачивается к окну. И какое-то время молчит.

– Временами смерть бывает очень уродливой. Случается, даже если сделаешь все, что можно, все равно не удается придать лицу и телу умиротворенный вид. Такой, чтобы родственники смотрели на умершего без страха.

Я содрогаюсь при мысли о том, что ей приходится видеть ежедневно.

– Как ты приучила себя относиться к этому спокойно? Анжель поворачивается и смотрит на меня.

– Хм. Я так и не научилась.

Она вздыхает и опускает простыню на лицо мсье Б.

– Я выбрала эту работу из-за отца. Он покончил жизнь самоубийством, когда мне было тринадцать. Я нашла его тело, когда вернулась из школы. Он лежал на кухонном столе, а стены были забрызганы его мозгом.

– Боже!

– Моя мать была в таком состоянии, что мне пришлось взять все хлопоты на себя и организовать похороны. Моя старшая сестра была безутешна. Я же в тот день очень повзрослела, стала «сильным мужиком», которого ты знаешь. Танатолог, поработавший с отцом, прекрасно справился с задачей – он восстановил череп с помощью воска. Моя мать и остальные родственники могли попрощаться с ним, не упав при этом в обморок. Я одна видела его с размозженной головой. Работа танатолога так меня поразила, что я тут же поняла, что вырасту и буду делать то же самое. В двадцать два года я получила диплом.

– Тебе было нелегко?

– Поначалу да. Но я знаю, как это важно – потеряв дорогого человека, иметь возможность посмотреть на него в последний раз и увидеть его спокойное, безмятежное лицо.

– В твоей профессии много женщин?

– Больше, чем ты думаешь. Когда я работаю с младенцами или маленькими детьми, родителям становится немного спокойнее при мысли, что они отдают их в руки женщины. Наверное, считают, что у женщины более ласковые руки, она более внимательна к деталям и уважает достоинство тех, кого они так любили.

Анжель берет меня за руку и улыбается только ей присущей медленной улыбкой.

– Отпусти меня в душ, и я заставлю тебя обо всем этом забыть. Мы пойдем ко мне.

Мы проходим через несколько прилегающих кабинетов. Вот и душевая с выложенными белой плиткой стенами и полом.

– Я быстро, – говорит Анжель и исчезает.

На ее столе я замечаю фотографии. На старом черно-белом снимке запечатлен зрелый мужчина. Он очень на нее похож. Должно быть, это ее отец. Те же глаза и подбородок. Я сажусь за стол. Документы, компьютер, письма. Возле мобильного телефона лежит маленький ежедневник. Я борюсь с искушением в него заглянуть. Я хочу знать все об удивительной Анжель Руватье. О ее любовниках, ее свиданиях… Хочу знать все ее секреты. Я не прикасаюсь к ежедневнику. Я счастлив тем, что жду ее здесь, и пусть я далеко не первый, кто в нее втрескался. Я слышу шум стекающей воды в соседней комнате. И представляю, как она стекает по ее нежной коже, по всему телу. Я без конца вспоминаю теплые влажные губы Анжель. И думаю о том, чем мы займемся, когда попадем к ней домой. Я представляю себе все, минута за минутой. И ощущаю монументальную эрекцию. Не слишком приличное явление для морга.

Впервые за долгие месяцы я чувствую, что моя жизнь проясняется. Так сквозь тучи пробивается первый солнечный луч – тоненький и свежий. Так дамба Гуа появляется в волнах уходящего моря. Я хочу ощутить происходящее полной мерой. Не пропустить ни мгновения…

Глава 26

Первого октября Мелани впервые после аварии переступает порог своей квартиры. Я стою рядом с ней. Я не могу врать себе – она все еще выглядит слабенькой и бледной. Передвигается с трудом на костылях, и я знаю, что предстоящие недели будут посвящены интенсивным занятиям – она будет заново учиться ходить. Мелани счастлива и широко улыбается при виде своих друзей, пришедших поздравить ее с возвращением домой с охапками цветов и подарков.

Каждый раз, когда я забегаю к сестре на улицу де ла Рокетт, у нее в гостях кто-то есть. И этот кто-то готовит чай, варит еду, слушает с ней музыку и развлекает. Если все будет хорошо, весной Мелани вернется к работе. Вот только хочет ли она этого – уже другой вопрос.

– Не знаю, кажется ли мне издательское дело таким же интересным, как раньше, – однажды призналась она нам с Валери за ужином. – Мне трудно читать. Я не могу сосредоточиться. Раньше со мной такого не случалось.

Авария изменила мою сестру. Она стала более спокойной, рассудительной, менее подверженной стрессу. Перестала красить волосы, и похожие на серебряные нити сверкающие белые пряди, которые отчетливо проявились в густой шевелюре, ей очень даже к лицу. Придают ей особый шик, что ли. Друг подарил ей черную желтоглазую кошку по имени Мина.

В разговоре с сестрой меня часто мучит желание наконец сказать ей: «Мел, ты помнишь, что хотела сообщить мне за секунду до аварии?», но я не решаюсь. Ее ранимость меня останавливает. Я почти утратил надежду на то, что Мелани вообще когда-нибудь это вспомнит. Но все время об этом думаю.

– Как поживает твой престарелый сластолюбивый поклонник? – однажды спрашиваю я, желая ее поддразнить. Мина мурлычет у меня на коленях.

Мы находимся в гостиной у Мелани. Это очень светлая комната. На бледно-оливковых стенах множество книжных полок. В комнате имеется большой белый диван, круглый столик с мраморной столешницей, камин. Мелани чудесно обустроила свою квартиру. Она купила ее пятнадцать лет назад, не заняв у отца ни сантима. На момент покупки это была анфилада маленьких комнат на последнем этаже здания без особых претензий на стиль, да еще в немодном округе. По указаниям Мелани некоторые стены снесли, обновили пол, выложили камин. Она не просила меня о помощи, не обращалась за советом. Тогда я счел это обидным, но потом понял, что для Мелани это был способ заявить всему миру о своей независимости. И я этим восхищаюсь.

Она качает головой.

– Ах, этот… Он все еще пишет мне, присылает розы. Даже предложил поехать с ним на уик-энд в Венецию. Представляешь – я на костылях в Венеции?! – Мы смеемся. – Черт побери, когда у меня в последний раз был секс? – Мелани смотрит на меня, сделав круглые глаза. – Не могу вспомнить. Наверное, с ним, с моим бедным старичком.

Она глядит на меня, как инквизитор на ведьму.

– А как твоя сексуальная жизнь, Тонио? Ты держишь рот на замке, но я не видела тебя таким довольным уже много лет.

Я улыбаюсь, вспоминая нежные, как сливки, бедра Анжель. По правде говоря, я не знаю, когда снова ее увижу, но это полное нетерпения и страсти ожидание придает нашим встречам еще большее очарование. Мы по нескольку раз в день созваниваемся, обмениваемся SMS-ками, электронными письмами. По вечерам я закрываюсь в комнате, как нашкодивший подросток, и с помощью веб-камеры смотрю на обнаженную Анжель. Я в двух словах объясняю сестре, что у меня завязались отношения с ужасно сексуальным врачом-танатологом, правда, живем мы в разных городах.

– Чудно! – восклицает Мелани. – Эрос [19]и Танатос! [20]Коктейль, который пришелся бы по вкусу старине Фрейду. И когда ты нас познакомишь?

Я сам не знаю, когда увижу Анжель, так сказать, во плоти. Придет время, когда забавы с веб-камерой утратят свою прелесть, я в этом уверен, и у меня возникнет настоятельная потребность прикасаться к Анжель, чувствовать ее тело, овладевать ею. По-настоящему овладевать ею. Я не открываю Мелани всех своих мыслей, но знаю, что она меня понимает.

Я отправляю Анжель дерзкую SMS-ку и тут же получаю ответ: время отхода ближайшего поезда Париж – Нант. Мне предстоит важная встреча по поводу нового контракта – офисные помещения одного банка в Двенадцатом округе, недалеко от Берси, из-за которой я не смогу попасть на этот поезд. Очередной скучный заказ, но мне нужны деньги, я не могу отказаться.

Я с каждым днем все сильнее скучаю по Анжель. Это становится почти невыносимым. Ближайшая встреча обещает фейерверк ощущений. И это предвкушение позволяет мне держаться на плаву.

вернуться

19

В греческой мифологии бог любви.

вернуться

20

В греческой мифологии бог смерти.

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru