Пользовательский поиск

Книга Бумеранг судьбы. Содержание - Глава 25

Кол-во голосов: 0

Некоторое время я сижу у постели Мелани. Мы говорим о письмах, о цветах, которые она получила, и о звонках. Престарелый красавец прислал ей кольцо с рубином из ювелирного магазина на площади Вандом. Я жду, что рано или поздно Мелани заговорит об аварии, но нет. Воспоминания о последних мгновениях перед аварией пока к ней не вернулись. Мне нужно еще подождать.

– Я с нетерпением жду прихода осени, зимы… – вздыхает моя сестра. – Терпеть не могу конца лета. Жду не дождусь сезона морозных рассветов и горячих грелок.

Входит доктор Бессон. Она пожимает мне руку и говорит, что через некоторое время, где-то в середине октября, Мелани можно будет на «скорой» перевезти в Париж. Период выздоровления она может провести дома, но это займет не меньше двух месяцев. Обязательно под наблюдением массажиста и с регулярными посещениями своего врача.

– Ваша сестра очень храбрая, – добавляет доктор Бессон, когда мы заполняем бумаги в ее кабинете.

Она протягивает мне пачку страховых полисов и других сопроводительных документов. Потом поднимает на меня глаза.

– Как себя чувствует ваш отец?

– Вы думаете, что он болен, не так ли?

Доктор Бессон утвердительно кивает.

– Ни мне, ни сестре он не говорил, что с ним что-то не так. Я заметил, что он быстро устает, но больше ничего не могу вам сказать.

– А ваша мать? – спрашивает она. – Она что-нибудь знает?

– Наша мать умерла, когда мы были детьми.

– О, мне очень жаль.

– Отец снова женился. Но я не уверен, что мачеха нам что-нибудь расскажет о состоянии его здоровья. Мы не слишком близки.

Доктор Бессон на мгновение погружается в раздумья, потом произносит:

– Я хотела удостовериться, что он находится под наблюдением медиков.

– Что вас беспокоит?

– Я хотела бы быть уверена, что он обращается к врачам.

– Может, мне с ним поговорить?

– Да. Спросите, посещает ли он врача.

– Хорошо, я так и сделаю.

Я не виделся с отцом несколько недель. И столько же времени не говорил с ним. Но последние несколько дней он мне снится, как раньше снилась мать. Смутные воспоминания о Нуармутье. В этих снах я вижу отца и мать молодыми на пляже. Мать улыбается, отец смеется. Наша с Мелани поездка мне тоже снится. Вечер дня ее рождения, какой красивой она была в своем черном платье… Элегантная пара за соседним столиком, которая поднимает бокалы в нашу честь. Шеф-повар, восклицающий: «Мадам Рей!» Комната номер двадцать два. В ней жил я. После аварии мысли о Нуармутье преследуют меня днем и ночью.

Глава 25

Надпись на дверной табличке гласит: «Морг». Я стучу один раз, потом два. Никакого ответа. Я несколько долгих минут жду у двери Анжель. Она, скорее всего, еще не закончила. Я сажусь в комнате ожидания для родственников усопших и терпеливо жду. Вокруг никого, и, если честно, для меня это сейчас очень кстати. Чтобы убить время, я беру в руки свой мобильный. Пропущенных звонков нет. Голосовых сообщений нет. SMS-сообщений тоже.

Услышав какой-то новый звук, поднимаю голову. Передо мной стоит некто в огромных очках, маске, матерчатой шапочке, перчатках из латекса и синих брюках, заправленных в резиновые сапоги. Я торопливо встаю. Затянутой в латекс рукой незнакомец снимает очки и маску. Я вижу перед собой прекрасное лицо Анжель.

– Трудный выдался день, – говорит она. – Извини, что тебе пришлось ждать.

Она выглядит утомленной. Ее лицо напряжено.

За ее спиной, в просвете полуоткрытой двери, я вижу небольшое голубоватое помещение. Так вот где она работает… Комната кажется совершенно пустой. На полу постелен линолеум. В глубине помещения имеется еще одна дверь, она тоже открыта. Белые стены, белая плитка на полу. Носилки. Резервуары для химикалий и инструменты, назначения и названия которых я не знаю. Странный запах витает в воздухе. От Анжель пахнет так же. Это и есть запах смерти? Формалин?

– Тебе страшно?

– Нет.

– Хочешь зайти?

Я отвечаю не раздумывая:

– Да, с удовольствием.

Она стягивает перчатки, и наши руки наконец соприкасаются.

– Добро пожаловать к Мортише! [18] – говорит она таинственным голосом.

И закрывает за собой тяжелую дверь. Мы попадаем в помещение, где родственникам в последний раз показывают умершего.

Я пытаюсь представить, как это было со мной. Я стою рядом с матерью в такой вот комнате. Мой разум не способен хоть что-нибудь вспомнить. Если бы я видел ее мертвой, если бы не закрыл глаза, я бы вспомнил. Следом за Анжель я перехожу во вторую комнату, белую. Здесь запах ощущается острее – серный, тошнотворный. В гробу лежит покойник, накрытый белой простыней. В комнате очень чисто. Стерильно чисто. Инструменты сверкают. Ни пятнышка. Через занавеси пробивается свет. Слышен рокот кондиционеров. В этой комнате прохладно, прохладнее, чем в любом другом помещении больницы.

– Что тебе хотелось бы узнать? – спрашивает Анжель.

– В чем именно состоит твоя работа?

– Давай рассмотрим ее на примере пациента, поступившего сегодня после полудня.

Она аккуратно снимает простыню. Я моментально напрягаюсь – так же, как и в ту минуту, когда кто-то откидывал простыню с тела моей матери. Открывшееся моему взгляду лицо выглядит умиротворенным. Это старик с густой белой бородой. На нем серый костюм, белая сорочка, бирюзовый галстук и кожаные туфли. Руки сложены на груди.

– Подойди поближе, – говорит Анжель. – Он тебя не укусит.

Кажется, что он просто спит. Но чем ближе я подхожу, тем очевиднее для меня становится неподвижность, свойственная только мертвым.

– Познакомься с мсье Б. Он умер от сердечного приступа в возрасте восьмидесяти пяти лет.

– Его привезли к тебе в таком виде?

– Не совсем. В мои руки он попал в грязноватой пижаме, с перекошенным фиолетовым лицом.

Я вздрогнул.

– Сначала я обмываю тело. Я никуда не тороплюсь, мою тщательно, от головы до кончиков пальцев на ногах. У меня для этого есть специальное приспособление. – Анжель указывает на расположенную поблизости мойку. – Я пользуюсь мочалкой и антисептическим мылом, передвигаю руки и ноги, чтобы уменьшить трупное окоченение. Закрываю глаза специальными колпачками, зашиваю рот… Честно говоря, ненавижу это слово. Я предпочитаю говорить «закрываю рот». Временами я пользуюсь клейкой лентой, потому что это более естественно. Если на теле или лице есть раны, я обрабатываю их воском или латексом. Потом перехожу к бальзамированию. Знаешь, как это делается?

– Не совсем.

– Впрыскиваю особую жидкость для бальзамирования в сонную артерию и отсасываю кровь из яремной вены. Жидкость позволяет сохранить естественный цвет кожи и тормозит разложение, по крайней мере на какое-то время. Благодаря этой инъекции лицо мсье Б. перестало быть фиолетовым. Потом с помощью троакара я освобождаю тело от жидкости – желудок, кишки, легкие, мочевой пузырь. – Она делает паузу. – Мне продолжать или хватит?

– Конечно. Продолжай, – искренне прошу я.

Я первый раз в жизни вижу труп, если не считать тела моей матери под простыней. Мне сорок три, но я никогда не смотрел в лицо смерти. В душе я благодарен мсье Б. за то, что его лицо так безмятежно и цветом похоже на персик. Знать бы, выглядела ли так же и моя мать?

– И что ты делаешь потом?

– Заполняю все полости концентрированными химикалиями, потом накладываю швы на разрезы и отверстия. Это занимает какое-то время. Детали опущу, они не слишком приятны. Потом я одеваю своего пациента.

Я восхищаюсь выражением «мой пациент». Ее «подопечные» мертвее мертвых, и все же она называет их пациентами. Я отмечаю про себя, что все это время, пока Анжель говорит, ее не защищенная перчаткой рука лежит на плече мсье Б.

– Семья мсье Б. уже приходила с ним попрощаться?

– Они приедут завтра. Я очень довольна мсье Б. Именно поэтому я показала его тебе. Чего не скажешь об остальных моих сегодняшних пациентах.

вернуться

18

Имеется в виду Мортиша Адамс, персонаж черной комедии «Семейка Адамсов».

29
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru