Пользовательский поиск

Книга Бумеранг судьбы. Содержание - Глава 9

Кол-во голосов: 0

– Как же я рада снова вас видеть, – запинаясь от стеснения, проговорила она. И добавила, соединяя ладони: – Вы совсем не изменились. Какая у вас была прекрасная семья! Ваши дедушка и бабушка, ваша тетя, ваша мама…

– Вы их помните? – спросил он с улыбкой.

– Конечно, мсье Антуан. Ваша бабушка оставляла нам самые щедрые чаевые в сезоне! И ваша тетя тоже! И ваша мама, такая очаровательная, такая любезная! Поверьте, мы очень огорчились, когда ваша семья перестала у нас бывать.

Антуан мгновение смотрел на нее. Ее темные глаза сияли так же, как в молодости.

– Перестали у вас бывать… – повторил он.

– Да, – сказала она, кивая. – Ваша семья приезжала несколько лет подряд, а потом внезапно перестала. Владелица отеля, пожилая мадам Жако – вы помните ее? – вся извелась. Она все время думала, не вышло ли так, что вашим дедушке и бабушке что-то не понравилось в отеле. Мы много лет ждали возвращения семьи Рей, но никто не приезжал. До сегодняшнего дня… И вот вы здесь!

Антуан откашлялся.

– Последний раз мы были тут летом 1973-го, если я правильно помню.

Бернадетт наклонилась, чтобы взять из глубины стола большую черную книгу. Открыла ее, перелистнула несколько пожелтевших от времени страниц. Ее палец остановился на имени, карандашом вписанном в одну из колонок.

– Именно так – в 1973 году.

– Дело в том… – Антуан запнулся, – что через год наша мать умерла.

Лицо Бернадетт покраснело. Казалось, ей перестало хватать воздуха. Дрожащей рукой она схватилась за горло.

Возникла неловкая пауза.

– Ваша мать умерла? Я этого не знала. Никто из нас не знал… Мне очень жаль.

– Прошу вас, не расстраивайтесь, – прошептал Антуан. – Это случилось давно.

– Я не могу в это поверить, – очень тихо сказала Бернадетт. – Такая молодая и красивая…

Ну где же Мелани? Ему совершенно не хотелось обсуждать смерть матери с Бернадетт. Сама мысль об этом казалась ему невыносимой. Антуан так и остался молча стоять, опустив глаза и уперев ладони в столик администратора.

Бернадетт ни о чем его не спрашивала. Она стояла неподвижно, как статуя. И по мере того, как краснота покидала ее щеки, подобно океанскому отливу, глаза наполнялись слезами. Она была огорчена.

Письмо четвертое

Мне нравится наша тайна. И наша любовь. Но сколько времени нам отпущено? Сколько времени мы сможем хранить наш секрет? Все началось год назад. Я провожу рукой по твоей шелковистой коже и спрашиваю себя, а действительно ли ты хочешь, чтобы о нас узнали правду. Я знаю, что за этим последует. Это как запах дождя, принесенный ветром. Я понимаю, что это значит для тебя и для меня. Но я также знаю и то, что испытываю глубокую, болезненную потребность в твоем присутствии. Я всю жизнь ждала встречи с тобой. Это пугает меня, но это правда. Я ждала именно тебя.

Каков будет финал? Что будет с моими детьми? Чем это обернется для них? Что нам сделать, чтобы мы могли жить вместе? Когда? И где мы будем жить? Ты говоришь, что не боишься того, что все обо всём узнают. Но ведь ты не можешь не понимать, что находишься в более привилегированном положении. У тебя есть независимость, ты зарабатываешь себе на жизнь, и никто не смеет тебе приказывать. На твоей руке нет обручального кольца. И у тебя нет детей. Зато есть свобода. А я? Посмотри на это моими глазами. Мать и домохозяйка. Женщина, которую терпят при условии, что она будет носить только маленькое черное платье.

Я сто лет не была в родной деревушке. В старом каменном доме, затерянном в горах. Воспоминания не умирают. Блеющие козы в раскаленном на солнце поле, оливковые деревья, мать, развешивающая выстиранные простыни на веревке… Если бы мои родители были живы, если бы они увидели.… Если бы моя сестра увидела незнакомку, в которую я превратилась, выйдя замуж за парижанина, представить не могу, что бы они подумали. Смогли бы они понять?

Люблю тебя, люблю, люблю.

Глава 9

Мелани встала поздно. Он отметил, что, несмотря на припухшие веки, ее лицо светится радостью. Напряжение покинуло ее после ночи отдыха, а кожа приобрела красивый розоватый оттенок – подарок солнца и дня, проведенного на воздухе.

Антуан решил ничего не говорить ей о Бернадетт. Зачем пересказывать этот разговор? Проку от этого никакого. Мелани тоже расстроится…

Она молча завтракала, а он читал местную газету и пил кофе.

– Погода в ближайшем будущем не изменится, – объявил Антуан. Она улыбнулась. И снова он спросил себя, а была ли эта поездка хорошей идеей. Не вредно ли для душевного здоровья человека вот так возвращаться в прошлое? Особенно в ихпрошлое?

– Я спала как сурок, – сказала Мелани, кладя на стол салфетку. – Со мной такого давно не случалось. А ты?

– Прекрасно выспался, спасибо.

Это была ложь. Антуан не захотел признаться, что всю ночь вспоминал их последнее лето в Нуармутье. Что он тщетно пытался смежить веки, но образы из прошлого вставали перед глазами, отчаянно вплетаясь в его мысли.

Молодая женщина с маленьким сыном вошла в столовую и устроилась за соседним столиком. У ребенка оказался плаксивый, пронзительный голос. К тому же он пропускал мимо ушей все замечания матери.

– Ты, должно быть, рад, что твои дети вышли из этого возраста, – тихо сказала Мелани.

Антуан нахмурился.

– По правде говоря, сейчас мне кажется, что мои дети стали мне чужими.

– Что ты этим хочешь сказать?

– У них теперь своя жизнь, о которой я ничего не знаю. Когда они приходят ко мне на выходные, то сидят за компьютером или перед телевизором. Если только не заняты тем, что отправляют SMS-ки Бог знает кому!

– С трудом в это верится.

– И все-таки это правда. Мы встречаемся за столом, но едим в мертвой тишине. Бывает, Марго садится за стол в наушниках от iPod-a. К счастью, Люка пока до такого не дошел. Но это не за горами.

Мелани смотрела на брата с изумлением.

– Но почему ты не попросишь, чтобы Марго сняла наушники? Почему ты не попросишь детей проявить вежливость и поговорить с тобой?

Антуан взглянул на нее. Что он мог ей ответить? Много ли она знала о детях, в особенности о подростках? Что она знала об их упорном молчании, о вспышках гнева, об эмоциях, которые бурлят у них внутри? Как мог он ей объяснить, что остро переживает их презрение и поэтому оставил любые попытки вмешаться во что бы то ни было?

– Ты должен сделать так, чтобы тебя уважали, Антуан.

 Уважали? Ну конечно. Так, как он уважал своего отца, когда был подростком. Никогда не выходил за установленные рамки. Никогда не восставал против отцовских решений. Никогда не повышал голоса и не хлопал дверью.

– Я считаю, все, что с ними сейчас происходит, – здоровый, нормальный процесс, – пробормотал Антуан. – В этом возрасте нормально быть невежливым с родителями и не слушаться их. Все через это проходят. Дети бунтуют, и этому нужен выход.

Мелани ничего на это не сказала, потягивая свой чай. Он продолжал говорить, лицо его чуть покраснело. Мальчик за соседним столиком вопил, не умолкая ни на секунду.

– Ты понимаешь, что это – твои дети и в то же время – незнакомые люди. И ты ничего не знаешь об их жизни, не знаешь, с кем они встречаются и куда ходят.

– Как такое вообще возможно?

– Интернет, мобильные телефоны… В наше время друзья звонили нам домой, попадали на папу или Режин и просили позвать нас к телефону. Теперь такого нет и в помине. Сегодня мы не знаем, с кем дружат наши дети. Мы не видим их друзей, не общаемся с ними.

– Ну, они ведь приводят их домой.

– Не так уж часто.

Мальчик наконец перестал капризничать. Его вниманием завладел огромный круассан.

– Марго все еще дружит с Полин? – спросила Мелани.

– Да, конечно. Но Полин, скорее, исключение. Они дружат с четырех лет. А что до Полин, то я уверен – при встрече ты ее не узнаешь.

– Даже так? И почему?

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru