Пользовательский поиск

Книга Алмазный тигр. Страница 62

Кол-во голосов: 1

— Нет, не так нужно смотреть, — сказала Эрин. — Оставь лупу и попытайся расслабиться, посмотри затуманенным взглядом.

— Словно я пьян, что ли? — спросил он.

— Что-то вроде этого. Ведь Эйб большую часть своей жизни был под градусами.

Через несколько секунд Коул сказал:

— Что же, и впрямь есть некоторое сходство с лебедями. Но этак почти любой камень с неровными краями и потемневший от времени можно представить лебедем или кем-то еще.

— Но ведь мы говорим именно о той скале, на которую взобралась Бриджет Маккуин. Бриджет улыбается человеку, который впоследствии сделался ее мужем, а стоявший рядом Эйб тогда, наверное, думал, что она — его женшина.

— Маккуин… Королева, Королева лжи… — Коул нахмурился, обдумывая сопоставление. — Все, знаешь, может быть. Но только в то время Эйб алмаз от кварца не смог бы отличить.

— Ты говоришь, он был влюблен в мою бабушку?

— Скорее всего. И мысль о ней терзала его всю жизнь. Да это и понятно, тем более если она сама его бросила. Такое не забывается.

Эрин опустила глаза на фото, но увидела там Лай с ее изумительным телом и правильными чертами лица. Да, действительно, преданная любовь часто вызывает к жизни жажду мести. Подняв взгляд на Коула, она чуть было не спросила его: «А может, не любовь вовсе, а лишь жажда мести и ненависть связывают тебя и Лай?» Однако это был бы очень интимный вопрос, а таких Эрин старалась никому не задавать.

— А может, — сказала она, глядя на фото и тщательно подбирая слова, — Эйб неоднократно впоследствии возвращался на это место, где его так унизили?

— Вполне может быть. Это на него похоже: приехать, напиться до бесчувствия, повспоминать и отключиться.

Эрин чуть было не спросила, а нет ли у Коула собственного места былого унижения.

— Сколько у твоего отца было братьев и сестер? — поинтересовался Коул.

Она была несколько удивлена его вопросом.

— Нисколько. Он был единственным в семье ребенком.

— Если мы правы насчет Бриджет и Эйба, ты, надеюсь, понимаешь, что это значит? — И прежде, чем Эрин успела сказать хоть слово в ответ, Коул процитировал стихи из «Заморочки»:

Когда-нибудь придешь в сии края,

О, внученька коварная моя,

Плоть плоти, крови кровь, душа моя.

Ты скорее всего никакая ему не внучатая племянница, а самая что ни на есть внучка. Это про тебя он написал: «Потомок одного обмана».

— Замечательно, — сказала она холодно. — Только этого мне и недоставало для полного счастья: предка, который явно был сумасшедшим.

Коул криво усмехнулся.

— Ты не переживай. Если у Эйба и были другие гены, твой отец явно их не унаследовал, ибо другого человека с таким умом, как у него, я, пожалуй, не знаю.

Эрин принялась вновь, в который уж раз, просматривать стихи Эйба.

Попробуй отыскать, коль сможешь

И коль отважишься пойти туда.

Куда? Туда, где мудрый черный лебедь

Плывет по моря мертвого костям…

Что ж, тут вроде бы понятно. Но вот следующие строки совершенно не поддаются расшифровке.

— Может, хочешь, чтобы я еще разок растолковал их тебе? — предложил Коул.

— Уволь, — поспешно сказала она. — Я уже и так узнала столько словечек из австралийского сленга, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

— Как знаешь…

Эрин состроила гримасу.

— Поговорим лучше о том, как из всей этой белиберды извлечь что-либо полезное. Видно, Эйб был из числа тех людей, что любят и умеют придавать словам двойной и даже тройной смысл. Сам посмотри на название. Это можно воспринимать и как эпиграф ко всем стихам, и как образную метафору, обозначающую процесс выхода алмазов на поверхность, и даже метафору, собственна обозначающую алмазы. Не скажу, что это высокая поэзия, но все это, право, совсем недурственно. Не скажешь, что только глупость.

Коул молча наблюдал за Эрин. Ее длинные красивые пальцы лежали на листах со стихами, взгляд был полон беспокойства. Он понимал, что ее внутреннее напряжение сродни тому, какое она испытывает, занимаясь своей фотографией или любовью.

— Скажи, пожалуйста, ты абсолютно уверен, что на землях Эйба нет пещер или чего-нибудь в этом роде? — спросила Эрин.

— Во всяком случае, я ничего такого не видел.

Эрин огорченно вздохнула.

— Жаль, а то мне одна идея пришла в голову.

— Что за идея?

— Если бы тут имелись пещеры или, скажем, остатки высохшего водоема и если бы у тебя был такой же, как у Эйба, взгляд на жизнь, то ты вполне мог бы рассматривать проникновение в пещеру в сексуальном преломлении. И тогда для пещеры можно было бы использовать весьма расхожую метафору — матери Земли.

Коул удивленно посмотрел на Эрин.

— В колледже я была лучшей по английской литературе, — объяснила Эрин. — И вообще обожала словесность. Я увлеклась фотографией позднее… А Эйб, насколько я знаю, немного разбирался в литературе.

— Он неплохо в ней разбирался, когда бывал трезвый. Часто цитировал Мильтона и других поэтов, когда нам случалось вместе выпивать.

— Бедняга…

— Не знаю, поверишь ли, но он превосходно декламировал.

Эрин посмотрела на Коула. Что ж, она вполне могла поверить, в этом не было ничего невозможного. Видимо, Эйб отличался непредсказуемой разносторонностью познаний.

— Но мне кажется, ты не очень верно толкуешь его стихи, — продолжил Коул. — По крайней мере некоторые строки.

— Например?

— Ну, например, про пещеры. Никаких пещер искать не следует.

— То есть как?! Мы уже отыскали одну.

— Отыскали, правильно, — заметил он. — Но это не имеет отношения к поэзии Эйба.

— Не понимаю.

— Про таких, как он, говорят еще: «Никогда не просыхал». Это в точности соответствует действительности.

— Он что же, вообще никогда не бывал трезвым? — спросила Эрин.

— Именно так. Вот это-то как раз меня и беспокоит. Помнишь, как звучат последние стихи в его завещании?

Эрин отрицательно покачала головой и принялась листать рукопись.

— Не ищи, — сказал Коул и наизусть прочитал:

Алмазы ты в наследство получаешь,

Ты камни, как умеешь, сторожи.

Стихи откроют то, чего пока не знаешь.

Теперь прощай же, Королева Лжи.

Ну а король — это, конечно, я сам.

Эти слова можно расценивать, как издевательство Эйба.

— Но ведь он оставил мне настоящие камни!

— Настоящие, как смерть, — мрачно заметил Коул и продолжал:

…А также подарит секреты,

Что хуже, отчаянней смерти.

А правда ведь, в сущности, это

Лишь смерть, говорящая с миром.

Я ныне взываю к тебе:

Послушай, родное дитя…

Это к тебе, Эрин, именно к тебе обращается Эйб. И в другом месте он тоже обращается к тебе:

Дитя обмана и дитя подлога,

Не нужно никогда меня жалеть.

Меня, в душе не знающего Бога,

Меня, успевшего до срока околеть.

— Учись ты вместе со мной, считался бы лучшим по английской литературе. Ты понимаешь толк в чтении между строк. — Она взглянула на наручные часы Коула. — Когда мы снова отправимся на поиски?

Наступила тишина. Коул попытался осмыслить столь резкую смену темы разговора.

— Нужно посмотреть, что там с вертолетом.

Коул повернулся и зашагал к машине. Эрин вздохнула, допила кофе, который оказался той же температуры, что и воздух.

Двигатель вертолета легко завелся, лопасти принялись неспешно разрезать воздух. В какое-то мгновение произошел сбой, затем раздались странные звуки, после чего мотор заработал ровно и слаженно. Через несколько минут Коул выключил двигатель, вылез из кабины и начал копаться в моторе.

62

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru