Пользовательский поиск

Книга Японский гербарий. Содержание - Глава тринадцатая Снова вместе

Кол-во голосов: 0

Какой все-таки невыносимо громкий голос, поморщился Кен, который никак не мог отучить жену от простонародной привычки кричать. Наверное, в ее крови есть примесь итальянской, иначе как объяснить этот гортанный, протяжный крик? Он как-то спросил у Салли, нет ли у нее в роду итальянцев, а она в ответ весело расхохоталась и проговорила своим низким вибрирующим голосом: «О, как бы я хотела, чтобы они были! Тогда ночами я не давала бы тебе вообще закрывать глаза!»

— Не шуми, дорогая, — попросил Кен. Ты обязательно выдрессируешь Присциллу.

— Не сомневаюсь. А сейчас мне надо добить Дебби. Каламбур? Ха-ха! Если она за меня, то мы точно полетим в Найроби.

О чем говорить, Салли «добила» не только Дебби. Присцилла Липпи снова позвонила и рыдала от счастья, что прозрела наконец и поняла тонкий расчет Салли. «О, Салли, если ты когда-нибудь не станешь конгрессменом, то я должна буду выпить до дна озеро Виктория», — уверяла Присцилла.

Кен хохотал, слушая излияния Присциллы в исполнении жены. А что, чем черт не шутит? Салли впрямь может занять пост в руководстве Международной федерации женщин, как и задумала.

— Кажется, ты не была только в Африке?

Кен спросил, чтобы задать хоть какой-то вопрос и этим обозначить свой интерес к делам жены. На самом деле сейчас ему было абсолютно все равно, куда отправится его неугомонная супруга. Потому что он должен думать совсем о другом — об открытии выставки своих работ в университетском центре. И если эта выставка пройдет так, как он задумал, то ему обеспечена в университете кафедра таксидермии. Нет, это не означает значимой прибавки в доходах, но престиж!

— Кен? — позвала его тихонько Салли, незаметно подкравшись к нему.

Он улыбнулся и обнял ее. А сам подумал: пожалуй, не так уж плохо, что она уедет хоть ненадолго. Ее непомерный сексуальный аппетит начал утомлять Кена.

— Дорогой, ты посмотри, какая умная у тебя жена.

Он вздрогнул. У него есть уже, то есть была уже умная жена, и ее звали не Салли.

— Это ведь я придумала вышить портреты детей на одеяле «Дети Мира». Портреты наших девочек получились лучше всех! По-моему, у меня дар к вышиванию, посмотри, я гладью вышила глазки. — Она бросила на пол легкое одеяло.

Он всматривался в вышитые портреты девочек, каждый не больше носового платка. И правда, здорово. Даже косички как настоящие.

А Салли не унималась:

— Всего тридцать портретов. А после поездки в Африку мы его расширим и дополним. Женщины вышьют портреты темнокожих детей, и мы пустим их портреты по контуру. На светло-зеленом фоне будет здорово, правда? Потом мы провезем его по Юго-Восточной Азии, оно станет еще больше, и мы накроем им весь мир! Все шесть миллиардов людей будут спать под одним одеялом! А мы…

Кен отключился, не желая вникать в женскую белиберду, как он называл про себя эту и прочие подобные затеи. Он слышал от Салли, что еще одна группа женщин делает такое одеяло из квадратиков с вышитыми растениями, которые надо охранять от исчезновения на планете, своего рода «Красную книгу». Наверное, душа деда от радости поет и пляшет на том свете, подумал Кен.

Но как бы скептически Кен ни относился к затее жены и ее подруг, они ведь добились своего. Конечно, женский способ мышления совершенно ничего общего не имеет с мужским, понял он однажды и перестал удивляться. Салли живет весело, с ней удобно, растут две дочки, все чудесно!

Лишь иногда сердце Кена вздрагивало, когда он слышал голос Зигни, сообщавшей о каком-нибудь очередном успехе сыновей.

Порой его охватывала печаль, что мальчики слишком далеко, в Европе. Он ездит к ним, да, он любит их, но… Ничего, скоро мальчики повзрослеют, потянутся к отцу, мы станем ближе друг другу, я возьму их с собой в экспедицию за птицами.

— Папа! Папа! Посмотри, какие рюкзачки купила нам мама!

В комнату ворвалась Джейн, старшая. Точная копия Салли, такая же громкоголосая и шустрая. У нее были красивые губки — пухлые, но очень четко очерченные.

— О, замечательный! Ты знаешь, что за птичка на нем изображена?

— Это малиновка, папа. Мама так сказала.

Нежность затопила сердце Кена. Ну вот, разве он не счастлив? Он обнял девочку, поцеловал в щеку.

— А где Кэрри?

— Уже в машине. Она заняла самое лучшее место. Но в самолете я сяду у иллюминатора. Мама обещала.

Он улыбнулся и шлепнул дочь по туго обтянутой джинсами попке.

— Вперед, детка! Свое место надо занимать вовремя!

И Салли, Джейн и Кэрри уехали. Но, как оказалось, не на неделю и не просто в Кению…

В полночь Кен проснулся от телефонного звонка. Не открывая глаз, он потянулся к трубке возле кровати. Кен не успел произнести ни слова, как услышал рыдание.

— Кен! Кен! Это ужасно! — плакала в телефон Молли Прайс, которая едва ли не вчера и едва ли не с такой же страстью обливалась горючими слезами по поводу того, что из-за болезни мужа не может лететь в Кению. — Они погибли, Кен! Твоя жена и дети погибли!

— О чем ты говоришь? Молли, я ничего не понимаю, — пробормотал Кен и похолодел — перед его глазами возникли лица Зигни и мальчиков.

— Они погибли в Кении! И Салли, и девочки. Я слышала в ночных новостях Си-эн-эн.

Кен положил трубку. Сел. Потер вспотевшую шею.

Значит, Зигни и мальчики живы.

Глава тринадцатая

Снова вместе

Энн отложила газету, по ее лицу скользнула улыбка, в которой были облегчение и печаль. Подумать только, Господь удержал ее руку, и она не причастна к смерти невинных людей! Может, это знак прощения? Они не поехали в Ирак, именно оттуда по просьбе Энн было послано приглашение…

Они поехали в Кению.

Энн прочитала статью от начала до конца. Журналист скрупулезно описал произошедшее. Он даже встретился с женой погибшего водителя, и та сообщила, что велела купить на обратном пути бутыль оливкового масла… Она ждала, ждала, надо было готовить ужин, а масла нет как нет… Еще женщина говорила, что ее муж, опасаясь заснуть за рулем, всегда читал вслух молитвы. Так что заснуть за рулем он никак не мог.

Большой грузный чернокожий мужчина, сидевший за рулем грузовика, крутя баранку с утра до ночи и перевозя грузы, среди которых было и оружие и взрывчатка, отошел в мир иной не приходя в сознание. Последнее, что он помнил — страшный треск, вой, вспышки огня, а потом боль разорвала его тело на части, затем сдавила, словно руки Господа попытались соединить его, чтобы он предстал перед его очами единым целым. Под многотонным грузовиком были погребены останки малолитражки и людей — кровавое месиво.

Энн плеснула в стакан виски и, ничем не разбавляя, поднесла к губам и залпом выпила.

Потом набрала номер Зигни.

— Ты уже знаешь?

— Да, Энн.

— Ты купила билет на самолет?

— Заказала. Мой рейс вечером.

— Желаю удачи.

Ах, если бы не дикая выходка самонадеянных женщин — ну для чего им надо было нестись в Африку? Ну, поехали бы в Ирак, ведь приглашения пришли почти одновременно!

Кен дрожал, его лоб взмок, он с трудом дышал. А ведь они собирались на одну неделю! И, о Боже, ну почему я разрешил Салли взять с собой девочек?! Салли, видите ли, хотела, чтобы они учились быть ответственными за то, что происходит на земле!

Кен заскрежетал зубами. Он-то хорошо знает, что происходящее на земле ничуть не зависит от таких людей, как Салли. Мир управляется по своим законам, и не всем их дано постичь.

Кен сидел в пустой комнате, но ему казалось, что комната набита словами — ведь сколько слов здесь сказано Салли, девочками, им самим. Они словно спрессованы между стен, и он слышит, слышит их все…

Кен зажал уши, которые разрывались от боли, руками. Кровь прилила к голове и давила. Он почувствовал духоту, сердце схватило, словно тисками, Кен повалился на спину, продолжая натужно вслушиваться в уже не слышимые слова.

Телефон звонил и звонил, но его трель не могла проникнуть в сознание Кена Стилвотера. Он не слышал стука каблуков, женского голоса, вызывавшего неотложку. Он не почувствовал прикосновения рук врача, потом санитаров, выносивших его на носилках из дома и укладывавших в пахнущее лекарствами нутро автомобиля.

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru