Пользовательский поиск

Книга Японский гербарий. Содержание - Глава двенадцатая Катастрофа

Кол-во голосов: 0

— А младшей почти пять.

Она кивнула.

— Желаю удачи, Кен.

Они распрощались. Кен улетел в Штаты, а Зигни снова вернулась в Арвику.

А потом снова работа, поездки к издателю, радость от вышедших книг. Но почему она сидит сейчас и все это вспоминает? Все уже в прошлом. Прошлое — это опавшие листья, мириады опавших листьев. Еще не сгнивших, но уже тронутых тлением. А может, еще не все опали и не сорвался последний лист, не упал, медленно кружась и оседая на раскисшую землю осеннего сада или на влажную зелень утреннего газона? Зигни передернула плечами.

Если этот лист — она сама, то она еще держится.

Что такое след, который человек оставляет на земле? — не впервые спрашивала себя Зигни. Неужели дети, которые живут после тебя и дольше тебя? Кто вспоминает о детях американца Билла Рэдли? О Сэре, о ее сестрах, которых сама Сэра вряд ли хорошо помнит? Вспоминают дела человеческие. Помнят ботаника Билла Рэдли, который прославил городок Вакавилл на все времена.

Могла ли она, Зигни, знать, что рожденный ею ребенок будет болен? Разве это зависело от нее, и только от нее? Нет. Но перевод японских стихов, если так можно выразиться, здоров, потому что его здоровье зависит от нее одной.

Так что же дальше? Дальше… У нее дети, у нее наверняка будет новая работа, новые переводы с японского. Конечно, уже не такие, как «Собрание мириад листьев». Она должна считать себя избранницей богов и быть благодарна снизошедшему на нее счастью.

Ну а личная жизнь? Любовь? В мире все проистекает из любви, это ясно. И чем сильнее любовь, тем больше удовольствия от жизни. После развода с Кеном Зигни могла принять руку и сердце не раз — потому что мужчины, увидев Зигни, которая с годами стала не просто красивой, а невероятно женственной, словно оттого, что постигла мудрости любви сотен мужчин, хотя и на бумаге, и узнала отзыв на эту любовь сотен женщин, — замирали, увидев ее. Они напоминали Зигни собак, которые делали стойку, завидев дичь, водили носом, не в силах понять — что за невиданный зверь перед ними. Многие отходили, опасаясь за свое сердце, а были и такие, кто не прочь попробовать рассмотреть поближе.

Но у меня есть Кен. Только с ним буду я всегда. Однако он ведь не восточный шейх, чтобы иметь гарем, одернула себя Зигни. И потом, если он сам развелся со мной, значит, я ему не нужна, пыталась уговорить она себя, но чувствовала фальшь в своих рассуждениях.

Чепуха, говорила она себе.

— Чепуха. Все это чепуха, — именно так она ответила Тревору Макхикни в последний день пребывания в Санта-Фе.

Он с усмешкой посмотрел на нее и помчался вниз с горы, словно уносясь от роя пчел, с которым больше не мог справиться. Наверное, решил, что Зигни может закусать его до смерти, как десяток пчел…

А она смеялась. Да почему он злится? Ему было ясно сказано: ничего не выйдет. Впрочем, пускай злится, но на самого себя, на собственную мужскую самонадеянность.

Зигни встала с кресла и сходила за телефоном. Надо поговорить с Энн. Рассказать о чудесном отдыхе в горах и посмеяться над Тревором, этим горнолыжным поклонником.

— Ну, тебе понравилось, как я вела себя с ним? — спросила Зигни, закончив свой рассказ. — Видела бы ты этого ирландца, когда он мчался от меня с горы! — хохотала Зигни. — Скажи, у тебя есть знакомые ирландцы?

— Есть, Зиг. Точнее, я имела с ними дело.

— Наверное, тебе, истинной англичанке, было бы трудно с этими ненормальными, — со смешком предположила Зигни.

— Не без того, — согласилась Энн.

— Слушай, Энн, ты знаешь про меня абсолютно все. Но я ничего не знаю о твоем прошлом. Ты никогда не рассказывала мне о себе.

— Прошлое — в прошлом, Зиг. Меня прежней уже нет. Так что не о чем рассказывать.

— Какая ты упрямая, Энн. А я тебе все рассказала, даже про моего горного поклонника.

— И очень хорошо сделала. А сейчас давай прощаться, Зигни. Спокойной ночи. Уже поздно.

Глава двенадцатая

Катастрофа

Ну что ж, все ясно, решила Энн. Эксперимент с участием Тревора подтвердил мои подозрения: Зигни нужен только Кен.

Она выдвинула ящик письменного стола, достала металлическую коробку и открыла ее. Там лежала маленькая телефонная книжка с розовым фламинго на обложке. В ней записаны телефоны, которые могли в любой момент соединить ее с прошлой жизнью. Энн наугад открыла книжку и сразу увидела нужный номер. Набрала. Долго не отвечали. Потом отозвался сонный голос.

— Ну?

— Пэт? Это Энн.

— Ох, я тебя не узнала! Говори.

— Что, были гости?

— О, если бы это можно было так назвать! — Женщина хрипло рассмеялась — Это был кошмар.

— Могу представить.

— Думаю, нет. Они были как голодные волки. Мои бедные девочки остались без сил.

— А сейчас они где?

— Улетели к себе.

— Нужно с ними связаться.

— Кому нужно? Тебе? — Голос взвился на две октавы.

— Да, но не для того, о чем ты думаешь.

— Я ни о чем таком не думала. Я знаю тебя слишком хорошо…

— Знала, милочка.

— Пускай так, не спорю.

— Надеюсь, они в главном своем деле остались прежними?

— Кое в чем стали лучше. Цивилизованнее, я бы сказала.

Энн хмыкнула.

— Рада за тебя. Так вот, мне надо с ними связаться.

— Не боишься?

— Мне-то чего бояться?

— А, поняла, хочешь работенку им подкинуть?

— Мы не будем это обсуждать, особенно по телефону.

— Хорошо, я свяжу тебя с ними.

— Спасибо. Но только не меня. Они получат имя и адрес электронной почты.

— Ага, надо будет послать приглашение.

— Совершенно верно.

Энн бросила трубку и уставилась в серое окно. Я должна это сделать. Ради Зигни.

Энн считала, что ей предначертано судьбой делать что-то хорошее и что-то дурное. Но дурное надо сделать так, чтобы тот, ради кого это делается, увидел в произошедшем Божий промысл.

Энн втянула в себя воздух. Счастье Зигни и ее семьи принесет ей самой освобождение от напряжения, которое не отпускает ее столько лет. Счастье Зигни станет доказательством, что возможно все, пока ты жив.

Энн подошла к зеркалу вплотную. На нее смотрела молодая стройная женщина. Молодая… Хм. А как определяется возраст? Ну не по морщинам же, черт побери! Она усмехнулась. Ее лицо уже тронули морщинки, но они не слишком беспокоили ее. Влага еще не ушла из клеток и подбородок не покрылся трещинками морщин, словно тонкое стекло от удара. У нее еще есть время быть женщиной, быть матерью, об этом каждый месяц ей напоминает боль внизу живота.

Возраст женщины выдают глаза — обращенные в себя говорят о том, что уже есть что перебирать в памяти. А в глазах Энн — энергия, и она еще долго в них будет светиться. Рыжие кудряшки все еще образуют золотой нимб вокруг головы, еле заметные веснушки — с возрастом они поблекли — придают лицу задор. О, конечно, конечно, в ее натуре есть еще драйв, как говорят американцы, иначе она ни за что бы не додумалась до того, до чего додумалась.

По электронной почте для Салли Стилвотер пришло сразу два приглашения. Из Ирака и из Кении.

— Прис?! — громко кричала в телефон Салли, сидя перед экраном компьютера, — я просто уверена, что нам надо поехать в Черную Африку. Если не мы, то кто? — тараторила она без остановки.

Салли обосновалась в том самом маленьком кабинете на втором этаже дома в Миннеаполисе, в котором Зигни когда-то корпела над переводами. Салли превратила кабинет в подобие офиса — поставила факс, стеллажи, где хранила архив, вела переписку, связывалась по электронной почте с женщинами многих стран мира. Она собиралась стать членом Международной федерации женщин и — Кен знал ее тайную мечту — занять в этой организации один из ключевых постов. Салли хотела вовлечь в это дело и подрастающих дочек. Что может быть интереснее, чем носиться по всему миру и чувствовать себя повсюду необходимой?

— Нет, Прис, ты не понимаешь. Сейчас ехать в Ирак — это чистой воды политика. Мы, женщины, должны действовать тоньше. Нет, нет и еще раз нет! Дело вовсе не в том, что нас могут в Ираке подстрелить. Нет, с нас там станут сдувать пылинки, но сам факт… Ага, ну ты подумай. Да, я так считаю. — Салли повесила трубку. — Кен! Ну почему они такие несообразительные? Присцилла Липпи просто тупица, черт бы ее побрал!

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru