Пользовательский поиск

Книга Пятница, кольцевая. Содержание - VI

Кол-во голосов: 0

– Ты ведь этого не допустишь, правда? – словно разговаривая с давно знакомым, близким человеком, спросила она.

Созвездия продолжали безмолвно сиять; ни единая звезда не мигнула в ответ. Саше оставалось только верить.

Дома Вадим утешал ее на свой лад – с материалистических позиций. В контакте с больным ребенком она провела от силы четверть часа, все остальное время – на кухне. Значит, вероятность заразиться не так уж и велика. К тому же она, Саша, взрослый человек, а ко взрослым не цепляются детские болячки.

Не желая его обескураживать, Саша лишь горько кивала в ответ. И при этом, конечно же, вспоминала, с какой замечательной легкостью прицепилась к ней когда-то другая детская болячка – корь. Однако Вадим ничего не знал о том периоде Сашиной жизни, когда она была больна любовью к Джейсону, а приоткрывать двери в прошлое сейчас ей хотелось меньше всего на свете. Поэтому Саша скрепя сердце соглашалась с доводами Вадима: да, действительно, скорее всего эта беда их должна миновать. И к чему вспоминать о пониженном во время беременности иммунитете?

Позже, ночью, свернувшись под одеялом, насколько позволял ей теперь живот, она вдруг с удивлением осознала, что они с Вадимом, лежащим в точно такой же позе к ней лицом, образуют круг. А их нерожденный ребенок находится прямо в центре этого круга, словно в центре маленькой вселенной, омываемой со всех сторон волнами страха. И оба они, мужчина и женщина, сгрудились вокруг этого, еще не ведомого им существа, точно в поисках спасения от царящих вокруг хаоса и неопределенности.

Саша протянула руку и коснулась волос Вадима. В ответ он поцеловал ее ладонь и прижал к своей щеке.

– Почему ты со мной? – задала она вопрос, так давно вертевшийся у нее на языке.

– А с кем еще я должен быть? – услышала она в ответ.

Саша молчала. Она вспоминала историю их знакомства, решение жить вместе и совместную жизнь вплоть до сегодняшнего момента. Все это раньше казалось ей лишь предысторией к чему-то большему: другому человеку, иному чувству, новому яркому всплеску в душе. Но сейчас ей становилось отчетливо ясно: другого человека уже не будет. Не будет чувства и всплеска в душе, могущественнее тех, что переживала она сейчас, de profundis веря в жизнь и здоровье своего ребенка.

– А если он все-таки родится... – вновь заговорила Саша и не смогла с первого раза произнести это слово, – родится неполноценным?

– Каким родится – таким родится, – ставя точку в этом разговоре, произнес Вадим.

Всхлипнув, Саша прижалась к нему лицом.

Краснухой она не заболела.

VI

До седьмого месяца беременности Саша не находила в себе сил обратиться в женскую консультацию из страха, что там опять будут настаивать на прерывании. Наконец, когда дальше тянуть стало уже невозможно, она отправилась к врачу. На приеме Саша ни словом не обмолвилась о том, что раздирало ей душу на протяжении всех этих месяцев, но тем не менее услышала роковые для себя слова: «Вам необходимо сделать УЗИ».

Итак, она впервые встретится со своим ребенком лицом к лицу. Бессонная ночь, трясущиеся наутро руки... Вадим не отпустил ее в поликлинику одну – повел, сжимая Сашину ладонь в своей, точно родитель – насмерть перепуганного малыша. Позже он с интересом наблюдал совершенно непонятные для непрофессионала картинки на мониторе. Неужели это и есть вполне сформированный и почти готовый выйти на свет человечек? А врач, давным-давно привыкшая к этому обыкновенному чуду, молча и деловито заполняла карту. Оставалось только гадать, что она фиксирует: проблемы или их отсутствие?

– Доктор, – подала с кушетки страдальческий голос Саша, – там все нормально?

– Патологии не наблюдается.

– А руки, ноги? Все на месте?

Врач вгляделась в изображение:

– Одна рука есть, вторая тоже есть, одна нога есть, второй не видно. Но личико очень хорошенькое! Вы побыстрее одевайтесь, пожалуйста, а то у меня сейчас перерыв.

Врач вышла из кабинета прежде, чем Саша открыла рот для вопроса. Вадим тоже не сообразил задержать эскулапшу. И кошмарная неопределенность вновь повисла в воздухе.

– Что значит: не видно ноги?! – с полушепотом-полустоном Саша вцепилась в руку Вадима. – Это значит: ее нет вообще или не видно сейчас?

Вадим бросился в коридор, но веселая докторша уже испарилась – пошла отгуливать свой долгожданный перерыв. Больше спросить было не у кого: специалисты по УЗИ в те годы оставались еще редкими птицами.

Домой Саша добралась, почти не чувствуя в себе души – одну только страшную, мертвую тяжесть. Итак, угрозы, всплывавшие во время беременности, не прошли бесследно: еще каких-нибудь полтора месяца, и она будет наяву лицезреть ребенка, лишенного ноги. Что это означает: инвалидная коляска? Нет, скорее протез и костыли. Словно свершившийся факт, Саша представляла, как склоняется над новорожденным, у которого вместо ноги – завиток кожи; как, одевая малыша, помогает ему закрепить на культе механическую опору. И в какой-то момент, доведенная до полного оцепенения жуткими картинами, погрузилась в странное, незнакомое ей ранее состояние. Она покорилась душой этому горькому будущему и перестала испытывать перед ним страх.

Да, у нее родится ребенок, достойный сострадания, но тем легче ей будет любить этого ребенка! Она ведь так давно никого не любила, а если вдуматься, то никогда не любила по-настоящему – настолько плоским представлялось ей сейчас когда-то искреннее чувство к Джейсону. Теперь же ее любовь, уже вовсю плещущая в душе, будет вмещать в себя столько, что никогда не пересохнет: ее без устали станут питать нежность и мука, стойкость и трепет, пронзительная сила и бесконечное смирение.

Это чувство будет жить и расти, слабеть и разгораться, меркнуть и вновь сиять, но не уйдет из души уже никогда. Потому что «любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится». Откуда они, эти неожиданно всплывшие в памяти строки? Ах да, Библия, Первое послание коринфянам апостола Павла. Как любили его цитировать в церкви Истинного Бога! Цитировать и забывать, когда доходило до дела...

Медленно, словно впервые понимая смысл произносимых ею слов, Саша вдруг начала повторять: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на всесожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы».

«Никакой пользы», – вновь повторила она последние слова и замолчала. Странное дело: теперь Саша чувствовала себя совершенно спокойной, как если бы все, что происходило с ней во время этой немыслимой беременности, должно было привести именно к такому состоянию души. Она подивилась бы, узнав, что по окончании определенного срока жидкость в «лагерных танках» тоже перестает бродить, подводя черту под никем не осознаваемым чудом: на ледяном холоде дрожжам удалось вдохнуть жизнь в воду, солод и хмель. Теперь предстояло сцеживать пиво.

Она хорошо запомнила лишь бесконечную тьму за окном в ночь во время родов и белизну родильного зала. Белый кафель стен, белые халаты, белая кровать. Боль почему-то забылась, а кровь была не видна. И после огненного с искрами мрака в глазах она, откинувшись, увидела чистый белый потолок и поняла, что жива. Впору было ликовать, но сил хватило лишь на глубокий вдох и едва обозначенную полуулыбку.

Рядом у стола, помогая друг другу, возились две акушерки. За их широкими спинами не было видно, чем заняты руки, но Саша догадывалась: там ребенок. И тут к ней окончательно вернулось сознание.

– Ноги! – просительно прошептала она. – Сколько у него ног?

– Две, а вам сколько надо? – хохотнула одна из акушерок.

Две... Так, значит, ее последний страх был всего лишь наваждением, которое, как и положено, рассеялось сейчас, на свету. Но может быть, не все опасности прошли бесследно?

40
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru