Пользовательский поиск

Книга Пятница, кольцевая. Содержание - II

Кол-во голосов: 0

II

– А каким видом спорта ты занимаешься? – спросила я ее однажды, просто для того чтобы поддержать разговор.

Мы недавно покинули музей Пикассо и, отдыхая, сидели на маленькой площади в древнем готическом квартале города. Над нашей головой сияли плодами апельсиновые деревья.

– Лыжами, – ответила Саша и уточнила: – Беговыми.

Кроме «М-м, понятно», я не знала, что и сказать в ответ. В горных лыжах есть риск и красота, в беговых, на мой взгляд, – ни того ни другого. Неподходящий какой-то для девушки вид спорта.

– Знаешь, как чудесно бывает зимой в лесу? – словно в ответ на мои мысли заговорила Саша. – Все так величественно... как будто в храме!

И тут меня шарахнула догадка: может быть, она верующая? Потому и отвергает все радости жизни... Но с другой стороны: ни крестика на шее, ни расставленных в комнате икон, да и в соборах, куда мы неоднократно заходили, она вела себя исключительно как туристка, без налета религиозности. Мне захотелось спросить напрямик, но я решила действовать окольным путем.

– Надо бы нам сходить в собор «La Sagrada Familia»,[8] – заговорила я, – а то всего три дня осталось до отъезда.

– Я там уже была, – откликнулась Саша.

– Когда?

– Да когда вы тусовались в баре «Oveja Negra».

В какой-то степени моя догадка получала подтверждение.

– Сходишь еще раз, со мной за компанию, ладно? – попросила я.

На следующий день мы с Сашей отправились к собору, который считается главной достопримечательностью Барселоны. Спроектированный в начале двадцатого века архитектором Гауди, он до сих пор не достроен окончательно, но даже в наполовину завершенном виде La Sagrada Familia потрясает воображение и украшает все туристические проспекты о Барселоне. Даже сейчас, порядочно поездив по миру, я могу, положа руку на сердце, заявить: более феноменального сооружения мне видеть не доводилось, а уж тогда, в юности, я попросту застыла в благоговении, едва ступив из переулка на соборную площадь. Эти восемь колоссальных серых башен словно не люди возвели, а вытянула ввысь неведомая сила, иначе они не приняли бы форму ростка, пробивающегося к солнцу из-под земли. Чрезвычайно узкие, закругленные конусы, увенчанные своеобразными крестами, они, казалось, продолжали расти прямо на глазах.

Стоило нам приблизиться к собору, как упала вуаль расстояния, и La Sagrada Familia предстала перед нами в еще более поразительном виде. Собор по всей своей высоте был причудливо изрезан узкими окнами и покрыт не привычными глазу скульптурами. То каменные улитки ползли по его стенам, то совы прятались в серых закоулках здания, то всадник с мечом выезжал на фасад. А перед самым входом возвышалась замеченная мной лишь когда мы приблизились вплотную, статуя Христа, привязанного к колонне для бичевания. Эту сцену я прежде никогда не наблюдала в религиозной скульптуре, хоть соборов и музеев мы обошли предостаточно.

Несколько мгновений Саша простояла на месте, с болью в глазах созерцая изображение беспомощного, готового к мучениям человека, а затем шагнула внутрь. В соборе еще полным ходом шли строительные работы, и внутреннего убранства просто не существовало. Саша повела меня наверх, и я, поминутно опасаясь вывалиться из какого-нибудь окна, расположенного на уровне пояса, последовала за ней по винтовой лестнице. Периодически мы выходили на лепящиеся к стенам башни балконы – пощекотать себе нервы и полюбоваться видами Барселоны и окрестностей.

Но этот подъем и последующий спуск воспринимались всего лишь как небольшое приключение, не имеющее никакого отношения к храму, а настоящее восприятие La Sagrada Familia становилось возможным лишь тогда, когда вы смотрели на него со стороны. Здание со всем его убранством казалось поистине летящим к небу. Находясь здесь, практически нереально оставаться атеистом. Я никогда не задумывалась раньше над своим отношением к вере, но сейчас мысли настойчиво вились вокруг этой темы.

Почему я некрещеная? Многие мои однокурсники на волне возвращения к религии уже поспешили это сделать, а я никогда не испытывала внутренней потребности приобщиться к Богу. Что мне до него? Что ему до меня? Высшие силы существовали словно вне моего восприятия, я всегда жила исключительно земными интересами и земными страстями. Мне было радостно все, что давало мне мир, я испытывала удовольствие от жизни и не знала, с чем мне обращаться к небу. Молитва? Но я не ощущала в ней никакой необходимости, не считая смешного ребячливого перед экзаменом: «Ну пожалуйста, ну пусть все будет хорошо!» Хотя и в этом случае я толком не представляла, к кому обращаюсь.

Обогнув собор, мы с Сашей присели передохнуть возле роскошного пруда, расположенного с обратной его стороны. Здесь плавали белые гуси, и эти небольшие, скромного вида птицы, в отличие от напыщенных лебедей, показались мне не нарочито размещенным здесь украшением, а чистыми, светлыми душами, слетевшимися к храму за живой водой веры.

Мне мучительно хотелось расспросить Сашу о своей догадке в отношении ее, но я не представляла, как заговорить об этом, хотя и время, и место, и обстоятельства были более чем подходящими.

– Всего два дня осталось до Москвы, – с грустью сказала Саша, нарушая наше почти священное молчание.

– Еще не поздно купить тот золотой блузон, – лукаво откликнулась я.

Саша передернула плечами. Было видно, что ей неприятна эта тема.

– Не вижу особого смысла, – произнесла она.

– А я вижу! – подстрекаемая каким-то вредным бесом, продолжала я. – И в том, чтобы одеться, вижу смысл, и в том, чтобы с каким-нибудь симпатичным Крисом что-нибудь закрутить, тоже вижу.

– Крис... – со странной полупрезрительной улыбкой проговорила Саша. – Слишком уж он много улыбается.

– А почему бы ему не улыбаться?! – воскликнула я. – Он на каникулах, в Испании, вокруг девушки – что он, плакать должен? Не все же ведут себя, как монахи, – не удержавшись, добавила я.

Это явно задело Сашу – она вскинула голову, во взгляде мелькнула боль. Я тут же пожалела о том, что мне захотелось выразить свое превосходство над ней: ведь какой бы она ни была, ничего плохого она мне не сделала.

– Насмотрелась я на этих улыбчивых американцев, – странным голосом проговорила она.

– Где? – не поняла я.

– В церкви в одной... Ну, так называемой церкви... То есть они ее так называли, а что это было на самом деле...

– И что же? – Я была заинтригована этим сбивчивым предисловием.

– Ну, ты ведь знаешь, наверное. Сейчас очень много всяких религиозных... организаций. – Замявшись вначале, она подобрала верное слово. – Белое братство, адвентисты Седьмого дня, свидетели Иеговы...

Я кивнула. Меня порой действительно приглашали прямо на улице «пойти поговорить о Библии» или еще того хлеще «узнать о настоящем Боге». В метро я тоже иной раз замечала одетых в идеальные черные брюки и белые рубашки молодых людей со смешными бейджами, типа «старейшина Смит».

– Так вот, у нас в университете как-то повесили объявление, что будут бесплатные занятия английским с носителями языка. Представляешь, какая это замечательная практика? Я ведь лингвист. Пошла, конечно. Прихожу туда, а там человек пять американцев; все такие же, как этот Крис, – симпатяги, улыбчивые, дружелюбные. Они сразу сказали, что лучшие занятия – это просто поговорить на какую-нибудь всем интересную тему. Каждый собрал себе кружок человек из десяти и сел разговаривать. О чем поговорим? Да о любви, о чем же еще! Мы пофыркали для виду, но было интересно; каждый высказался по-английски, как мог. А когда подошла очередь нашего американца Джейсона, он вдруг достал Библию и прочел один прекрасный отрывок – насчет того, что любовь все терпит, всегда милосердна, не завидует, не гордится, всему верит, все переносит... Это очень известный отрывок из первого послания коринфянам, – добавила Саша.

Я никогда не читала Библию, и слова «послание коринфянам» прозвучали для меня, как китайская грамота. Кто такие коринфяне? Вряд ли израильтяне. Тогда почему Иисус вдруг решил им что-то написать?

вернуться

8

«Святое семейство» (исп.).

31
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru