Пользовательский поиск

Книга Пятница, кольцевая. Содержание - С любовью лечь к ее ногам

Кол-во голосов: 0

Возвращаясь домой с репетиций и минуя тот перекресток, где я была вынуждена сесть в машину Первой Жены, я каждый раз недоумевала: почему она очутилась именно здесь именно в тот момент, когда Максова судьба могла сложиться иначе? Неужели прошлое всегда так цепко держится за то, что привыкло считать своим? Или это наши души, боясь оторваться от земли, садятся в уже известные виды транспорта и едут в давно известном направлении? И куда в таком случае двигаюсь я сама, если моя любовь не приближается ни на йоту? Работа, репетиции, дом, Агустин... Мне казалось, что я стремлюсь к любви сквозь время и расстояние, но если посмотреть со стороны, то Агустин – всего лишь точка на небольшой окружности, которую я аккуратно для себя прочертила. Если одышка мешает гнаться за мечтой, то спираль, по которой ты мчался наверх, мгновенно становится кругом. А уж внутри его... крутись как заблагорассудится!

– Когда я думаю о том, что мне придется возвращаться, я готов бросить все и остаться с тобой, – уверял Агустин.

Когда-то я реагировала на такие слова, но сейчас промолчала.

– Понимаешь, когда я с ней...

– Из тебя выскакивает индеец?

– Да, – сокрушенно признался он.

– А что же остается?

Агустин сперва не понял, а потом не смог ответить.

– А я знаю, – жестоко сказала я. – Ничего не остается. Из тебя выскакивает то, каким ты умеешь быть. Если это индеец, то ты умеешь быть только индейцем.

– Но когда я с тобой, я другой, – непривычно неуверенным голосом возразил Агустин.

– Знаю, но другой ты два раза по три дня в году, все остальное время ты бываешь самим собой.

– Все остальное время я мечтаю о тебе.

– Вот и хорошо! – воскликнула я, сама не понимая, как произнесу следующие слова. – Мечтай! Но с мечтой лучше не встречаться, потому что рано или поздно она поймет, что нужна мечтателю лишь до тех пор, пока не может исполниться, и ей будет очень больно.

Я поднялась и начала одеваться.

– А завтра мы встретимся? – с тревогой спросил Агустин. – Завтра я еще буду в Москве.

– Сходи в Третьяковскую галерею, – посоветовала я. – Или покатайся на метро. По Кольцевой линии – туда часто водят иностранцев.

– А ты?

– А я... – Я, собравшись с силами, выговорила ответ без слез в голосе: – А я буду мечтать о тебе. Возможно, всю оставшуюся жизнь. Но пожалуйста, давай останемся в разных полушариях!

С любовью лечь к ее ногам

Мать собралась на пляж довольно быстро, а дочь долго и с раздражением искала по всему гостиничному номеру свои шерстяные колготки, носки и флисовую кофту. Мать аккуратно завязала под подбородком шапку. Дочь в несколько рывков натянула горнолыжные штаны.

– Ну как, ты готова? – с улыбкой осведомилась мать.

– Это сумасшедший дом какой-то! – выпалила дочь, вжикая молнией на куртке. Мать молча открыла дверь, не позволяя улыбке сходить с лица. Ее дочь, слава Богу, ни разу не бывала в сумасшедшем доме, а потому не знала, что и с чем она сравнивает.

Но ситуация и в самом деле была фантасмагорической: отправившись в Болгарию, на горнолыжный курорт, мать с дочерью в итоге оказались на берегу Черного моря. Перед отлетом мать слышала о том, что в стране ожидаются туманы, но не придала этому значения: в горах погода так переменчива! Проведенная на белых склонах неделя действительно продемонстрировала все своенравие гор: то густой снегопад с ветром, то яркое солнце – успеешь и промерзнуть до костей, и загореть дочерна. Но обратный путь в аэропорт пролегал через горные долины, где ветру негде было разгуляться, и там-то мать с восхищением наблюдала последствия стоявшего уже несколько дней тумана. А туман творил чудеса, превращая в произведение искусства каждую тончайшую ветвь березы, каждую сосновую иглу и каждый надломленный стебель прошлогодней травы – все было покрыто густым инеем от оседавшей на них и кристаллизующейся невидимой влаги. Сказочный пейзаж! И при полном безветрии опушенная белизной природа стояла, не шелохнувшись, словно была заворожена собственной красотой.

– Знаешь, мы в школе на уроках труда мастерили иней из бумаги, – поделилась мать с дочерью. – Брали тонкую полоску и надрезали часто-часто, чтобы получилась как будто гребенка, а потом смазывали клеем и обматывали ветки. Получалось очень красиво, даже у самых неумелых. А в жизни так редко увидишь это чудо наяву... Разве что отопление где-нибудь прорвет, и пар повалит на деревья.

Дочь молчала, закрыв глаза. Неизвестно, слышала ли она хоть что-нибудь, потому что ее уши были заняты наушниками плейера.

Однако в полной мере могущество тумана проявилось не по дороге, а по приезде в аэропорт. Выяснилось, что рейс отложен на пять часов из-за плохой видимости. Убитые новостью пассажиры рассаживались на собственных чемоданах – все немногочисленные места в крошечном аэропорту были уже заняты другими горемыками, чей рейс откладывался на неопределенное время с раннего утра. Мысленно мать поблагодарила судьбу за то, что их собственные злоключения еще не так тяжелы, как могли бы быть, а также за то, что дочь ее уже в сущности взрослый человек.

Как же измучены матери с малышами-дошкольниками! А сами дети... Один непрерывно ноет, потирая глаза, – слишком возбужден, чтобы заснуть. Другого уложили спать прямо на зачехленных лыжах, подостлав теплую одежду. Точно в зале отлетов не туристы, а беженцы. С болью оглядев переполненный зал, мать принялась за книгу. После трех часов изнурительного чтения и разговоров с соседями табло высветило, что рейс перенесен еще на час.

Разговоры приобретали все более раздраженный характер. Говорили о том, что в крупных аэропортах, в Софии, например, а не в этом несчастном Пловдиве, куда их заткнула турфирма, самолеты наверняка садятся и взлетают, а мы вот вынуждены терпеть такое издевательство. Еще через час табло высвечивало уже не время предполагаемого вылета, а время, когда сообщат дальнейшую информацию об их рейсе. Выяснилась леденящая душу подробность: их самолет еще даже не вылетел из Москвы – пловдивский аэропорт не принимает.

Это вызвало новую волну возмущенных разговоров: где положенное питание? Где положенная компенсация за задержку? Мелочь, конечно, по двадцать пять рублей за час, но умножить на часы и количество пассажиров – хоть какое-то материальное наказание авиакомпании!

Всем известно, что не надо летать «Тайгой». Но разве у нас есть выбор? Что турагентство даст – тем и летим. Значит, надо самим покупать билеты. Это на рождественские-то каникулы? Не смешите! А говорят, в октябре проходит туристический салон – там и дешевле, и выбор есть. Ну, знаете, в октябре не все еще могут определиться. Тихо! Слышите, какая-то новая информация... О Господи, да что ж это такое!

Их рейс был отменен. Такое в жизни матери случалось впервые, и какое-то время она ошеломленно бездействовала. Мучила мысль о работе: нехорошо получилось! Ведь завтра должна уходить в отпуск ее напарница, а, значит, их участок остается совершенно неприкрытым. Холодными пальцами она набрала номер начальницы и, выслушав ее ледяное «Хорошо, что поделаешь», – подошла к представителю турфирмы выяснить обстановку. Оказалось, что дела обстоят не худшим образом – их селят в гостиницу.

Мать направилась к дочери, чтобы утешить ее этой новостью. Дочь оторвалась от телефона, на котором все это время угрюмо играла, и слушала мать с таким отчаянием и яростью, что той захотелось замолчать и отойти. Однако она пересилила свой порыв.

– Ну не надо так переживать! – как можно более дружелюбно посоветовала она.

– Ты знаешь, почему я переживаю!

Мать знала и решила увести дочь подальше от ее мыслей.

– Все-таки нам попалось порядочное агентство. Ведь мы могли бы и ночь тут просидеть.

С ненавистью сжав губы, дочь закинула на плечо рюкзак.

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru