Пользовательский поиск

Книга Лили.Посвящение в женщину. Содержание - XXXVIII

Кол-во голосов: 0

Однажды, когда мы были вдвоем и она по своему обыкновению ныла и бросала мне в лицо бесчисленные упреки, я вдруг вспомнил, что в соседней комнате в ящике стола у меня лежит довольно острый нож для резки бумаги и как было бы неплохо удалиться под каким-нибудь благовидным предлогом за этим ножом, а вернувшись, одним точным ударом перерезать этой ненавистной бабе горловую вену. Ее смерть будет мгновенной, а наше счастье — вечным! И пускай Бог потом накажет меня всеми муками ада за совершенное зверство. Разве будущие страдания — высокая цена за несколько лет райского обладания вами?!

Впрочем, не принимайте мои слова всерьез. Скорее это бредовые мечтания отчаявшегося человека. Успокойтесь, моей жене и детям ничего не угрожает. И все же я жду вашего ответа и не теряю надежды. Но знайте также и то, что если в течение нескольких дней я не получу от вас никакого ответа на это письмо, то, несмотря ни на что, я приду к вам… И тогда, Лили, я не знаю, что будет… Я не в состоянии владеть собой и повторяю: только вы, одна только вы можете спасти меня!»

XXXVIII

Взглянув на искаженное злобой и ревностью лицо Рогожина, Лили устало прикрыла глаза и покорно, без малейшего сопротивления передала ему письмо Далецкого.

Рогожин схватил его и впился в строчки глазами. Каждое слово письма жгло, отдаваясь острой болью в его сердце.

Лили напряженно, не отрываясь ни на одно мгновение, следила за Рогожиным.

Уловив что-то особенное в его лице, Лили сконфуженно посмотрела на доктора.

— Оставьте нас, — тихо сказала Лили, тщетно стараясь улыбнуться. — И вы тоже! — обратилась она к Берте.

Доктор и Берта молча вышли из спальни.

— Павел!.. — болезненным, надорванным голосом позвала Лили и, собрав все свои силы, приподнялась.

Рогожин окончил чтение и подошел к ней.

— Почему ты так испугалась, когда я вошел и увидел в твоих руках письмо? — спросил он. — Почему ты не хотела сразу отдать мне его?

— Я испугалась за тебя… — ответила, вздохнув, Лили.

Наступило молчание.

— Я никогда не предполагал, что он так сильно любит тебя, — в раздумье вдруг произнес Рогожин и после небольшого колебания возвратил ей послание Далецкого.

Лили, боязливо глядя на Павла Ильича, взяла письмо и положила его на столик, стоявший возле кровати.

— Как бы он ни любил меня — все равно! — сказала она и снова вздохнула. — Между ним и мною всякие отношения кончены. Я не хочу быть причиной несчастья его семьи.

— И ты ни слова не ответишь ему?

— Нет! — твердо сказала Лили.

Рогожин упал на колени и приник губами к руке молодой женщины. Лили устало улыбнулась и погладила его свободной рукой по голове.

— Уедем куда-нибудь из Москвы, — чуть слышно прошептала она.

— Куда? — изнывая в сладкой истоме, спросил Рогожин.

— Куда хочешь. У тебя где-то под Москвой есть имение. Поедем туда!

— Зимой?

— Не все ли равно? Мы будем там с тобой одни, вдвоем, вдали от всех людей.

— Да, да… Вдали от всех людей… — эхом отозвался Рогожин.

Идея украсть у мира возлюбленную и поселить ее в дворянском гнезде, куда не сможет заявиться этот пройдоха Далецкий, показалась Рогожину удивительно соблазнительной. «Надо будет расставить мужиков с ружьями по дорогам и приказать им стрелять, если господин певчик попытается проникнуть в усадьбу воровским путем».

Лили видела, что ее предложение об отъезде в деревню настолько пришлось по душе Рогожину, что он даже посветлел лицом и скорбные складки в уголках его губ впервые за время их разговора исчезли. В усталых глазах молодой женщины сверкнули радость и вдохновение.

— Быть может, деревня поможет нам забыть наше прошлое! — волнуясь и спеша, говорила Лили, продолжая гладить рукой голову Рогожина. — Я люблю природу! Там тихо, покойно… Скоро весна, пройдут метели и морозы, начнет таять снег и весело зажурчат ручьи… Прилетят грачи, жаворонки… Если бы ты знал, как мне хочется тишины и покоя!.. Как я измучилась, устала… Как изболела моя душа! В деревне же, я уверена, моя душа успокоится и очистится от суетных городских мыслей.

Лили стиснула зубы и опустила веки, на длинных ресницах которых выступили слезы.

И вдруг перед ее закрытыми глазами огненными буквами выступили строчки из письма Далецкого: «Только вы, вы одна можете спасти меня!»

И Лили стало тоскливо и жутко. Она вдруг с ужасом подумала: «А что, если он от отчаяния обратит гнев с жены на себя и воспользуется описанным в письме кинжалом для того, чтобы раз и навсегда избавиться от душевной боли под названием любовь?»

У Лили появилось неожиданное желание во что бы то ни стало увидеть Далецкого. Она приласкала бы его точно так же, как ласкает теперь Рогожина, и этими ласками успокоила бы его наболевшее сердце.

Странная, сумасшедшая мысль назойливо крутилась в голове Лили. «Почему я не могу сделать счастливыми их обоих? — вдруг подумала она. — Отчего этот мир устроен так, что из трех влюбленных один обязательно оказывается в положении отвергнутого страдальца? Но разве может быть гармония между счастливой парой, если ценой их блаженства является чье-то отчаяние?»

— О чем ты думаешь? — спросил Рогожин, подняв голову и посмотрев в лицо Лили. Инстинктивно он почувствовал важную перемену в ее настроении и внутренне сжался, уже привычно готовясь к новой порции болезненной правды.

— Так… Ни о чем… — смущенно и очень поспешно попыталась успокоить его Лили.

Глаза ее оставались закрытыми, и крупные слезы одна за другой текли по бледным щекам на тонкий полупрозрачный батист подушки.

При виде ее слез протяжный стон вырвался из груди Рогожина.

— Ты плачешь?! — вскрикнул он и, порывисто вскочив на ноги, испуганно склонился над самым лицом Лили.

Молодая женщина почувствовала его горячее дыхание и вздрогнула. Сердце ее встревоженно забилось, в висках застучало. Она протянула руки и оттолкнула от себя Рогожина.

— Оставь меня, — глухо пробормотала Лили и вдруг в ужасе заметалась по постели. Лицо ее раскраснелось, и на всем теле выступил крупный пот. — Как мне нехорошо! Как душно!.. — вскрикнула она, задыхаясь и широко раскрыв глаза.

Все закружилось перед ней и куда-то поплыло, и сама она стремительно понеслась в какую-то бездну. Лили в ужасе закрыла глаза и тотчас же потеряла сознание.

Когда Рогожин приложил ладони к ее лбу, то почувствовал, что Лили горела как в огне.

— Лили!.. — окликнул он, но не получил ответа.

Он растерянно оглянулся кругом, не зная, что ему делать. Затем сообразил и бросился из спальни отыскивать доктора.

Доктор стоял у окна столовой и, глядя на улицу, задумчиво барабанил пальцами по стеклу. Там какой-то странный человек в широкой мужицкой кепке и толстом кожаном переднике вытаскивал из своей тележки куски мяса и кормил ими уличных котов, сотни которых сбежались на запах угощения. Было непонятно, зачем он это делает, но от этого было еще интереснее наблюдать за странным человеком, ибо все непонятное часто рождает желание пофилософствовать.

С острым интересом наблюдая за разворачивающейся перед его глазами сценкой, старенький доктор размышлял о том, что этот странный человек, бескорыстно кормящий бездомных котов и кошек печенкой, должно быть, является для всей местной мяукающей братии кем-то наподобие бога или святого. Да и для Создателя он наверняка не менее, а то и более, свят, чем какой-нибудь богатый благотворитель, открывающий из страха перед грядущим Страшным судом бесплатные заведения для нищих, больных и престарелых людей.

«Вот и мы, врачи, часто кичимся своим профессиональным милосердием, а между тем большинство из нас всего лишь ушлые торговцы модными микстурами и медицинскими знаниями, — размышлял доктор, глядя на кошачьего кормильца. — Вот если бы мы бескорыстно, просто из искренней любви к человечеству, несли ему избавление от физических и душевных страданий, тогда бы наша претензия на корпоративную богоизбранность была бы обоснованной».

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru