Пользовательский поиск

Книга Рубиновый сюрприз. Страница 35

Кол-во голосов: 0

— Их сейчас осматривают специалисты, чтобы проверить, нет ли каких-либо повреждений после перевозки, — мягко и успокаивающе произнес Новиков.

Но Хадсон только еще больше распалился.

— Где они? — гремел он, требуя ответа.

— Будут на месте, как только завершится подготовка к выставке. До тех же пор их будут хранить за семью замками.

— Покажи мне эти проклятые яйца!

Несмотря на внешнее спокойствие, Новиков в душе проклинал Хадсона и ругался, как последний спившийся работяга. Он, конечно, придумал историю на такой случай, но все-таки надеялся, что эта байка не пригодится.

— Яйца доставят к полудню, — уверенно проговорил Новиков.

— Все? — проворчал Хадсон.

— Кроме одного, — спокойно ответил Новиков. — Оно получило незначительное повреждение при перевозке.

— Какое именно яйцо?

— Одному из младших сотрудников обслуживающего Персонала выставки пришлось вернуться в Москву вместе с поврежденным экспонатом. Через сорок восемь часов он вернется в Лос-Анджелес.

— Пресса должна прийти на просмотр через тридцать часов. Какого яйца не хватает?

— «Рубинового сюрприза», — вздохнув, промолвил Новиков.

— Его отправили в Москву? — заорал Хадсон. — Ты говоришь, что это проклятое яйцо в Москве?

Несколько русских посмотрели на Хадсона. Однако подчиненные не обратили внимания на выкрики шефа, уже привыкнув к тому, что он часто терял самообладание во время встреч со своими клиентами. Их волновало только то, чтобы его гнев не обрушивался непосредственно на них.

— Господи! — разозлился Хадсон. — Почему ты ничего не сказал мне об этом раньше? Я пообещал этим газетчикам, что они первыми узнают сенсационную новость: впервые в Америке царские сокровища дореволюционной России!

— Поэтому-то мы и хотим, чтобы такая выставка прошла должным образом, — успокаивающе произнес Новиков.

— Тогда почините эту чертову вещь в Лос-Анджелесе! — завопил Хадсон. — На Хилл-стрит достаточно много ювелиров, которые быстрее сделают такое же новое яйцо, чем вы почините старое в Москве.

Внезапно поблизости очутился Гапан. Вид у него был словно у оборванного пролетария, смотревшего на заевшегося буржуя. Хадсон сердито взглянул на него, ощутив отвращение от его изборожденного морщинами лица. Хадсон слышал, что Новиков и этот омерзительный русский были любовниками. Не вызывало сомнений, что Гапан являлся также телохранителем изящного и элегантного Новикова.

Новиков посмотрел на Гапана, затем снова бросил взгляд на Хадсона:

— Москва — единственное место, где до сих пор сохранились почти все инструменты того времени, а также сама мастерская Фаберже. Мы постараемся, чтобы яйцо приобрело первоначальный вид.

— Это возмутительно! Я сообщу об этом в Министерство культуры. Там оторвут твои яйца, если, конечно, таковые у тебя имеются.

Новиков рассмеялся:

— Будь уверен на этот счет. Я регулярно занимаюсь тем же, чем и ты Хадсон.

Гатан мрачно посмотрел на своего шефа.

— Не создавай себе лишних хлопот звонками к министру, — спокойно добавил Новиков. — Он слишком занят, чтобы его беспокоили, по поводу такого пустяка, как мелкий ремонт золотой филиграни.

У Хадсона только открылся рот.

— Мы привезли с собой сто пятьдесят три изделия Фаберже, которые ни разу не выставлялись на Западе. Надеюсь, это не затронет ваше национальное достоинство, если всего лишь одна работа знаменитого мастера будет отсутствовать каких-то несколько часов?

Хадсону хотелось поспорить, но действие алкоголя и адреналина уже прошло, опустошив его. Он на мгновение прикрыл глаза, почувствовав себя более истощенным, чем когда начинал курс лечения в Румынии.

— Воспользуйся свободным временем, чтобы отдохнуть и еще раз вспомнить о том, что ты здесь наговорил, — стал его тихо уговаривать Новиков. — Все экспонаты будут на месте в среду, то есть до начала закрытого просмотра выставки журналистами.

Хадсон заглянул в глаза Новикова, светящиеся каким-то странным светом, и внезапно почувствовал, что земля стала ускользать у него из-под ног. Услужливый, льстивый тенор Новикова будто ласкал. На минуту Хадсону захотелось узнать, что это такое — иметь секс с мужчиной. Если, конечно, Новиков являлся мужчиной, в чем Хадсон сомневался. Ни один мужчина не был таким привлекательным, таким… соблазнительным.

Новиков одарил его улыбкой Мадонны.

— Если хочешь, я помогу показать выставку журналистам. Отвлеку их внимание на другие экспонаты, которые представляют собой с художественной точки зрения более впечатляющее зрелище, чем красное яйцо Фаберже.

Хадсон глубоко вздохнул ощутив слабый сексуально-экзотический запах от Алексея Новикова. Он даже встряхнув головой, словно смутившись, и молча пообещал себе не пить больше водку, в каком бы подавленном состоянии ни находился.

Но в таком случае нужно было отделаться и от Клэр Тод.

Выругавшись про себя, Хадсон произнес:

— Я вкладываю огромные деньги в эту выставку.

— И Россия тоже, мой друг — заверил его Новиков. — Это необходимо чтобы вновь наладить добрые отношения между нашими странами, которые долгое время разделяла глупая идеология. Разве не так Гапан?

Гапан что-то сказа по-русски, глядя куда-то между Новиковым и Хадсоном. Последний ничего не понял, но не сомневался в том, что это был не комплимент. Гапан произвел на Хадсона впечатление человека, который не льстит ни Господу, ни Ленину, ни тем более капиталисту.

— Ах Гапан, — беззаботно произнес Новиков, — новой России нужны друзья для того, чтобы выжить. Поэтому-то тебе и предоставлено право сопровождать нашу выставку друзей нельзя купить. Их можно только завоевать.

Гапан слушал скучающим выражением лица.

— Не обращай на него внимания, — обратился Новиков к Хадсону. — Он всегда был занудой.

— Скорее всего, он пережиток прошлого, — поправил Хадсон.

— Точно! Это я и имел в виду. — Новиков одобряюще похлопал Хадсона по плечу. — Тебе следует отдохнуть, мой друг. Ты нам нужен полный сил и энергии. Данная экспозиция — это дар другой части мира, в знак того, что мы со всеми народами желаем жить в согласии.

— И делать деньги, — добавил Хадсон угрюмо.

— Безусловно, и это тоже, — улыбнулся Новиков. — Ты, как никто другой, должен знать о наших денежных затруднениях. Уверен, что несколько сот тысяч долларов не являются огромной жертвой для такого бизнесмена, как ты.

— Твое правительство настаивает на трех миллионах за право выставиться в моем музее. И тебе это отлично известно.

— Спокойно, — перебил его Новиков; грациозно поведя плечами. — Такая сумма тоже не слишком велика для тебя, правда? Ведь ты чрезмерно богатый человек.

— Есть ли пределы российской скупости теперь, когда вы отреклись от прежних социалистических идеалов? — требовательно спросил Хадсон.

— Если тебе кажется, что сумма, назначенная за проведение выставки, слишком завышена, я постараюсь поговорить по этому поводу с министром. Мы оценим твою дружбу.

— В самом деле? — Хадсон взглянул на Новикова. — Тогда зачем вымогаете?

— Что? Прости, я не понял, что значит, вымогаете?

Наступила такая тишина, что даже шепот рабочих в залах музея показался громким.

— Не могу понять, замешан ли ты во всей этой махинации, — наконец произнес Хадсон. — Ты первым узнаешь, когда мне станет это известно. Тем не менее, возврати сюда яйцо.

С этими словами Хадсон развернулся и направился к выходу.

Новиков смотрел, как он гордо вышагивал по гладкому мраморному коридору, а затем через высокую арочную дверь из черного дерева вышел из музея, который построил в честь самого себя.

— Гапан, — тихо позвал Новиков.

— Я здесь.

— Найди эту суку Тод. Нужно поговорить с ней.

35

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru