Пользовательский поиск

Книга Рубиновый сюрприз. Содержание - Глава 18

Кол-во голосов: 0

Джиллеспи был намного выше Круза. Его гладко выбритое лицо блестело от пота. Двигался он ловко и энергично, словно профессиональный атлет в зените своей славы. На ногах тоже отсутствовала какая-либо обувь. Казалось, что его полусогнутое положение доставляло ему неудобство, но зато это позволяло перемещаться, не теряя центра тяжести.

Мужчины были настолько сосредоточены друг на друге, что не заметили присутствия Лорел, наблюдавшей за ними с чувством раздражения и восхищения. Она никогда раньше не видела столь мужественных и благородных мужских лиц, обращенных друг на друга во время безоружного поединка.

— Ты загибаешься, — язвил Джиллеспи. — Ты протягиваешь ноги. — Без предупреждения старший сержант развернулся и принялся кружить в обратном направлении. — Черт проклятый! — с отвращением продолжал Джиллеспи, — тебе только держать неоновую вывеску.

Словно желая подтвердить сказанное, Джиллеспи быстро шагнул вперед, сделав поворот одной вытянутой ногой, чтобы нанести удар в левую часть груди Круза.

Круз ожидал атаку. Обеими руками он схватил Джиллеспи за ногу и мгновенно отшвырнул ее кверху. Старший сержант сделал превосходное воздушное сальто и возвратился в исходное положение. Сейчас внимание Лорел было обращено на Круза. На Круза, который только что перекинул через голову здоровяка Джиллеспи. На Круза, спасшего ей жизнь. На Круза, целовавшего ее так, словно она была для него единственной женщиной на свете. На Круза, который систематически ей лгал.

Она везла его до аэропорта, потому что Круз сказал, что не в состоянии был это делать сам. Он даже любезно согласился с тем что не мог на руках занести ее на борт самолета. У Лорел вздрогнула: семь лет учебы военным искусствам все равно не позволили бы ей удержаться на ринге с Крузом более пяти минут. Однако больше беспокоило то, как он настолько хорошо ее узнал, что даже не пытался затаскивать на самолет, кричащую и сопротивляющуюся.

Мужчины снова двигались по кругу, нанося друг другу ложные удары и демонстрируя свою силу. Даже открыв стеклянную дверь спортзала, Лорел оставалась незамеченной.

— Что теперь скажешь, старик? — спросил Круз, саркастически подражая британскому акценту Джиллеспи. — Сколько я потерял?

— Я знаю, что ты умеешь все быстро компенсировать, — возразил Джиллеспи. — Посмотрим, сколько ты продержишься, дамский угодник.

— Столько, сколько мне будет нужно.

— Отлично! — сказала Лорел. — Отныне я могу больше не чувствовать себя виновной за те пули, которые угодили в вас из-за меня.

Замерев, Круз уставился на нее, моментально все прокручивая в голове. Одного взгляда на Лорел достаточно, чтобы понять, что она была в гневе за его обман.

— Спокойно, — быстро произнес Круз, — вы не имеете ни малейшего представления о том, что…

— Прекратите, — отчетливо промолвила Лорел, — я знаю, когда из меня делают дуру. Жаль, что раньше…

— Дорогая, если бы вы только…

— Жаль, что раньше я не повеселилась вместе с вами в этой игре, которая подобна пасьянсу. Удовольствие получает всегда лишь один игрок.

— Лорел, я не…

Она продолжала говорить, не слушая его оправданий:

— Я покидаю это место под названием Альфа Сьерра Альфа Папа.

Круз молча моргал глазами. Лорел обратилась к Джиллеспи:

— Вы правы. Круз сегодня чересчур медлителен. Прощайте.

— Нет, — категорически заявил Круз.

Джиллеспи переводил взгляд с него на Лорел и обратно.

— Да, — возразила она, даже не глядя в его сторону.

— Вы говорили… — начал Круз, но Лорел снова перебила его:

— Полагаю, вам было бы легче, если бы я оставалась молчаливой, податливой и управляемой, но произошло непредвиденное.

Джиллеспи еле сдерживал улыбку:

— И произошло это здесь и только что, не так ли?

— Совершенно верно, — согласилась Лорел. — Поэтому свяжитесь со своим пилотом, шофером или еще с кем бы то ни было. Я уезжаю отсюда.

— Нет, — сказал Круз.

Джиллеспи повторил за ним, но более тихо:

— Это было бы неразумным поступком, мисс Свэнн.

— Круз тоже лгал мне об этом, я поверила и в результате — я пленница.

— Вы дорогой гость, — поправил Джиллеспи.

— Неправда. Никто не дорожит дураками. Особенно сомнительными дураками. — Она посмотрела на Круза. — Вы надеетесь, что я помогу вам найти отца?

— Лорел, дорогая, я…

— Попридержите свой язык, дорогой.

Лорел вышла из спортзала. И Крузу, и Джиллеспи было бы легче, если бы она е шумом хлопнула за собой дверью. Но этого не произошло. Оба сразу бросились к телефону. Крузу удалось опередить Джиллеспи.

Лорел почти не замечала яркого света. Мендоза по-прежнему хлопотала возле стола. От гнева и унижения у Лорел пылали щеки, словно она слишком долго находилась под открытым палящим солнцем.

— Посол желает переговорить с вами, — сказала Мендоза. — Она в своем кабинете.

— Мне не хотелось бы ее беспокоить, — холодно ответила Лорел.

— Вы совсем не побеспокоите ее. Ближайший город находится на востоке, — добавила Мендоза, как будто Лорел спрашивала ее об этом.

— Как далеко отсюда? — выдержав паузу, поинтересовалась Лорел.

— Больше пятидесяти миль.

Лорел уже собиралась выходить из комнаты, но последние слова Мендозы заставили ее остановиться. Пятьдесят миль!

— Если вы думаете добраться туда пешком, — посоветовала Мендоза, — то следует дождаться вечера.

Лорел открыла рот, но не произнесла ни слова.

— Я родом из индейского племени собоба, — спокойно продолжила Мендоза. — Мой народ в течение последних пятисот лет зимой и летом кочует по всей стране. Никто из нас не смог бы пройти и пяти миль под солнцем пустыни, , не говоря уже о пятидесяти.

Глубоко вздохнув, Лорел постаралась не впасть в панику. Она оказалась в ловушке.

— Поговорите с послом, — настаивала Мендоза, — она вам все объяснит.

— Где здесь прачечная? — печально спросила Лорел.

— Вперед по коридору, третья дверь слева. Вам действительно следует познакомиться с послом, — крикнула ей вслед индианка. Лорел не обернулась. От быстрой ходьбы ее тонкий легкий халат развевался и опадал словно обломанные крылья.

Глава 18

Из дешевого репродуктора, как из консервной банки, доносились звуки балалайки. Летний смог напоминал Дэмону Хадсону московский туман. На тротуарах было полно унылых женщин, одетых в плохенькие домашние платьица; скамейки заняты сурового вида стариками, которые курили и беседовали друг с другом почти шепотом, будто боялись, что кто-то мог подслушать их обычные ежедневные разговоры. В жаркий летний день Хайленд-парк в западной части Лос-Анджелеса становился копией парка Горького в Москве.

Хадсон ненавидел его. Несмотря на проводимую им кампанию в защиту дружбы с Советским Союзом и с русскими людьми, его истинные чувства были куда сложнее. Он любил ту систему и одновременно презирал — из-за ее угрюмых и грубых людей.

На протяжении семидесяти пяти лет советского правления и реформ русские оставались для него такими же озлобленными, дурно пахнущими и суеверными. Миллионы погибли во время Великой Отечественной войны против Гитлера, столько же умерло в тюрьмах и лагерях.

Однако ни множество смертей, ни недавние политические потрясения не повлияли на то, чтобы изменить русских людей. Хадсон вспоминал об этой горькой истине каждый раз, когда посещал эмигрантскую общину западной части Лос-Анджелеса.

Сегодня Хадсон сделал исключение. В этой среде Давиньян чувствовал бы себя более непринужденно, чем где бы то ни было еще. К старости ювелир стал чересчур сентиментальным. Он с жадностью впитывал в себя все, что касалось матери-России, подобно тому, как другие люди его возраста с удовольствием впитывали в себя лучи летнего солнца.

Хадсону, хотелось, чтобы в их последнюю встречу Давиньяну было как можно комфортнее.

Ювелир спокойно сидел под отцветшим деревом джакаранды и напоминал маленькую птичку. Он был в солнцезащитных очках с круглой металлической оправой, но они не могли в достаточной мере защитить его от усиливающегося с годами косоглазия. Давиньян не узнал приятеля.

37
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru