Пользовательский поиск

Книга Погоня за счастьем. Страница 39

Кол-во голосов: 0

— Нет, — покачал головой Линкольн, — Помню только, как Уильям велел мне уйти домой и подождать, пока заживут раны, но я слишком отчаянно добивался прощения Дуги, чтобы послушать его. К сожалению, память мою слишком затуманила боль, и многое улетучилось. Мною владели две вещи: боль и желание поговорить с Дуги. Боюсь, что именно боль повлияла на мой разум.

— Ты забываешь третью: свое бешенство, — заметил Йен. — Каждая из наших прошлых встреч была отмечена взрывами твоей ярости. Может, в чем‑то и повинна боль, но именно ярость заставляла тебя снова и снова бросаться в заведомо обреченную на поражение схватку. Ты пытался смести все на своем пути, дабы добиться цели, к сожалению, безуспешно, но только потому, что был слишком изувечен, чтобы расправиться с кем‑то по‑настоящему.

— Йен, я понимаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Я неспособен и пальцем ее тронуть. И не считаю, что тогда был безумным. Согласен, такое поведение ненормально, но то, чем оно было вызвано: боль, гнев, отчаяние… никогда больше не повторилось. Это одно убеждает меня в том, что все происшедшее было лишь несчастным совпадением.

— Можешь ты честно сказать, что такого впредь не случится? — спокойно спросил Локлан.

Линкольн уже был готов сказать «да», если бы не выпавшие из памяти события, восстановить которые он не мог.

— Нет, — был вынужден сказать он, понимая, что этим добивает себя.

— В таком случае я не могу отдать тебе свою дочь, — с искренним сожалением сказал Локлан. — Уж прости.

У Линкольна перехватило горло. Он предвидел и такую возможность, но не думал, что она станет реальностью. Неужели они воображают, что кто‑то может дать им подобные гарантии?!

Он был так раздавлен, что с трудом выдавил:

— Понимаю. То есть нет, но не думаю, что это имеет значение. Прощайте.

Не успела дверь за ним закрыться, как Локлан сказал жене, еще прежде чем заметил ее уничижительный взгляд:

— Не смотри на меня так!

— Я на его стороне! — воскликнула она. — И тоже ничего не понимаю.

— Ты слышала его. Он не может поручиться, что снова не обезумеет.

— А я — что не куплю пистолет и не вышибу тебе мозги, — вспылила жена. — Все это весьма шаткие предположения, и с каких это пор мы должны обращать на них внимание.

— В детстве ты не купила пистолета и никого не убила, Кимбер. Он же буйствовал в весьма нежном возрасте. Думаю, тут огромная разница.

— Чушь. И если немедленно не скажешь, что просто испытывал его, я еду за пистолетом.

— Но, Кимбер… — начал Локлан.

— Он, должно быть, полумертв после вчерашнего, — вмешался Йен, — так что ни о каком испытании не может быть речи. Вот если…

— Даже не думайте. Собственно говоря, вы чересчур много думаете, в этом ваша беда. Советую отказаться от этой привычки.

В холле ждала Мелли. Уж лучше бы ее не было. У него не хватало духу сказать ей. Но этого и не потребовалось. При одном взгляде на него ее оживленное личико окаменело.

— Он отказал тебе? — допытывалась она. — Не позволит нам пожениться?

— Нет.

Она не заплакала. Плакать хотелось ему. Она не вскипела. Вскипеть хотелось ему.

— Тогда возьми меня с собой, — просто сказала она.

Этого он не ожидал. Как и того, что его разлучат с Мелли. Но, услышав это, он обнаружил, что снова может дышать свободно. Чувство долга, однако, побудило его спросить:

— Ты уверена?

— Да, я уже думала об этом на случай, если он решит прогнать тебя. Я даже написала записку маме и попросила не волноваться. Надеялась, что придется ее порвать и выбросить. Значит, не вышло. Что же, мои родители опомнятся, после того как мы поженимся. Поэтому увози меня, и побыстрее, прежде чем они выйдут и попытаются объяснить, почему совершили такую глупость.

Глава 34

Мелисса очень спешила, предположив, что они, как многие молодые пары, направятся в Шотландию, где священники не требовали ни оглашений, ни разрешения на брак. Кроме того, она не без оснований опасалась, что родственники бросятся в погоню, пытаясь остановить ее, не дать совершить «ошибку», и поэтому каждая минута была дорога.

Однако Линкольн отчего‑то не торопился. Когда они, покинув город, свернули на южную дорогу, она предположила, что он, должно быть, знает окольный путь в Шотландию. Но когда, час спустя, они продолжали ехать в том же направлении, она не выдержала:

— Куда мы собрались? Линкольн широко улыбнулся:

— Не обижайся, Мелисса, но в твоей семье целых шестнадцать гончих. Не сомневаюсь, что они разделятся, чтобы перекрыть все тропы, ведущие на север. Не успеем мы оглянуться, как они будут в Шотландии и закроют двери каждой церкви вдоль границы, прежде чем мы успеем ее пересечь.

— В таком случае как нам быть?

— Спрячемся в моем поместье. Они не додумаются искать нас там, по крайней мере не сразу. А потом будет слишком поздно. Утром мы поженимся.

Мелисса просияла, потому что до Шотландии было куда дальше, чем до владений Линкольна, и она не ожидала, что так скоро станет замужней женщиной.

— Значит, у тебя есть разрешение на брак?

— Нет, просто сговорчивый священник, которому разрешения ни к чему.

— Как это?! — удивилась девушка.

— Понимаешь, он истинный шотландец, приверженный всем обычаям своей родины. Много лет назад я построил ему церковь на своей земле, где он живет счастливо и спокойно со своей женой‑англичанкой. Кроме того, он, можно сказать, оригинал. Выступает против правил и установлений государства и считает, что они должны подчиняться законам Божьим. И поскольку он вырос в Шотландии, одним из предметов раздора и стали оглашения. Он считает, что если люди хотят пожениться, то должны прямо идти к алтарю и объявлять об этом после, а не заранее.

— Но будет ли брак законным? Особенно в Англии?

— Если дойдет до этого, уверен, он поклянется, что все было сделано по правилам и оглашения читались три воскресенья подряд.

— Неужели вправду солжет?!

— Он скажет, что дела Господни неисповедимы, — пояснил Линкольн.

Мелисса прыснула. И немного успокоилась — на целых двадцать минут. Она выходит замуж завтра.

Они успели добраться до его дома к концу дня, когда было еще достаточно светло, чтобы Мелисса увидела, как здесь красиво. Дом оказался большим, не величественным, как замок Крегора, но ничуть не меньше лондонского особняка Сент‑Джеймсов. Позади был разбит английский парк с маленьким прудом для катания на коньках зимой и искусственным озером, где водилась рыба, поскольку и Линкольн, и прежний лорд Кембери любили рыбалку.

И конюшни здесь были просторными. Мелисса уже подумывала о том, чтобы доставить сюда свою лошадь. Но это означало бы, что они будут здесь жить. Кроме того, у него в Шотландии поместье, которое тоже может стать их домом на несколько месяцев в году.

После краткой экскурсии по дому Мелиссу проводили в отведенную ей комнату и велели отдохнуть перед ужином, а Линкольн ушел к священнику договориться о завтрашнем венчании. Но она не хотела отдыхать: слишком велико было владевшее ею возбуждение. Утром… Нужно дождаться утра! И Линкольн наконец будет принадлежать ей. Она сможет целовать его, когда захочет, касаться, где захочет, любить… когда… когда пожелает он. Нет, даже это зависит от нее! Сколько раз она видела, как мать тащит отца наверх в самые неурочные часы!

Скоро, очень скоро она узнает, что это такое. И ждать еще целый день — чересчур тяжелое испытание, которое она вряд ли выдержит… Да и пытаться не будет! Почему они должны ждать, когда взяли судьбу в свои руки!

Но Линкольн, вероятно, так не думает. Недаром это он отстранился первым тогда, в карете, не желая компрометировать ее на случай, если что‑то помешает их браку. Но это было до того, как они решили пожениться, невзирая на все препятствия. Будет ли он по‑прежнему требовать от нее сдержанности, если она намекнет, что в этом нет нужды? И хватит ли у нее дерзости предложить такое?!

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru