Пользовательский поиск

Книга Погоня за счастьем. Содержание - Глава 41

Кол-во голосов: 0

— Ты сэкономил бы немало времени, если бы немного помолчал и дал мне спокойно объясниться, — невозмутимо заметил Йен.

Линкольн шагнул к кровати и обессиленно рухнул на перину, но поняв, что это не помогло, прикрыл глаза ладонью и сосчитал до десяти. Потом до двадцати. Хорошо бы иметь еще две руки, чтобы заткнуть уши!

— Мелли мне не просто племянница, она еще и мой друг, и позволь сказать, почему именно, иначе не поймешь все, что я собираюсь тебе высказать.

— Почему бы не придержать язык и не оставить свое мнение, или что там у тебя, при себе? — пробормотал Линкольн.

К сожалению, Йен предпочел проигнорировать его и как ни в чем не бывало продолжал:

— Не знаю, известно ли тебе, но моя мать умерла через год или немногим больше, после моего рождения, так что я совсем ее не помню.

— Мне… мне никто об этом не говорил, — сконфуженно промямлил Линкольн. Йен согласно кивнул.

— Я упомянул об этом, чтобы объяснить, почему, когда наша сестра объявилась сразу после твоего отъезда, я вроде как видел в ней мать, которой никогда не имел. Тем более что она была старше всех нас и не скупилась на нежные слова и участие. С тех пор меня чаще видели в Крегоре, чем дома, особенно после рождения Мелли. Мои братья привыкли иметь дело с детьми, поскольку отец собирал под своей крышей всех сыновей, и каждый год появлялись новые, один младше другого. Но я, самый маленький, никогда не видел новорожденных и потому не отходил от дочери Кимбер. Она меня прямо‑таки приворожила!

— Ты скоро перейдешь к делу?

— Я хочу сказать, что понимаю Мелиссу лучше, чем мои братья, потому что мы стали друзьями. И, как часто бывает в таких случаях, я понимаю ее чувства иногда даже раньше, чем сама она.

— И что же?

— А то, что между вами с первой встречи протянулась какая‑то ниточка. Это было еще не любовью… но чем‑то особенным. Она с первого раза поняла, что хочет выйти за тебя. Да и ты тоже: недаром на следующий день приехал просить разрешения ухаживать за ней. Я слушал и наблюдал. По пути в Лондон она не могла говорить ни о ком, кроме тебя. Нить оказалась такой прочной, что не порвалась, даже когда ты несколько недель не появлялся и она уже начала думать, что больше никогда тебя не увидит.

Линкольн порывисто сел и нахмурился.

— Ты не открыл мне ничего нового.

— Нет, но стараюсь, чтобы ты понял: я все знаю. И, поверь, не меньше тебя хочу, чтобы ты женился на Мел‑ли. По какой‑то причине вы с одного взгляда осознали, что созданы друг для друга. Может, это инстинкт. Я виноват в том, что позволил предвзятому мнению о тебе взять верх, и это затмило мой разум. Но ненадолго. Говорю тебе, парень, я на ее стороне, а следовательно, на твоей. Она мне как сестра. Ты больше не одинок. Не один против всех. Поэтому не сдавайся и не разрешай им взять верх.

— Ты, конечно, понимаешь, что, учитывая обстоятельства, я вынужден усомниться в сказанном тобой?

— Да, — вздохнул Йен, — я так и думал. Но только имей в виду все, что я тебе сказал, если вдруг покажется будто ты не сможешь через это пройти. И запомни, не все мои братья тебя ненавидят. Ты, разумеется, и этому не поверишь. Да, некоторые надеются, что ты не выдержишь и сорвешься, но есть и такие, кто втайне считает, что ты еще всем покажешь.

Линкольн воздержался от комментариев. Кто знает, что на уме у Йена! Вдруг он устроил спектакль, рассчитывая, что Линкольн расслабится и легче попадет в ловушку?

Однако на душе отчего‑то стало легче, и хотя он не подумай поблагодарить Йена, все же понял, что нуждался именно в ободрении. Только так он сумеет протянуть еще несколько дней.

Глава 41

— Как считаешь, не слишком ли это невежливо — посадить его в самом конце стола среди твоих братцев? — прошептал Локлан за ужином.

— Я тут ни при чем, — раздраженно огрызнулась Кимберли. — Ты, похоже, не заметил, что они постарались войти в столовую первыми и быстренько расселись на тех местах, что поближе. Бедняге просто ничего не оставалось делать, как устроиться на свободном стуле, в окружении своих врагов. Право, тебе следует с ними поговорить. Они чересчур всерьез воспринимают происходящее и не желают меня слушать, особенно когда я приказываю оставить его в покое.

— Ни в коем случае, дорогая, — покачал головой Локлан. — Не желаю, чтобы они оставляли его в покое, хотя должен же человек спокойно поесть!

— Только одно исключение? — поразилась она. — Ба, да ты еще хуже их всех, вместе взятых!

— Нет, они делают вместо меня то, что сам я постеснялся бы сделать.

— Играют в «музыкальные стулья»?[2]

Локлан передернул плечами, хотя втайне немало веселился: уж очень забавно было наблюдать, как братья выдергивают стулья из рук Линкольна, да не один раз, а дважды, прежде чем тот понял, что они задумали, и с достоинством двинулся на другой конец стола.

— Его следует спровоцировать, Кимбер, и ты это знаешь, — пояснил он. — Вывести из себя и посмотреть, что произойдет потом. Иначе как же быть уверенным в том, что я не ошибусь, отдав ему Мелиссу? Что ни говори, а его поведение в прошлом немало меня тревожит.

— Мог бы, как я, просто доверять инстинктам дочери, — прошипела она. — Ее ничуть не волнует его так называемая вспыльчивость!

— Потому что Мелли еще с ней не столкнулась, — возразил муж. — Признаю, что до сих пор парнишка отличался необычайной сдержанностью. Даже когда прошлой ночью в гостинице на него набросился Чарлз, Линк не выказал особенного гнева и всего лишь оборонялся.

— Превосходный пример…

— Но ни в коем случае не убедительный.

— И сколько еще ты заставишь его страдать? — буркнула жена.

— Ох, в твоих устах это звучит так, словно мы его пытаем, — сокрушенно сказал муж.

— Так сколько? — повторила она.

— Как уж выйдет, — вздохнул он. — И не сердись на меня, дорогая. Поверь, я очень хочу, чтобы ты оказалась права. Но представь себе, что вдруг все же ошибаешься. Что, если он взорвется и примется крушить все вокруг? Что тогда ты скажешь? По‑прежнему будешь готова отдать нашу девочку в его руки?

— Он никогда не взорвется! — сухо процедила Кимберли.

— В таком случае доверься мне. Я ничего дурного не желаю. Пойми, мы почти его не знаем. И Мелли тоже. Ее чувства основаны… на чувствах. Не фактах. Я даю ему возможность оправдаться, но этого не произойдет, если его предоставят самому себе.

— Могу я напомнить, что ты не знал его и тогда, когда давал разрешение ухаживать за Мелли?

— Не будь глупенькой, — упрекнул он. — Я никогда не встречал и тех молодых людей, с которыми наша дочь знакомилась в Лондоне, однако мы послали ее туда, чтобы она нашла себе пару. Меган закрыла бы дверь перед носом каждого, кого нашла бы неподходящим для Мелиссы. Мы с Линкольном виделись всего один раз, и я судил по первому впечатлению. Он прекрасно держался, и его намерения казались серьезными. Этого было достаточно. Но тогда некоторые порочащие его факты были нам не известны. Зато известны теперь, и, как бы тебе ни хотелось игнорировать их невозможно.

— Не думай, что они меня не волнуют. Но я, как и Мелли, склонна считать, что это скорее несчастные обстоятельства, которые больше не повторятся. Он стал взрослым и давно перерос детские обиды.

— В таком случае, что ты расстраиваешься? Ему дали шанс доказать это тем, кто еще не уверен.

— Я расстраиваюсь, потому что ты натравил на него моих братьев. И не воображай, будто я не знаю, что за всем этим стоишь ты. Не слишком красивый поступок.

Локлан широко улыбнулся:

— В конце концов, они твои братья, Кимбер! И я не просил их нападать на него. Просто не просил отстать от Линкольна.

— Не вижу разницы. Локлан пожал плечами:

— Что ж, если тебе так угодно! Я просто вижу в этом средство достичь цели. Или ты хочешь, чтобы мы бег‑конечно гадали, что он собой представляет?

вернуться

2

Детская игра, нечто вроде того, что у нас называется «море волнуется».

45
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru