Пользовательский поиск

Книга Пленница. Содержание - Глава 7

Кол-во голосов: 0

Он выжал из себя еще одну улыбку.

— Так скажи ему, чтобы выдавал мне лауданум [5]по первому требованию, — заявила она с неожиданным напором. — Прикажи ему, Ксавье, прикажи ему непременно!

— Сара, по поводу лауданума он будет решать вместе с отцом, — нахмурившись, ответил Ксавье. — И если они сочтут, что тебе действительно это необходимо, — ты его получишь.

— Нет! — Она капризно хлопнула по кровати. — Ты ведь обещал, что никогда не покинешь меня, а вот теперь уезжаешь — значит, ты лжешь, Ксавье!

Он не знал, что сказать. Почему-то она вбила себе в голову, что он всегда должен быть рядом. Возможно, он даже и говорил нечто подобное — но наверняка имел в виду только то, что всегда будет заботиться о ней, и уж никак не клялся сидеть прикованным к ее юбке.

— Я уезжаю, Сара, потому что так велит мне долг. Но ты ни в чем не будешь нуждаться. Обещаю. — Он встал.

Она подняла руку, чтобы задержать его, увидела непреклонность в его взгляде и с рыданиями откинулась на подушку и кивнула в знак согласия.

— Постарайся спуститься к чаю, — промолвил Ксавье. Сара была очень маленькой, и он нависал над нею, как великан, особенно сейчас, когда она полулежала на кровати. Великан и карлик.

Она не ответила.

— Я жду тебя внизу через полчаса, — мягко добавил он. Хотя оба знали, что это не просьба, а приказ. Она снова взглянула на него, но уже не отчаянно, а жалобно.

— Это нехорошо для тебя — целый день лежать в постели, — терпеливо сказал Ксавье.

Она еще какое-то время смотрела на него несчастным взором, а потом снова кивнула в знак смирения.

Он улыбнулся, довольный ее ответом, повернулся и пошел прочь, но застыл на пороге, услышав ее голос:

— Ксавье.

О, он знал, какой вопрос сорвется сейчас с этих бледных уст, и ужасно не хотел на него отвечать.

— Куда ты уезжаешь?

Он не хотел признаваться. Он хотел солгать. Спасительная ложь вертелась на языке — он мог бы сказать, что едет в Индию. И пообещать привезти кучу подарков и всяких смешных диковинок. Но он молчал, и она обо всем догадалась.

— Нет!!!

— Мне очень жаль.

— Нет! — закричала она. — Только не к дикарям!

— Да.

Она завизжала.

— Сара! — Лучше бы он ей солгал.

— Ты никогда не вернешься оттуда!!!

Когда доктор Каррадей уехал, Сара пребывала в тяжелом забытье после двойной порции лауданума. Время пить чай давно прошло. Ксавье еще раз заглянул в спальню, чтобы убедиться, что его жена крепко спит, а верная Беттина сидит рядом, держа хозяйку за руку. Отец находился внизу, в гостиной. Он стоял возле пианино, на котором так чудесно когда-то играла Сара — если только удавалось ее уломать.

Взглянув в лицо сыну, Уильям направился к бару, чтобы налить обоим по доброй порции бренди.

— День выдался слишком долгим.

А ведь еще не наступило время ужина. Ксавье кивнул и отпил большой глоток из своего бокала, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу.

— Да, долгим и утомительным.

— Как она? — спросил Уильям.

— Вроде бы заснула. — Лицо Ксавье напряглось. — Я не должен был говорить ей правду.

— Не вини себя. Ты вечно винишь себя во всем. Но мир держится не только на твоих плечах, сынок.

— Конечно, не только на моих, — откликнулся Ксавье как можно беспечнее, однако при этом старательно избегая смотреть отцу в глаза. Потому что в последние дни у него было именно такое ощущение, что мир всей своей тяжестью навалился ему на плечи. И хотя он молод и полон сил, но не настолько же. Господь свидетель: никто не может быть сильным настолько, чтобы удержать целый мир.

— Ты не сможешь обращаться с ней как с ребенком всю жизнь.

— Но ведь она и есть ребенок.

— Она женщина. Ей двадцать пять лет. Возможно, не совсем здоровая, но женщина — а не дитя. Я уверен, что со временем ее состояние улучшится.

Ксавье от всего сердца хотелось бы тоже в это поверить! Однако он не мог — даже на миг. Он знал Сару с рождения, однако по большей части она запомнилась ему как очаровательная малышка и маленькая девочка. В ту пору она вся лучилась весельем, однако поражала своей уязвимостью и хрупкостью — словно драгоценный сосуд. Ее звонкий смех мог замолкнуть в любую минуту — стоило появиться на небосклоне какому-нибудь облачку, которое остальные и не заметили бы.

— Сейчас меня больше волнует твоя судьба, а не ее, — сказал Уильям.

— Я буду осторожен. Очень осторожен. Никто не знает море лучше, чем я. У пиратов нет образования, нет дисциплины и почти нет хороших матросов. Я могу превзойти их, обвести вокруг пальца — и я это сделаю. — Мрачно блеснув глазами, он добавил: — Это будет вторым обещанием, данным мною тебе, отец.

— Мне или Роберту?

Ксавье отвернулся, скривившись от боли. Он осторожно поставил на полку бокал. И прислушался к поднимавшейся в душе волне ярости. Да, решение принято, и пути назад нет. — Вам обоим, — сказал он.

Уильям потупил взор. Ксавье знал, что он молится. Однако ему не нужны были молитвы. Он жаждал крови, крови мусульман, крови дикарей-пиратов.

И Господь свидетель, он прольет ее. Или погибнет.

Глава 7

Триполи, 22 мая 1803 года

Куда же пропал Мурад?

Алекс стоит у одной из амбразур дворцовой стены и любуется морем. Вчера с берега были замечены три американских корабля, курсировавшие неподалеку от Триполи. Мурад отправился по ее приказу в город — разузнать, что бы означало это появление.

В течение прошлого года произошло множество стычек между кораблями двух стран — но ни одну нельзя было считать сколько-нибудь значительной. Паша с завидным упрямством стоял на своем: он не подпишет со Штатами мирный договор — по крайней мере до тех пор, пока не получит огромной денежной суммы. Он чувствовал себя обойденным и оскорбленным — практически все соседние страны либо уже получили подобные взятки, либо это им было обещано. И поэтому паша будет грабить американские суда, пока не получит причитающейся ему «честной» доли.

Правда, с некоторых пор пиратский промысел перестал быть легким. Примерно в то же время, когда Алекс попала в Триполи — то есть почти год назад, — американские корабли установили блокаду мусульманского города. Это причиняло паше немало беспокойства. Связанные с блокадой неприятности досаждали в основном корсарам: приходилось сначала проскочить мимо державших блокаду кораблей, чтобы затем пуститься на поиски легкой добычи.

Но вот коммодора Дейла отозвали в Вашингтон, а на его место назначили Валентина Морриса. И весь этот год он стоял во главе военного флота, разбросанного по всему Средиземному морю. Алекс уже в который раз думала о том, что пост коммодора означал для Морриса с супругой всего лишь возможность за государственный счет совершить роскошное путешествие. Ибо за все это время ни одно военное судно не показалось в водах Триполи, что вызывало у паши, Джебаля и всех их высших офицеров бесконечный поток грубой ругани и издевательств по поводу храбрости американских моряков. По их словам, если американец — значит, трус, и ничего больше.

День сменял другой, а о «Жемчужине» и капитане Ксавье Блэкуэлле слышно ничего не было. По подсчетам Алекс, в ближайшие два месяца «Жемчужина» должна будет появиться в здешних водах, и Блэкуэлл попадет в Триполи.

И если бы этот год в ее жизни не превратился в настоящее испытание отваги, целеустремленности, сообразительности и искусства выживать — Алекс давно бы свихнулась от томительного ожидания.

А ведь он обязательно должен появиться здесь — так говорили все исторические хроники. В противном случае получалось, что она напрасно целый год водила за нос Джебаля и старалась приучиться к обычаям, диктовавшим правила поведения женщинам в исламском мире.

Алекс изнывала от тоски и нетерпения. Последнее время взвинченные нервы не давали ей толком выспаться. Так отчаянно она желала быть рядом с ним. Только и удавалось представлять себя в его объятиях — чтобы со слезами возвращаться в грубую реальность. Иногда она была готова сделать что-нибудь ужасное, лишь бы только не сидеть вот так, сложа руки.

вернуться

5

настойка опиума).

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru