Пользовательский поиск

Книга Нечаянный поцелуй. Содержание - Глава 16

Кол-во голосов: 0

Насколько Генрих знал, он был единственным, кто спасся.

Кто же тогда?

Генрих сжал кулаки. Он должен выяснить. Не только для Дженовы, но и для себя. Иначе он сойдет с ума.

Генрих не хотел с ней расставаться еще до того, как на него свалилась эта напасть. Он предпочел бы остаться с ней в Ганлингорне. Жизнь в Лондоне не шла ни в какое сравнение с жизнью в Ганлингорне. Он притворялся, что это не так. Но теперь маскарад близился к концу. Его дом здесь. Здесь его семья. Здесь он оставил свое сердце.

Его враг узнал об этом раньше, чем сам Генрих, и решил его погубить.

Глава 16

Дженова стояла в своей кладовой среди трав и порошков. Тишина была бальзамом для ее разбитого сердца. Она попросила Генри остаться с ней, но он отказался. Потом нежно обнимал и целовал ее слезы, пока она плакала, но своего решения не изменил.

Ей нужно забыться, смирить свою душу и жить дальше. Со своей болью.

Дженова судорожно вздохнула, отгоняя прочь печаль, и поступила так, как обычно поступала, когда чувствовала грусть или тоску. В такие минуты она вспоминала тот или иной эпизод из прошлого. Стародавнее время, когда жила в Нормандии и они с Генри были особенно близки. Он был поразительно красивым мальчиком с голубыми глазами, идеально правильными чертами лица и улыбкой, уже тогда хитрой и лукавой.

Воспоминания вызвали у Дженовы улыбку. Он спросил ее как-то, целовалась ли она уже, и она ответила, что нет. Немного стеснительно и кокетливо. Генрих взял ее за руку – пальцы у него были теплые и сильные, – и они пошли гулять по лугам, бесстрашно отгоняя пчел, собиравших цветочный нектар.

Спустя какое-то время он ее поцеловал. Нежно и осторожно, невинно. Они долго лежали в траве и целовались. Дженова до сих пор помнила синее небо над головой с плывущими белыми облаками. Даже теперь, закрывая глаза, она явственно чувствовала запах тех цветов, и вкус его губ на своих, и прикосновения его рук к ее невинному девичьему телу.

Когда они вернулись в замок, мать рассердилась. Она пристально вглядывалась в них, словно надеялась отыскать следы совершенного греха. Ее недоверие расстроило и обидело Дженову, но больше уязвило то, что мать не понимала всей важности и особенности таких моментов. Разве это грех – обниматься с мальчиком, которого любишь, и который любит тебя?

Вскоре после этого Генрих уехал. К другому дальнему родственнику, который не знал его и, возможно, не желал принимать.

Какое-то время сердце Дженовы болело, но потом зажило. Они снова встретились через много лет. Он стал красивым, очаровательным придворным, но явно не подходил ей.

Тогда она не поняла, что за его обворожительной внешностью скрывался все тот же Генри, что все это время он ждал ее. Дженове снова захотелось увести его в луга и целоваться под голубым небом. И любить его, как любила много лет назад.

Дженова склонила голову. Не может быть, что нет способа привести их к счастливому концу! Она его найдет… Должна найти.

– Ну и?..

Какое-то время Жан-Поль изучал Болдессара, отмечая про себя нескрываемое нетерпение последнего услышать рассказ о страданиях Генриха. Он сгорал от любопытства, но Жан-Поль испытывал его терпение. Это была своеобразная пытка, доставлявшая ему дополнительную радость.

– Генрих испугался, как и следовало ожидать. Он, конечно же, притворяется, что ничего не боится, как обычно. Он никогда не убегает сразу. Возможно, он исчезнет под покровом ночи, предоставив леди самой себе. Но он убит, милорд, можете не сомневаться. Я убедил его, что все это серьезно.

Болдессар криво усмехнулся:

– Хорошо. Очень хорошо. Пусть дрожит от страха. Я хочу, чтобы он мучился, как мучился я. И хочу, чтобы знал, кому обязан своим падением.

Жан-Поль сочувственно кивнул, хотя в душе подивился. Как он мучился? Имеет ли Болдессар хотя бы малейшее представление о том, что такое настоящие страдания? Вряд ли. Болдессар ничем не отличался от других алчных нормандских баронов, которые полагали, что вправе брать то, что принадлежит другим. Из Болдессара получился бы прекрасный викинг, он грабил бы и разорял страну, присваивая себе все, что блестит и привлекает его взор, и убивая тех, кто стоял на его пути.

Жан-Поль презирал его.

Он использовал Болдессара, чтобы наказать Генриха, хотя Болдессар считал, что он использует Жан-Поля. В действительности Болдессару пришлось не по нраву, что Жан-Поль дал Генриху право выбора. Он не понял, что выбор составлял часть пытки. Это была игра. Он хотел заставить Генриха поверить, что в его власти самому решить свою судьбу. Но правда заключалась в том, что Генрих оказался в западне. Любой избранный им путь приведет его к гибели. Если он вернется ко двору, оставив Дженову Болдессару, он будет страдать. Если предпочтет остаться здесь и правда выйдет наружу, тоже будет мучиться.

Жан-Поль злорадно улыбнулся. Что бы Генрих ни предпринял, он не найдет выхода из тупика. Ни при каких обстоятельствах.

Наблюдавший за ним Болдессар беспокойно отвел взгляд. При всей своей жестокости барон с трудом выносил вид обезображенного лица своего священника. Жан-Поль и в этом находил удовольствие. Страх Болдессара давал ему больше власти, больше свободы. Барон считал, что держит ситуацию под контролем, однако Жан-Поль думал иначе.

– Он будет мучиться, милорд. Не сомневайтесь.

– И он отдаст мне леди Дженову? Чтобы спастись самому?

Жан-Поль не сомневался, что на месте Генриха Болдессар наверняка пожертвовал бы Дженовой. Он не знал, что такое самопожертвование; оно было недоступно его ограниченному воображению.

– Несомненно, – солгал Жан-Поль. – Он бросит любимую женщину, чтобы спасти свою шкуру. Как же иначе?

Видимо, Болдессар уловил в тоне Жан-Поля издевательские нотки, потому что его глаза подозрительно прищурились.

– Надеюсь, ты не замыслил оставить меня без леди Дженовы? Я решил сделать ее своей и получу ее, хочет она того или нет.

– Не волнуйтесь, милорд. Даже если Генрих откажется применить на леди свое искусство убеждения, чтобы отправить ее в ваши объятия, и если у него возникнут затруднения, у меня есть еще кое-кто, на кого можно рассчитывать. Друг в стенах Ганлингорна. Не тот грум, который шпионит для вас, но кое-кто другой. Так что, милорд, вы непременно получите леди Дженову.

– Друг?

Новость удивила Болдессара и не слишком обрадовала. Однако Болдессар волен думать и поступать, как ему заблагорассудится. Жан-Поля это мало интересует. Куда больше его заботит Генрих. Он успокоится, лишь когда Генрих будет наказан.

Красавчик Анри.

Жан-Поль пострадал из-за него. Oui[3], много раз он старался защитить Генриха от гнева Тару. Приносил ему воду и пищу, когда его избивали и сажали под замок. Покрывал его безделье. Генрих же в знак благодарности бросил Жан-Поля на пепелище. Кроме Шато-де-Нюи, Жан-Поль не знал другого дома и считал его своим.

Жан-Поль сжал изо всех сил кулаки, стремясь успокоиться. Сейчас не время злиться. Когда он злится, то частенько теряет над собой контроль. Он представил Генриха, каким увидел его на пристани. Генрих изменился, стал старше, но Жан-Поль все равно узнал бы его. Генрих был по-прежнему красив, и глаза его имели все тот же необычный голубой цвет с фиолетовым оттенком. Когда Жан-Поль обрисовал ему его будущее, Генрих побелел от ужаса.

Он понял, что в прошлом где-то встречался с Жан-Полем, но не узнал его. Ничего, еще узнает. Непременно узнает. Но Жан-Поль хотел сохранить тайну своей личности до конца. Пусть Генрих ждет и мучается. Пусть узнает, что значит, когда у тебя отбирают все, что тебе дорого. Пока не останешься в одиночестве, наедине со своей ненавистью.

Рона стояла за дверью, затаив дыхание. Она случайно застала двух мужчин за разговором и остановилась у дверного проема, прислушиваясь. До сих пор она и не подозревала, что врагом лорда Генриха был на самом деле Жан-Поль. Хотя эта новость оказалась для нее неожиданной, она не слишком удивилась. Она никогда не доверяла этому священнослужителю с обезображенным лицом, хотя он и притворялся ее другом. У таких, как он, не бывает друзей, поскольку для него главное – его личные интересы.

вернуться

3

Да(фр.)

42
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru