Пользовательский поиск

Книга Нечаянный поцелуй. Содержание - Глава 5

Кол-во голосов: 0

Но вдруг ее сердце дрогнуло и застучало сильнее, а тело застыло в напряжении. Генрих понял, что вернулась память. А с ней осознание.

С возвращением к реальности Дженова впала в отчаяние. Что она наделала? Как могла совершить такую глупость? Генрих ее друг. То, что они сделали, все усложнило. Возможно, даже разрушило их дружбу. Как сможет она посмотреть ему в глаза? Обратиться к нему доверчиво и непринужденно? А как будет к ней относиться он? Как к распутнице? Во всяком случае, не так, как прежде.

Дженова почувствовала, как слезы обожгли ей веки.

Она должна была сказать «нет». Превратить все в шутку. Положить конец ситуации, пока та не вышла из-под контроля. Она могла это предотвратить. Она умела выходить из любых неловких ситуаций. Но Дженова, как и Генри, хотела того, что произошло между ними. Оба пошли на это сознательно. Генри доставил ей наслаждение, о котором она и мечтать не могла. В тот момент остальное не имело значения.

Дженова нахмурилась. Конечно, немаловажную роль сыграл тот факт, что Генри был опытным соблазнителем. У него перебывало женщин больше, чем было деревьев в лесах Ганлингорна. Спору нет, она стала его добровольной партнершей, но он знал, как заставить звучать ее тело, как заглушить ее сомнения и вынудить забыть страхи. Имей она иной склад характера, всю вину за случившееся возложила бы на него.

Но чувство справедливости никогда не изменяло Дженове. Она понимала, что Генриху не больше, чем ей, нужно было осложнять их отношения. Может, он и искусный любовник, но при сложившихся обстоятельствах он, также keik и она, пал жертвой внезапной страсти.

Что случилось, то случилось. А теперь пришло время действовать.

Дженова оттолкнула Генриха и встала. Держа плащ как щит, направилась к тому месту, где Генрих разложил у огня ее одежду для просушки. Дженова взяла сорочку, сжала ее в кулак и, набравшись храбрости, посмотрела Генри в глаза.

Генрих все еще лежал, неподвижный и нагой, наблюдая за ней. Похоже, его ничего не смущало, и он вполне гордился собой, своим телом и его совершенством. Хотя не таким уж совершенным оно было, припомнила вдруг Дженова. Его золотистую плоть покрывали шрамы и белые неровности, где его кололо и кромсало оружие тех, кто хотел его убить. Он не был совершенным, он был обычным человеком.

И сейчас он ждал, когда Дженова заговорит. Чтобы согласиться с принятым ею решением. Она судорожно сглотнула. Ее решение должно устроить обоих.

– Это больше не должно повториться, Генри, – тихо обронила она. Ее голос прозвучал ровно и серьезно. Так обычно она говорила, когда вершила суд над своими строптивыми подданными. Перекинув через плечо свои длинные волосы, Дженова обнаружила, что у нее дрожат руки. – Мы столько лет были друзьями. Предположить, что мы можем стать чем-то большим, нелепо. Смешно. Просто на нас нашло затмение. Уверена, мы оба будем счастливы забыть об этом.

Генрих следил по лицу Дженовы за ее эмоциями. Она не умела скрывать своих чувств. Ей это и не требовалось. Она явно сожалела о том, что они сделали. Очевидно, она не хотела, чтобы их отношения выходили за рамки дружеских. Не верила, что он способен на большее.

Генрих сам знал, что большего и не стоит.

Нет, он недостоин Дженовы, не хочет осложнений, которые могут отныне у них возникнуть. Но его мучил вопрос, стала бы она так страдать из-за случившегося, если бы здесь, в башне Адера, с ней находился Алфрик. Она с готовностью прислушивалась к советам Генри насчет устройства укреплений, принимала помощь в решении проблем с Болдессаром, но отказывала в радости быть ее возлюбленным. И все же Дженова отдалась ему и едва не лишилась чувств от наслаждения. «Сможет ли Алфрик довести ее до подобного состояния?» – спросил себя Генрих с чувством превосходства и тут же упрекнул себя в несправедливости.

Дженова собиралась замуж за Алфрика, а не за Генриха. Дженова была единственной женщиной, с которой Генрих всегда чувствовал себя непринужденно, потому что не испытывал к ней физического влечения, и не должен был играть роль искусного соблазнителя, как с другими женщинами.

Что же ему теперь делать? Дружба Дженовы значила для Генриха больше любого физического удовольствия, и не важно, что с ней он получил наслаждение, которого не испытывал прежде.

– Ты права, Дженова, это не должно повториться, – произнес он спокойно и вполне искренне. Но почему-то подумал, что, сказав это, предал их обоих.

Генрих потянулся за штанами и быстро оделся, не глядя на Дженову, которая тоже одевалась. Хотел ли он, выезжая с ней вдвоем из гавани, чтобы их отношения зашли так далеко? Он сказал себе, что это судьба, но теперь вспомнил, что испытал ревность и отчаяние, узнав от Дженовы, что она собирается связать свою жизнь с таким жалким подобием мужчины, как Алфрик, в то время как заслуживает большего. Неужели он так низко пал, что овладел Дженовой с единственной целью показать ей, что она теряет?

Генрих знал, что способен на низкие поступки, но Дженове никогда не причинил бы боли. Никогда! И хотя он был честен с самим собой, его протесты представлялись ему притворством, потому что он сделал ей больно. И ей, и себе. Выдержит ли он это испытание?

– Генри?

Генри, который в это время натягивал сапоги, поднял взгляд и увидел, что глаза ее полны слез.

Он с трудом сдержался, чтобы не заключить ее в объятия и не утешить.

Дженова смахнула непрошеную слезу и яростно заморгала.

– Могли бы мы вернуться назад, Генри? Или наша бесценная дружба разбита? О, Генри, я не хочу тебя терять…

У него ныло в груди, но он твердо решил сохранять самообладание. Медленно протянув к ней руку, Генри коснулся ее мокрой щеки. Кожа у нее была теплой и нежной, и ему захотелось большего. Но он не мог это получить, не мог себе этого позволить и испытал сладкую горечь победы над собственным желанием. Не так часто лорд Генрих Монтевой отказывал себе в женщине.

– Разве можно разрушить нашу дружбу? – спросил он с мягкой усмешкой. – Мы дружим с детства, Дженова, и останемся друзьями до гробовой доски. Обещаю тебе. А случившееся забудем. Сотрем из памяти.

Дженова улыбнулась. Улыбка осветила ее несчастное лицо, как солнце, проглянувшее сквозь грозовые тучи. Но ее голос, когда она ответила, прозвучал, как слабое дуновение ветра.

– Да, Генри, мы предадим забвению случившееся. И все будет как прежде.

Их взгляды встретились и замерли. С ее лица сбежала улыбка. Слова были обманом, и оба это понимали.

Все изменилось безвозвратно.

Тем временем буря за стенами пристанища пошла на убыль.

Глава 5

В большом зале Ганлингорна царило оживление. В огромном камине пылало огромное бревно. Стол на возвышении, за которым сидели Дженова и Генрих, стоял близко от огня, ибо камин не мог согреть все уголки большого зала. Снаружи сквозь гул пира доносились завывания ветра. Едва Дженова и Генрих достигли Ганлингорнского замка, как вновь испортилась погода. Снег валил не переставая. Пламя множества свечей не рассеяло зимнего сумрака.

Генрих не мог бы вернуться в Лондон даже при желании. Но, как ни странно, подобного желания он не испытывал, хотя привык к суете двора. Его взгляд скользил по собравшимся в зале. За одним из столов в окружении воинов его отряда сидел Рейнард. Склонившись над тарелкой, Генрих не прислушивался к разговорам, как обычно, думая о том, что сейчас творится за пределами Ганлингорна.

Улыбаясь чему-то, что сказала ей одна из фрейлин, Дженова наклонилась, и спускавшаяся ей на плечи вуаль открыла взгляду локон блестящих каштановых волос. Когда к Генри подошел слуга подлить в его серебряный кубок красного вина, он вновь перенесся мыслями на север. К заботам, что одолевали его до получения послания Дженовы.

Пока король Вильгельм улаживал свои дела по другую сторону Ла-Манша, его бароны не ощущали на себе его властного, неусыпного взгляда. Хотя архиепископ Ланфранк, занимавший трон как регент, успешно справлялся со своими обязанностями, некоторые из молодых баронов вели себя неблагоразумно, проявляя неосторожность. Генрих заподозрил, что Роджер, граф Херефорд, и Ральф, граф Норфолк, говорят о государственной измене. Но говорить и делать – не одно и то же. Они скрывали свои намерения. Генрих надеялся, что король по возвращении вразумит их, пока не поздно. Одного присутствия Вильгельма достаточно, чтобы пресечь подобного рода разговоры.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru