Пользовательский поиск

Книга На пути к свадьбе. Страница 51

Кол-во голосов: 0

Что-то действительно случилось.

Может, ее насильно держат дома? Может, ее опоили? Грегори мысленно перебирал различные варианты, и следующий был более зловещим, чем предыдущий.

А сегодня уже пятница. До ее свадьбы осталось менее двенадцати часов. В обществе царит полнейшая тишина – ни единой сплетни, никаких слухов. Если бы кто-то хоть намекнул на то, что свадьба между Хейзелби и Абернети срывается, он обязательно узнал бы об этом. Гиацинта обязательно рассказала бы – она все узнает первой, причем до того, как об этом узнает предмет сплетен.

Грегори стоял под деревом напротив Феннсуорт-Хауса и неотрывно смотрел на фасад. Где ее окно? То, в котором он видел ее на днях? Но в нем нет никаких проблесков света. Может, шторы слишком плотные? Или она уже легла? Сейчас-то уже поздно.

А утром у нее свадьба.

Господи!

Он не может допустить, чтобы она вышла за лорда Хейзелби. Не может. Потому что он и Люсинда Абернети предназначены в супруги друг другу. Именно на нее он должен смотреть по утрам за завтраком, расправляясь с омлетом, беконом, копченой рыбой, треской и тостами. Он знает это точно, и это единственное, что имеет значение в этом мире.

Грегори коротко рассмеялся, только смех получился нервным, горьким и очень похожим на фырканье – такой звук обычно издают, когда стараются не заплакать.

Он снова посмотрел на ее окно.

Вернее, на то окно, которое, как он надеялся, было ее. Ведь с его невезением оно вполне может оказаться окном уборной для слуг.

Грегори не знал, сколько он уже тут стоит. Впервые на его памяти он чувствовал себя беспомощным, а наблюдение за окном давало хоть какое-то ощущение деятельности.

Грегори задумался о своей жизни. Очень приятной. Полной денег, милых родственников, толп друзей. Он здоров и телом, и душой и до фиаско с Гермионой Уотсон непоколебимо верил в справедливость собственных оценок. Возможно, он был не самым дисциплинированным человеком на земле, возможно, ему следовало бы больше внимания уделять всему тому, чем его всегда донимал Энтони, однако он знал, что такое хорошо и что такое плохо. А еще он всегда знал – знал абсолютно четко, – что его жизнь будет счастливой и успешной.

Вот каким человеком он был.

Он не был меланхоликом. У него не случалось вспышек гнева.

И ему никогда не приходилось много работать.

И в конечном итоге он стал самодовольным. Так уверился в счастливом конце, что не пожелал поверить – ему до сих пор не верилось – в то, что можно и не получить желаемого.

Да, ему действительно не приходилось много трудиться ради чего-то. Но это только одна сторона дела. Ведь по сути он не лентяй. Он работал бы не покладая рук, если бы только...

У него для этого были основания.

Грегори все смотрел на окно.

А сейчас у него основания есть.

Теперь ясно, что все это время он ждал. Ждал, когда Люси убедит своего дядю расторгнуть помолвку. Ждал, когда соберется почти вся мозаика его жизни, и он с победным «Ага!» вставит на место последний кусочек.

Ждал.

Настало время покончить с ожиданием. Настало время забыть о судьбе и роке.

Настало время действовать. Работать.

Не покладая рук.

Никто не принесет ему этот последний, недостающий кусочек мозаики – ему придется добывать его самому.

Нужно увидеться с Люси. И немедленно. Традиционным способом ему до нее не добраться, придется искать другой путь.

Грегори пересек улицу и, завернув за угол, направился к заднему фасаду дома.

Вход для слуг.

Он несколько секунд внимательно смотрел на дверь. Гм, а почему бы нет?

Шагнув вперед, он взялся за ручку.

И она повернулась.

Он тихо закрыл за собой дверь. Когда через минуту глаза привыкли к темноте, он понял, что находится в просторной буфетной, а справа расположена кухня. Справедливо предположив, что кто-нибудь из слуг спит поблизости, он снял сапоги, взял их в руку и двинулся в глубь дома.

Осторожно ступая, он по черной лестнице поднялся на второй этаж – туда, где, по его расчетам, была спальня Люси. Остановившись на лестничной площадке, он воззвал к своему здравомыслию.

О чем он думает? Ведь он даже не знает, что произойдет, если его поймают. Нарушает ли он закон? Вероятно. Трудно представить, что может быть иначе. Хотя близкое родство с виконтом и спасет его от виселицы, он останется опозоренным до конца дней своих, потому что дом, в который он вторгся, принадлежит графу.

Но ему нужно увидеться с Люси. Он по горло сыт ожиданием.

Грегори опять огляделся, чтобы сориентироваться, и пошел в сторону главного фасада. Здесь в коридор выходило всего две двери. Мысленно представив здание, он уже потянулся к левой. Если Люси действительно находилась в своей комнате, когда он заметил ее, значит, ему нужна левая дверь. Если только...

Проклятие! У него же нет никакой зацепки. Ни единой.

До чего же он дошел – глубокой ночью крадется тайком по дому графа Феннсуорта!

Господь всемогущий!

Грегори медленно повернул ручку и облегченно выдохнул, когда петли не скрипнули. Он приоткрыл дверь, проскользнул в комнату, тут же осторожно закрыл ее и только после этого огляделся.

В комнате было темно, лунный свет почти не проникал через опущенные шторы. Однако его глаза уже давно привыкли к темноте, поэтому он смог разглядеть мебель – туалетный столик, гардероб...

Кровать.

Кровать была большой, массивной, с балдахином из плотной ткани. Шторы балдахина были задернуты. Если на кровати кто-то лежит, то этот человек спит очень тихо – не храпит, не ерзает.

«Именно так и должна спать Люси», – неожиданно подумал Грегори. Мертвецким сном. Она не нежный цветочек, его Люси, и ей для нормальной жизни требуется глубокий и здоровый сон. Ему показалось странным, почему он так уверен в этом.

Да потому, что он знает се, сообразил он.

Он знает ее душу.

И не может допустить, чтобы она вышла за другого.

Грегори осторожно отодвинул штору балдахина.

В кровати никого не оказалось.

Он еле слышно ругнулся и только потом заметил, что простыни сбиты, а на подушке осталась вмятина от головы.

Он резко повернулся и в последнее мгновение заметил свечу, стремительно несущуюся на него.

Издав удивленный возглас, он метнулся в сторону, однако удара в висок избежать так и не смог. Он опять ругнулся, на этот раз в полный голос, а потом услышал...

– Грегори?

Он замер.

– Люси?

Она бросилась вперед.

– Что ты здесь делаешь?

Грегори жестом указал на кровать.

– Почему ты не спишь?

– Потому что завтра у меня свадьба.

– Вот поэтому-то я и здесь.

Люси ошеломленно уставилась на него. Его появление стало для нее полнейшей неожиданностью, и она никак не могла сообразить, как же на него реагировать.

– Я-то думала, что это какой-то злоумышленник, – наконец проговорила она, приподняв руку с подсвечником.

Грегори позволил себе улыбнуться.

– А оказалось, что это я, – сказал он.

Мгновение он ждал, что Люси ответит на его улыбку. Но вместо этого она прижала руки к груди и прошептала:

– Ты должен уйти. Немедленно.

– Только после того, как поговорю с тобой.

Взгляд Люси зацепился за какую-то точку на его плече.

– Говорить не о чем.

– А как насчет «я люблю тебя»?

– Не произноси этого, – взмолилась Люси.

Он шагнул к ней.

– Я люблю тебя.

– Грегори, пожалуйста.

Он шагнул ближе.

– Я люблю тебя.

Люси задержала дыхание. Расправила плечи.

– Завтра я выхожу замуж за лорда Хейзелби.

– Нет, – заявил Грегори, – не выходишь.

У Люси от удивления приоткрылся рот.

Грегори схватил ее за руку. Она не отпрянула.

– Люси, – прошептал он.

Она зажмурилась.

– Будь со мной, – сказал он.

Она медленно, очень медленно покачала головой.

– Прошу тебя, не надо.

Он резко притянул ее к себе и вырвал свечу из пальцев.

– Будь со мной, Люси Абернети. Будь моей возлюбленной, будь моей женой.

51
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru