Пользовательский поиск

Книга Моя безумная фантазия. Содержание - Глава 11

Кол-во голосов: 0

План, достойный Макиавелли. Алиса никогда не смогла бы придумать ничего подобного, но ей, должно быть, понадобились деньги, а она ничего не может получить без его согласия. Но этого никогда не произойдет, пока Алиса не появится в Сандерхерсте и не снимет с него обвинение в убийстве.

Алисе незачем было прибегать к таким крайностям. Он с готовностью даст ей развод. Ему наплевать на поруганное имя. Он уже год живет, невинно оклеветанный, в окружении сплетен, слухов и открытых подозрений. Бесчестьем больше, бесчестьем меньше. Пусть его подвергнут остракизму за развод, а не за убийство жены!

А если ей нужны только деньги? Вдруг Алиса возьмет его деньги и не появится? Тогда он станет последним в роду Сент-Джонов: ведь он никогда не сможет жениться! Необходимый ему наследник, ребенок, о котором он мечтает, никогда не появится на свет, по крайней мере законным путем.

В его доме находится человек, который знает, где Алиса. Нелепая история Мэри-Кейт о призраках и явлении духов, о неясном шепоте не больше чем хитрость, чтобы усыпить его бдительность. Этого она хочет?

По крайней мере Алиса нашла женщину, способную искусить его, — женщину яркую, с прекрасной фигурой и очаровательным лицом, со странной привычкой проводить пальцами по волосам на затылке, с запахом, естественным, как солнце, и утонченным, как корица.

Нет, он будет держать ее тайную подругу в Сандерхерсте, пока не решит, что делать. Или пока Мэри-Кейт не расскажет ему всю правду.

Глава 11

Бернадетт Афра Сент-Джон, известная близким друзьям и двум-трем родственникам как Берни, а всем остальным как вдовствующая графиня Сандерхерст, с раздражением разглядывала своего усталого любовника. Моложе ее на двадцать лет, а дышит, как выброшенная на берег рыба! Он издавал не очень-то приятные звуки, и если бы она не была столь пресыщена, то столкнула бы его с койки и приказала покинуть каюту. Ей это не составило бы никакого труда, потому что она тяжелее его по меньшей мере на два стоуна и выше на три дюйма. Она была, как говаривала ее мать, наблюдая за ростом дочери, весьма рослой девушкой.

Впрочем, он довольно мил, только не слишком опытен. Она бы с удовольствием повторила — чтобы он поупражнялся, а заодно привыкал. Щедрое предложение с ее стороны, подумала она, несмотря на то, что он остался единственным пассажиром-мужчиной на корабле Сент-Джона — остальные сошли в Макао. А так как до Англии ничего не предвидится, кроме нескольких жалких портов и бесконечной водной глади, это самый благоразумный способ дать ему еще одну возможность произвести на нее впечатление.

Его звали Мэтью. Она выяснила это до того, как он зашел в ее каюту пропустить стаканчик бренди. О его прошлом она знала мало, о планах на будущее — и того меньше. Но у него был красивый золотистый загар, и, кажется, он без памяти влюбился в нее. Сейчас он что-то восторженно бормотал в подушку, и на лице графини отразилось удовлетворение. Ее опытность дает о себе знать, не говоря уже о годах странствий, во время которых она научилась разным штучкам.

Женщина потянулась, подняв руки над головой, с удовольствием выгнулась. Она была гедонисткой, получала удовольствие от еды, бокала хорошего вина и компании занимательных людей.

Свои временные жилища она устраивала в живописных и безопасных уголках, где местные жители были настроены дружелюбно. В Индии стояла ужасающая жара, но зато там был отважный полковник, весьма привлекательный мужчина, с серебристыми волосами и быстрой улыбкой. Правда, на него скорее произвел впечатление ее титул и тот факт, что она представляет в своем лице все несметные богатства Сент-Джонов. Жаль, если бы он больше любил ее самое, из этого могло что-то выйти. Забавно, что ее постоянно пытаются заставить соблюдать светские приличия, а ей хочется вести себя дерзко, необычно, вызывающе. Она везде оказывалась не на своем месте, но так ей хотелось. Она достаточно натерпелась в детстве, когда делала только то, что от нее требовалось, и позже, когда вышла замуж за человека, который ей не нравился. Вышла только потому, что подвернулся богатый граф.

Но все оказалось не так уж страшно. Ее супруг, достойный человек, имел достаточно разума, чтобы скоро умереть, оставив ее одну с прекрасным сыном. Арчер, слава Богу, только иногда напоминал ей о покойном муже.

За последние десять лет она наконец обрела некоторую свободу чувств и осталась относительно почтенной женщиной. В Северной Америке она упражнялась в стрельбе из лука и преуспела в этом деле еще и потому, что ее наставником был восхитительный молодой человек атлетического телосложения. Ничего, кроме пользы, не принесло и овладение огнестрельным оружием. Не говоря уж о ноже, привязанном к лодыжке. Она научилась очень ловко им пользоваться. В конце концов, одинокая женщина должна уметь постоять за себя.

Мужчин в ее жизни было сравнительно немного, до последнего года, когда она наконец сорвала с себя маску респектабельности и начала делать то, что считала удобным и правильным. Мужчины, между прочим, занимаются этим веками, настало время и женщинам обрести свободу морали.

В общем, она наслаждалась своим вдовством. Каждый день открывал ей что-то необычное, всюду ее ждала новая красота, суля радость и наслаждение. И Берни была счастлива разделить свое видение жизни со всем миром. Естественно, мир 1792 года был не совсем готов к встрече с Берни. Особенно Англия.

Она покинула родину пятнадцать лет назад, полная решимости найти место, страну, город, где бы чувствовала себя как дома, и открыла для себя простую истину. Для нее не существует более подходящего дома, чем тот, который она сама для себя создала, надежный, как панцирь черепахи, под которым можно укрыться в минуту опасности. Разумеется, прошедшие годы не пропали даром. Берни познакомилась с разными культурами мира и с большим уважением начала относиться к династии, которая дала ей финансовую независимость. Она сменила английское высокомерие — веру в то, что весь мир с благоговением склоняется у порога Англии и жадно ест из ее рук, — на более реалистический взгляд на действительность. Но откровением для нее стало познание себя, сущности Берна-детт Афры Сент-Джон.

Берни узнала, что ей очень идут яркие цвета, часто носила сари, потому что оно шло к ее ширококостной высокой фигуре. Она стригла волосы коротко, до плеч, носила японские украшения, которые обожала. Берни бегло говорила на семи языках, свободно управлялась с рисом при помощи палочек, изучала буддизм, Коран и Талмуд. Содержимое ее дорожных сундуков говорило о насыщенной жизни и самых разнообразных интересах. Помимо своего гардероба, она везла домой рулоны индийского батиста, китайского шелка и узорчатого ипрского полотна, постоянно бывший у нее в ходу кальян, свиток японских трехстиший — хокку, — сочиненных в ее честь немолодым японским поклонником, четыре разновидности лука-шалота, произрастающего в Юго-Западной Азии, и коллекцию тяжелых черных шаров из индийского каучука, которые ей нравились за их упругость.

Берни вполне ясно осознавала, что в глазах большинства родственников, которые умудрялись следить за ней все эти годы, репутацию она имела скандальную. Чего не содержалось в письмах, то дополняли соглядатаи, сообщая многочисленной и заинтересованной родне о ее похождениях и достижениях. Первых, к сожалению, получалось больше.

И все равно она радовалась возвращению на родину. Возможно, давал знать о себе возраст, требовавший оседлой жизни, которая когда-то казалась монотонной и неинтересной. Ей стало не хватать размеренности английского уклада. Природа и традиции, считавшиеся само собой разумеющимися, теперь представлялись бесценными — рождественское печенье с изюмом, пудинг, покатые холмы, скрытые туманом, великолепно ухоженные английские парки.

Правда, она не жалела, что уехала тогда из Англии. Арчер вырос и стал совершенно самостоятельным, а ей отчаянно хотелось стать собой, а не просто вдовствующей графиней Сандерхерст, богатой, эксцентричной и ужасающе скучной.

13
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru