Пользовательский поиск

Книга Любовь и замки. Содержание - РАМБУЙЕ. Охотники и жеманница

Кол-во голосов: 0

» Вы говорите, что вовсе не любите меня, но Вы же любите. Я бы мог раскрыть полное значение этого слова. Как же иначе мне выразить то, что я чувствую к женщине, которую я не знаю? Признательность за вашу доброту, нежность, взаимную дружбу; наконец, необъяснимое влечение, всегда появляющееся в отношениях с женщиной. Вот совершенно откровенно то, что я испытываю к Леонтине…«

Конечно же, псевдоним» Адель» исчез уже в следующем письме. Почему же тогда она сначала скрывалась? По мере развития переписки тон Волшебника становится нежнее и задушевнее: «Вы говорите мне: я хочу счастья или горя с Вами или из-за Вас. Но Вы ошибаетесь, мое милое дитя. Я принесу Вам только несчастье. Я не говорю, что я роковой человек, которого Вы могли бы полюбить; я говорю о том, что принесет Вам это чувство. Все, кто всей душой привязывался ко мне, страдали потом…» Несмотря на свои слова, как же ему хочется, чтобы она не отвернулась! Он так боится, как бы она не устала от этой прелестной игры, возвращающей его в молодость, но еще больше он боится увидеть ее и показаться ей на глаза, так как их огромная разница в возрасте не может не оттолкнуть от него девушку… Но он не прав: Леонтина любит в нем талант, ценит в нем писателя, душу; в то время как для него, соблазнившего столько женщин на своему веку, любовь — реальность, соседствующая с мечтой.

Тем не менее к лету 1828 года Шатобриан уже почти свыкся с мыслью о неизбежной встрече, но в последний момент ему пришлось изменить планы: король назначает его послом в Рим: «Таким образом все наши замыслы рухнули; моя жизнь снова меняется…»

Но наконец в 1829 году встреча все же состоялась: «С 12 по 22 июля я буду в Котре, — пишет писатель. — Я преклоняюсь перед Вашей невидимой и непреодолимой властью надо мной. Ваш сон вскоре уступит место грустной реальности…» Но Леонтина не боится действительности, знает, что не будет разочарована…

«Наконец я встретил молодую женщину на берегу горного потока. Она поднялась и подошла ко мне. В деревне ей сказали, что я в Котре. Как оказалось, эта незнакомка и была моей окситанкой, писавшей мне целых два года и которую я никогда не видел. И вот тайна раскрылась. Однажды вечером, когда мне нужно было уходить, она захотела пойти со мной, а мне пришлось потом проводить ее до дома. Никогда мне не было так совестно: испытывать какую бы то ни было привязанность к женщине в моем возрасте казалось мне настоящей насмешкой».

За время пребывания в Котре они много раз встречались.

Конец же этих дней в Котре драматичен. Появление на политической сцене министра Полиньяка вынуждает Шатобриана подать в отставку. Тогда Леонтина предлагает ему отказаться от свадьбы (почти назначенной) и укрыться в каком-нибудь римском монастыре или где-то еще, где бы они смогли жить вместе, не нарушая моральных правил. Безумные планы, планы без будущего. Они расстаются в Котре; Шатобриан едет в Париж, а Леонтина возвращается со своей тетушкой, сопровождавшей ее, в «Высокий берег». Девушка приезжает с твердым намерением выйти замуж. И действительно, спустя год она становится графиней де Кастельбажак, чему очень рада. Роман с молодой окситанкой завершен.

Однако Шатобриан и Леонтина еще встретятся: в 1833 году в Академии изящной словесности, затем в 1847 году, за год до смерти Волшебника, в его квартире, где его навестит мадам де Кастельбажак.

— Это вы? — сказал он, протягивая ей обе руки, но не имея возможности подняться с кресла, к которому отныне прикован. — Я вас очень любил. Я по-прежнему люблю вас…

На сей раз эти слова действительно стали последними в их романе. Посетительница быстро вышла в слезах.

РАМБУЙЕ. Охотники и жеманница

Разве мужчины властны над тягой к охоте?

Морис Женевуа

Казалось, что на исходе этого месяца марта 1547 года Франциск I безуспешно бежал от своей печали. Одного за другим смерть забрала его любимую дочь Мадлен, молодую королеву д'Экосс, а двумя годами раньше умер сын Карл, — это подкосило человека, которого считали несгибаемым. Если король продолжал внимать делам и заботам королевства, то его воля и силы клонились к закату, в то время как печаль, не утихая, казалось, находила все больше места в его душе. Итак, он искал в охоте забвения и усталости, которая после многих часов, проведенных в седле, приносила наконец долгожданный сон. Он переезжал от одного замка к другому. Двор следовал за государем.

Итак в марте король охотился в лесах Рамбуйе, когда вдруг почувствовал недомогание, которое обернулось серьезной болезнью. Тогда Франциск I попросил приюта у капитана своих гвардейцев Жана д'Анженна, который был и фаворитом короля.

Старый феодальный замок Рамбуйе действительно принадлежал роду Анженн с 1384 года, когда Рене Ан-женн получил его от Гийома Бернье. Все они на протяжении веков были верными слугами. Король будет у них как у себя дома…

Что он и подтвердил, решив, что Рамбуйе примет его последний вздох. Он знал, что умирает. И готовился к смерти со спокойным достоинством, как то подобает христианнейшему королю, ожидающему печального ангела. 31 марта он напутствовал сына Генриха, который через несколько часов должен был стать Генрихом II, и дочь Маргариту. Но его охватила слабость. Был слышен лишь шепот:

— In manus tuas commendo spiritum meum…7.

Потом он промолвил еще: «Иисус! Иисус!..» Это были его последние слова. Скончавшись между 1 и 2 часами ночи, он покинул Рамбуйе, чтобы отправиться в Сен-Дени, где уже ждали его сыновья.

Семейство д'Анженн продолжало владеть замком. Жак, капитан гвардейцев, умер в 1565 году, успев принять здесь молодого короля Карла IX, который уехал вполне живым. Однако внуку Жака, носившему уже титул маркиза Рамбуйе, было суждено вписать имя замка в литературу заглавными буквами. Или, скорее, это было суждено его жене.

В 1600 году в Риме Шарль д'Анженн женился на Катерине де Вивонн, тогда всего лишь двенадцатилетней; однако благодаря своему уму она не выглядела слишком юной. Римская принцесса, дочь Гвилиа Савелли, молодая Катерина, родившая супругу семерых детей, она станет одной из королев Парижа, а именно королевой жеманниц, ибо мода на такое поведение была принесена как раз ею.

В прекрасном отеле на улице Сен-Тома-дю-Лувр маркиза Рамбуйе стала центром элегантного и изысканного общества. Но из-за слабого здоровья она принимала гостей, лежа на своей кровати (тогда говорили «в алькове»), стоявшей в центре вскоре прославившейся Голубой комнаты. Это все было ее царством, ее башенкой из слоновой кости, роскошной шкатулкой. Здесь были комнаты с эмалями и инкрустациями, тончайшим китайским фарфором, фигурками из алебастра и ляпис-лазури, кресла и табуреты, обтянутые парчой и украшенные золотом, которые были предназначены для тех, кого Сен-Симон назвал «изысканным обществом»: Конде, Конти, Бассомпьер, Ли-анкур, Шомбер, Гемене, — знаменитые гербы Франции.

Иногда, если «Артенис» (таково было имя жеманницы) желала подышать немного свежим воздухом, все общество перемещалось на балкон, под кроны деревьев Рамбуйе. Впоследствии к аристократам присоединилась интеллигенция: Малерб, Расан, брат и сестра Скюдери, оба безобразной наружности, но блиставшие умом, поэт Скаррон, прекрасная Поле, прозванная Лионкой, и все те, кто славился в Париже красноречием.

В садах Рамбуйе маркиза с дочерьми в хорошую погоду устраивала мифологические праздники, модные и очень любимые гостями. Впрочем, был в семействе один человек, который больше других интересовался поместьем: герцог Монтозье, муж Жюли, старшей дочери, знаменитой Жюли д'Анженн, для которой добрый вояка в свое время умудрился скроить длинную и утонченную поэму под названием «Гирлянда Жюли», лишь после чего она согласилась стать его супругой… А ухаживал он за ней четырнадцать лет! Монтазье, послужившему прототипом для мольеровского Мизантропа, пришла в голову идея прорыть канал, который теперь проходил перед замком. Правда, ее осуществил только Флерио д'Арменонвиль, хозяин, пришедший в Рамбуйе на смену Анженнам. Он и был истинным создателем парка. При нем прорыли каналы и «Рондо».

вернуться

7

В руки твои, Господи, предаю душу мою… (лат).

79
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru