Пользовательский поиск

Книга Короля играет свита. Содержание - Март 1801 года

Кол-во голосов: 0

Вдруг он увидел, как дрезденская пастушка в бледно-голубых шелковых юбках с подборами по бокам, и впрямь напоминающая изяществом фарфоровую фигурку, ловко уклонилась от мавра, которому удалось сорвать с нее только прелестную, украшенную голубыми же розами шляпку из флорентийской соломки, и метнулась в боковой коридор, старательно заслоняя руками все еще спрятанное под маской лицо. Разгоряченный неудачей мавр метнулся было следом, однако мушкетер, словно невзначай, заступил ему путь, с приятной улыбкой положив руку на эфес своей шпаги. Мавр пометался туда-сюда, но наконец узнал хозяина дома – и попятился с испуганным поклоном, сразу утратив сообщенную дорогим костюмом важность и яркость и превратившись в какого-то дешевого петиметра[58]. Зубов отвесил ему ответный поклон, чрезмерно глубокий и почтительный, а потому отдающий откровенной издевкою, – и, убедившись, что никто не заметил бегства дрезденской куколки, отступил к другим гостям.

Хозяин дома, впрочем, ошибался. И лишь только внимание его отвлеклось от заветной двери, как Алексей скользнул сперва за тяжелую портьеру (в последнее время ему не привыкать стать было прятаться в занавесках!), а потом выметнулся из залы в узкий полутемный коридор, ведущий куда-то в недра дома. И – на первом же шаге замер, охваченный дрожью, которая пронизала все его тело, заставила затрепетать сердце: он снова почуял легкий, сладостный и в то же время чуть горьковатый запах... эти духи, ее духи!

Она только что проходила здесь.

Алексей побежал по длинному коридору, часто, тяжело дыша, словно зверь, который преследует добычу... нет, самку. Для него в этом запахе был отчетливый, недвусмысленный призыв, и вся плоть его, тоскующая и жаждущая снова изведать прежнее наслаждение, сердце его, смятенное, тоскующее, обиженное, гнали его вперед и вперед, заставляли заглядывать в какие-то закоулки, открывать какие-то двери, поднимать какие-то занавеси и врываться в какие-то пустые, роскошно обставленные покои. Наконец в одной из комнат он снова обнаружил драгоценный аромат и побежал длинной, чудилось, нескончаемой анфиладою, вспоминая, как рассыпались на плечи пастушки легкие русые волосы, когда мавр сорвал с нее шляпку. Больше ничего Алексей не успел разглядеть, кроме облака волос, и вдруг страшное сомнение закралось в душу: а что, если такими же духами пользуется не только она? Ведь давно миновали времена, когда для каждой дамы приготовлял особенные духи ее собственный парфюмер: теперь изделия парижских маэстро ароматов можно отыскать в любой модной лавке, закупоренными в стеклянные флакончики и уложенными в шелковые гнездышки разноцветных футляров! Быть может, этот неописуемый аромат принадлежит теперь другой, за другой мчится Алексей, томимый желанием, а то и... а то и вовсе за призраком, порожденным неотвязной мечтою?

Он остановился, будто налетел на стеклянную стену, тяжело дыша, отирая лоб и пытаясь привести в порядок мысли. Нет, в самом деле – он гонит незнакомку, словно олень свою самку. А ведь мечется он по этим коридорам и комнатам для того, чтобы восстановить свое доброе имя и защитить честь, а вовсе не для того, чтобы опрокинуть желанную на первый попавшийся канапе и снова... снова... о господи! Не будет этого, никогда не будет, вдруг понял Алексей, ведь гонит он не просто женщину, а врага. Тысячу раз прав мудрый князь Казарин: она желала ему зла, она обрекла его на страдания. Так, значит, надо вырвать ее из сердца и из плоти своей.

Алексей согнулся, схватился на грудь: почудилось, что ударили его ножом, так вдруг сделалось больно. Пытаясь восстановить силы, прогнать с глаз незваные слезы, он несколько раз глубоко вздохнул – и обнаружил, что влекущий аромат исчез, словно и не было его никогда.

Да что такое?! Неужто незнакомка и впрямь была призраком – всего лишь призраком, вызванным из небытия разгоряченным воображением погибельно влюбленного мальчишки?

Мигом все трезвые мысли были забыты, он опять превратился в ошалелого зверя... и в то же время сделался беспомощен, будто заблудившийся ребенок.

Постоял, озираясь, но ничего не разглядел в темноте большой залы, куда влетел, сам не зная когда и как. Очертания ее терялись во мраке, здесь было душно, влажно, пахло сырой землей. Оранжерея, что ли? Зимний сад? Кто-то говорил: теперь у богатых вельмож весьма модно разводить в домах подобные сады, ну а князь Зубов, конечно, не мог остаться в стороне от такой приятной моды, дающей возможность ему блеснуть своим баснословным состоянием. Теперь понятно, почему Алексей больше не чувствует запаха духов: его поглотили другие ароматы, более сильные, жгучие, назойливые, даже чувственные, но, увы, оставляющие его равнодушным.

Он немного успокоился, постоял, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Постепенно из причудливого мрака выступали очертания каких-то деревьев, цветочных кустов, обвитых лианами. Матово светились бледные цветы, словно загадочные женские лица. Алексей побрел куда-то, не видя, не понимая, куда он идет, раздвигая низко нависавшие ветви, путаясь в лианах. От пряной смеси ароматов застучало в висках, закружилась голова. Воздух был густым и тяжелым, будто темное вино. Куда он стремится, где он вообще находится? Что это вокруг – сон или райский сад?..

Внезапно что-то явилось пред Алексеем – сгусток тьмы отделился от мохнатого ствола пальмы и обрел очертания худощавой невысокой человеческой фигуры, облаченной в черный короткий мундир.

– О господи! – воскликнул от неожиданности наш герой. Человек в черном коротко хохотнул, и этого звука было вполне достаточно, чтобы Алексей узнал его и понял: не бога надо призывать, а дьявола. Ведь из мрака зимнего сада, словно из бездны ада, явился один из несомненных подручных врага рода человеческого.

Нет, не черт это был и не бес, а... Бесиков.

Март 1801 года

Вечером, уже после ужина в Михайловском замке, в доме Палена собрались обычные гости. Николай и Платон Зубовы, Беннигсен, Александр Аргамаков и Петр Талызин из Преображенского полка, командир Кавалергардского полка Уваров, граф Петр Толстой и Депрерадович – командиры полка Семеновского, князь Борис Голицын и Петр Волконский, любимый адъютант великого князя Александра, капитаны Иван Татаринов и Яков Скарятин, поручик Сергей Марин и корнет Евсей Гарданов, бывший секретарь императрицы Екатерины Трощинский, отставной полковник Алексей Захарович Хитрово и некоторые другие фигуры, которым было предназначено играть ведущую роль в будущем перевороте. Одноногий Валерьян Зубов не явился – как, впрочем, и вполне здоровый Никита Панин. Однако хватало и собравшихся. Все были в полных мундирах, в шарфах и орденах, как если бы готовились к параду – или смертельному бою. Гостям разносили шампанское, пунш, дорогие вина. Не пили только хозяин дома и Беннигсен. Наконец Пален произнес краткую, сдержанную речь. Он говорил о бедственном положении страны, о том, что самовластие императора губит ее, и есть только одно средство предотвратить еще большие несчастья: принудить Павла отречься от трона. Сам-де наследник признает эту решительную меру и подтверждает свое согласие тем, что прислал в ряды заговорщиков своего любимого адъютанта.

Речи о будущей участи императора не было. Пален, конечно, отдавал себе отчет в том, что нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц, да и Зубовы едва ли были преисполнены иллюзий, однако остальным и в голову не приходило, что жизни Павла может угрожать серьезная опасность. Мало кто помнил одного из первых организаторов сего комплота, Осипа де Рибаса, умершего прошлым декабрем. Он любил повторять, как пишут в пьесах, «в сторону»: «Понадобится везти низвергнутого императора в крепость по Неве, а ветреной ночью, на холодной, бушующей реке всякое же может статься...»

Наконец заговорщики были готовы выступать. Уже к полуночи генерал Депрерадович с первым Семеновским батальоном, полковник Запольский и князь Вяземский с третьим и четвертым батальонами Преображенского полка выступили на сборное место у верхнего сада подле Михайловского замка.

вернуться

58

Так в описываемые времена называли отъявленных щеголей.

58
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru