Пользовательский поиск

Книга Колдунья. Содержание - ГЛАВА 2

Кол-во голосов: 0

— Я научусь быть такой, как матушка, — шептала она. — Научусь быть такой, как матушка Хильдебранда.

Еще только раз она видела Тома. На следующий день после пострига она разговаривала с ним сквозь маленькое зарешеченное окошко в толстых воротах. Мягким и чистым голосом она сообщила, что стала Христовой невестой и что теперь никогда не познает мужчины. Она попросила его найти себе жену и обрести с ней счастье и пообещала молиться за них. А потом захлопнула окошко прямо перед его удивленным лицом. Он даже не успел проронить ни слова, закричать или заплакать, не успел протянуть ей медное колечко, которое носил для нее в кармане с того самого дня, когда обоим было всего по девять лет и они поклялись друг другу в верности.

Холодным утром своей новой жизни бывшая сестра Анна, дрожа, поплотней запахнулась в плащ, спустилась к реке, зачерпнула в ведерко воды и поднялась по тропке к хижине. Внимательно наблюдая, как девушка стоит на берегу, Мора предавалась воспоминаниям, но когда слезла по стремянке вниз и подошла к огню, то без единого звука, лишь кивком приказала ей наполнить котелок водой и поставить на огонь.

Ничего она не сказала и когда разделила маленький кусочек хлеба и разведенную водой вчерашнюю кашу. Они запивали еду из одной кружки, наполненной кисловатой, пахнущей болотом водой коричневатого цвета. Сестра Анна старалась подносить кружку ко рту той стороной, которой не касались губы Моры. Она успела отвыкнуть от неизбежной здесь антисанитарии. Мора все молчала, поглядывая на девушку из-под густых черных бровей. После завтрака Анна помыла тарелку, кружку и оловянную ложку и аккуратно положила все возле очага.

— Ну так что? — наконец произнесла Мора. — Что теперь собираешься делать?

Девушка посмотрела ей в глаза. Мысли о прошлом напомнили ей, кто она такая.

— Я должна найти другое аббатство, — заявила она. — Моя жизнь посвящена Христу и Его святой Матери.

Пряча улыбку, Мора кивнула и ответила:

— Да, сестрица. Но страдания посланы тебе для испытания веры, ведь другие тоже страдают. Ко всем приходит беда, все подвергаются проверке. С вашей стороны глупо было враждовать с лордом Хью и его сыном, но монастырям сейчас везде угрожает опасность. Король не прочь поживиться их богатством, а ваш Бог отвернулся от вас. Я так полагаю, что в пределах пятидесяти миль не найдется монастыря, который осмелится открыть тебе двери.

— Тогда я пойду дальше. Пусть будет больше пятидесяти миль, я отправлюсь на север к Дарему, если понадобится, или на юг к Йорку. Я приняла постриг и не могу жить в миру.

Мора взяла лучину из корзинки с хворостом, поковыряла в зубах и сплюнула в огонь.

— У тебя есть легенда? — с невинным видом поинтересовалась она. — Придумала про себя какую-нибудь байку?

Сестра Анна смутилась. Голова ее уже не так блестела, как прежде, на ней показался легкий пушок светло-каштановых волос. Она потерла затылок грязной рукой, и там осталось черное пятно сажи. От усталости темно-синие глаза на лице провалились. Она казалась совсем старухой, почти как сама Мора.

— Какая легенда? — спросила девушка, но тут же вспомнила, как трусливо бежала из монастыря. — О святая Мария, Матерь Божья…

— Если кто-нибудь видел, как ты удирала, твои дела плохи, — весело сказала Мора. — Вряд ли другая аббатиса встретит тебя с распростертыми объятиями, если узнает, что, почуяв запах жареного, ты дала деру, словно простой грешник.

— Я принесу покаяние и приму епитимью… — начала было Анна.

Мора недоверчиво фыркнула.

— А мне кажется, тебя выбросят за ворота в одной рубашке и тобой будет пользоваться всякий, кто пожелает. Ведь подумают что? Что ты шпионка или еретичка. Что лорд Хьюго тебе заплатил, а ты пообещала подслушивать, подсматривать и все ему докладывать. Они удивятся, как тебе одной удалось выбраться, возможно, обвинят в поджоге, или в колдовстве, или даже и в том и в другом. Ведь все напуганы; в стране нет монастыря, который нельзя обвинить в злоупотреблениях и интригах, и сейчас для них не самое подходящее время принимать новых членов, особенно тех, от кого попахивает пожаром. Ты погибла, сестра Анна! Ты нарушила свои обеты, твой монастырь теперь — тлеющие руины, над твоими сестрами надругались, они погибли или разбежались кто куда. Ну так что ты теперь будешь делать?

Девушка закрыла лицо ладонями. Мора раскурила небольшую закоптелую трубочку и с удовольствием затянулась крепким дымком какой-то травки. Она спокойно сидела и ждала, когда перестанут содрогаться плечи ее воспитанницы и умолкнут молитвы, прерываемые рыданиями.

— Предлагаю тебе остаться здесь, — наконец продолжила Мора. — Лучшего в твоем положении не придумаешь. Здесь мы легко узнаем, что случилось с твоими сестрами, как у них дела. Если аббатиса выжила, она будет искать тебя здесь. Уйдешь — и она не узнает, где ты. Может, все девушки разбрелись, как и ты, по своим домам и вас всех простят.

— Вряд ли они спаслись, — вздохнула Анна, покачав головой.

Уж очень горяч был огонь, пламя совсем близко подобралось к кельям. Большинство монахинь, скорей всего, сгорели в постелях, так и не проснувшись.

Мора, которую забавляло происходящее, подавила усмешку.

— Так ты, значит, первая выскочила? Самая шустрая оказалась? — Она сделала выразительную паузу. — Ну тогда тебе вообще некуда податься. Некуда, ты это понимаешь?

Сестра Анна даже покачнулась — настолько силен был удар. Ее так потрясли слова старухи, что она побледнела, ей сделалось дурно.

— Я тебя не прогоняю, нет, — заметила Мора. — И люди будут молчать. Все вернется на круги своя. Прошло четыре года, и вот ты объявилась. И тебе уже шестнадцать, правильно?

Девушка рассеянно кивнула.

— Созрела для мужа, — удовлетворенно промолвила Мора. — Или для того, кто не хуже, — добавила она, вспомнив гадание на костях и юного лорда Хьюго.

— Только не это, — едва слышно пролепетала девушка. — Я останусь с тобой, буду работать на тебя, как раньше. Теперь я многое знаю, куда больше, чем прежде, умею читать и писать. Мне известно гораздо больше трав и цветов — садовых цветов, а не только диких. Но я стану заниматься лишь тем, что угодно Богу, врачеванием и повивальным делом. Никакого колдовства и заклинаний. Я принадлежу только Христу. Я стану исполнять обеты здесь, буду усердной, пока не найду, куда мне идти, пока меня не примет какой-нибудь монастырь. Я буду врачевать во славу Божью и останусь Христовой невестой… — Она огляделась и порывисто закончила: — В этом презренном и жалком месте. Я буду очень стараться.

— Ну что ж, — невозмутимо произнесла Мора, — работать так работать. А когда молодой лорд организует набег на север, на земли шотландцев, и забудет про свою новую забаву мучить монашек, поедешь в Каслтон за новостями. — Она вскочила на ноги и отряхнула грязное платье. — А сейчас, раз уж ты здесь, вскопай вон тот участок. Пока тебя не было, он несколько зарос. Мне кажется, там можно посадить немного репы на зиму.

Кивнув, Анна поднялась и направилась к двери. Там стояла новенькая мотыга — плата за порчу соседских коров, которые пасутся не там, где следует.

— Сестра Анна! — тихо окликнула девушку Мора.

Та быстро обернулась. Мора бросила на воспитанницу сердитый взгляд.

— Никогда больше не отзывайся на это имя, — велела она. — Слышишь? Никогда. Теперь ты снова Элис, и если кто-нибудь спросит, где ты пропадала, ври, что гостила у родственников в Пенрите. Тебя зовут Элис. Я дала тебе это имя и снова возвращаю его. Забудь о том, что ты была сестрой Анной, это было в другой жизни, которая кончилась для тебя плохо. Теперь ты Элис, заруби себе на носу.

ГЛАВА 2

Колдунья - i_002.png

После пожара в аббатство хлынули солдаты и громилы, которым вскружили голову слухи о спрятанном золоте и других сокровищах. В деревушке Боуэс их ждал не слишком теплый прием, поскольку в шести домах не любили пришлых, а четыре дома или даже пять остались без заработка: аббатство уничтожили и служить было некому. Мора всем рассказывала, что у нее новая ученица, а если кто и узнал в девушке исчезнувшую четыре года назад Элис, то виду не подал. Возможно, в деревне и ходили подобные разговоры, но никто не посмел донести об этом, иначе в деревню явился бы лорд Хью или, что еще хуже, его сын, безумный молодой лорд. Сейчас всем было не до сплетен. По разоренному аббатству все еще бродили нищие — несчастные лишились монастырской милостыни и не представляли, куда им податься. Жители Боуэса заперли двери на засовы, сопротивляясь всяким попыткам чужаков остаться на ночлег, и старались не упоминать об аббатстве, монахинях и пожаре, а также о мародерстве в разграбленном монастыре, не прекращавшемся и в последующие дни.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru