Пользовательский поиск

Книга Классовый вопрос. Страница 8

Кол-во голосов: 0

Граф такой поддержки не предложил, и отец Реджи принялся снова потирать руки.

– Милости прошу садиться, – сказала графиня. – Мы очень рады видеть вас, мистер Мэйсон. И вас, мистер Реджинальд Мэйсон.

Леди Аннабель Эштон опустилась на то же место, с которого поднялась по их прибытии. Совсем рядом с окном. Еще чуть ближе, и она рисковала бы вывалиться из него.

Реджи сидел в некотором отдалении от нее. Он хотел было поправить узел шейного платка, но такой жест мог бы навести на мысль, что он чувствует себя не совсем в своей тарелке, а он не хотел, чтобы кто-то заподозрил, что это именно так.

– Мистер Мэйсон, – обратилась к нему графиня, – вы знакомы с моей дочерью? Аннабель, пожалуйста, познакомься с мистером Реджинальдом Мэйсоном.

Реджинальд вскочил, когда Леди Аннабель поднялась.

– Леди Аннабель, – поклонился он.

– Мистер Мэйсон, – присела в реверансе она.

Все это было полнейшим абсурдом. Почти всю жизнь они прожили на расстоянии менее двух миль, но, согласно строгим указаниям, игнорировали само существование друг друга. Теперь, наконец, их представили, ожидая, что они сразу же поженятся.

Так и не взглянув ему в глаза, она села на прежнее место, и он посчитал возможным вернуться на свое. Ее подбородок закаменел. Он подумал, о чем сейчас думает она. Его отец открыто озирался вокруг, несомненно оценивая все с точностью до пенни, и, очевидно, с большим удовлетворением заключил, что гостиная Хаверкрофтов, со всеми ее парчовыми стенами, позолоченными фризами и пейзажами в тяжелых золотых рамах стоит не дороже, чем их собственная.

Леди Хаверкрофт завела вежливую беседу о погоде, о здоровье короля и о воздушном шаре, наполненном горячим воздухом, что на прошлой неделе запускали в Гайд-парке. Мать Реджи выразила надежду, что погода в их краях все лето будет теплой, хотя, конечно же, нужен и дождь, чтобы трава оставалась зеленой и наливались зерновые. Но все-таки нельзя жадничать и желать, чтобы хорошая погода была почти всегда. Да это и бессмысленно, ведь погода бывает такой, какой бывает, а не такой, какую хотим мы. И это к лучшему, ведь если бы люди могли ею управлять, и все по разным причинам хотели бы разную погоду, все могло бы закончиться войнами. Как будто и так мало причин для войн. Его отец без обиняков заявил, что король спятил, и это, конечно же, досадно, потому что Принц Регент еще больший идиот. И что, если бы человеку было назначено летать, Господь Бог дал бы ему крылья. А некоторые и так до того пустопорожни [7], что могут взлететь, если ими никто не руководит.

Это последнее наблюдение сопровождалось добродушным раскатом смеха, не нашедшим отклика.

Только на бледных, как у призрака, губах леди Аннабель мелькнула тень улыбки.

Давно уже Реджи не видел своего отца в таком приподнятом настроении.

– Ну, – наконец сказал тот, прервав недолгую тишину, угрожавшую стать неловкой. – Я привез Реджинальда для того, чтобы он сделал предложение вашей дочери, Хаверкрофт, как мы вчера с вами и договорились. Может, выслушаем его, чтобы сделка была завершена окончательно и бесповоротно [8]?

Граф устремил на Реджинальда холодный взгляд серых глаз. На червяка у себя под сапогом он смотрел бы с большим уважением и меньшей антипатией.

– Я едва ли мог бы выразиться лучше, – ответил он тихим вельможным тоном, способным заставить приуныть любого.

Отец Реджи унывать и не подумал. Он потирал руки и сиял.

– Тогда действуй, парень! – скомандовал он.

Ну вот! Предстоит делать предложение при зрителях – двух комплектах родителей, которые будут наблюдать, слушать и оценивать. До чего прелестно!

Должен ли он стоять? Или сидеть? Встать на колени? Придвинуться поближе? А может, отойти подальше? Пасть ниц? Улыбаться ему или хмуриться? Выглядеть скорбящим? Влюбленным? Благодарным? Скромным? Достойным? Торжествующим? Побежденным? Неповинующимся? Послушным? Надменным?

О, господи, его голова была забита всякой чепухой, и он прослушал, что говорила графиня. Она поднялась, и Реджи снова встал.

– Мистер Мэйсон, Уильям, – она перевела взгляд с отца Реджи на Хаверкрофта. – Как вы можете ожидать, что молодые люди придут к дружескому согласию, если им не дают возможность поговорить друг с другом конфиденциально? Миссис Мэйсон, давайте пройдем в музыкальную комнату. Я прикажу подать туда чай.

Она с гордым и уверенным видом пересекла гостиную и открыла дверь в соседнюю комнату, явно бывшую музыкальной. Реджи бросил взгляд на стоявший там большой рояль и на свою мать, ахнувшую от его размеров. Двое отцов один за другим вышли из комнаты. Граф последним проходил в дверь. Реджи ожидал, что ее закроют.

И напрасно. Ее закрыли, но только наполовину.

Конфиденциальность, похоже, оказалась мнимой.

Из-за двери не доносилось ни звука. Вполне вероятно, они придвинули к двери стулья, чтобы подслушивать. А вдруг еще и подглядывать? Разговаривать было невозможно. Он повернул голову к леди Аннабель. Она тоже сначала смотрела на дверь, потом на него. Они впились друг в друга взглядами.

Он вскинул брови. Она тоже. Она проделала это лучше него. Ее брови с рождения были аристократическими.

– Итак, – сказал он.

– Итак, – откликнулась она.

***

Мистер Мэйсон был огромен. Его голова, похожая на большой круглый мяч и почти так же лишенная растительности, блестела в солнечных лучах, льющихся в окна гостиной. У него было дружелюбное, веселое лицо. Он говорил с густым северным деревенским акцентом.

Миссис Мэйсон была пухленькой и милой. Она выглядела безмятежной и добродушной. И говорила с тем же акцентом.

Оба отличались словоохотливостью. Оба в глазах ее отца были совершенно чудовищны. Аннабель прекрасно понимала, что тот факт, что он был им обязан, что должен выдать за их сына ее, свою единственную дочь, должен представляться ему порождением кошмарного сна.

Однако, перед необходимостью выйти замуж за мистера Реджинальда Мэйсона оказался не он.

Аннабель нравились его родители. Всегда нравились. Не то, чтобы ей позволяли иметь с ними какие-либо отношения, но она не могла не слышать рокочущий голос мистера Мэйсона, когда он разговаривал со священником после службы, или его громкий смех, когда он обменивался шутками с почтенными прихожанами их прихода. Как-то раз они с mama привезли заболевшему фермеру корзину с едой и сидели в карете, пока кучер передавал их пожертвование. Хозяйка дома, вышедшая, чтобы поклониться и осыпать их благодарностями, заметила, что их уже навещала миссис Мэйсон, которая почти полчаса просидела с больным. Аннабель пожалела, что они не поступили так же. Их визит больше походил на развлечение. И только казался состраданием.

Сын был их полной противоположностью. Хотя он чем-то походил на мать, это сходство было едва различимым. Он был темноволосым, высоким и стройным, с широкими плечами, узкой талией и бедрами, и длинными мускулистыми ногами. Он был изящен и безукоризненно скроен. Он говорил с изысканным произношением джентльмена. Его безупречно красивое лицо хранило выражение, бывшее чем-то средним между насмешкой и презрением.

Да как он посмел!

– Похоже, леди Аннабель, – начал он, когда им обоим стало ясно, что дверь между гостиной и музыкальной комнатой закрывать не намерены, – наши отцы устроили этот брак.

Он не потрудился понизить голос или скрыть тот факт, что идея была не его.

– Да, – ответила она, высокомерно уставившись на него. Если он намерен глядеть на нее так, то она будет глядеть на него этак.

– Однако, – продолжил он, – еще неделю назад вы были столь настроены выйти замуж за кого-то другого, что даже бежали с ним. С кучером вашего отца, насколько мне известно.

Она поджала губы и, сузив глаза, сердито посмотрела на него.

вернуться

[7]– Игра слов. В оригинале отец Реджи использует идиоматическое выражение, повторяющее слова графини, – hot air (дословно «горячий воздух») – болтовня, пустые слова; вздор, чепуха, ерунда. В контексте – пустопоржни.

вернуться

[8]– Игра слов. В оригинале идиоматическое выражение, которое оценил отец Аннабель:… the whole business can be sealed up right and tight – вся эта история может быть похоронена навсегда.

8
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru