Пользовательский поиск

Книга Классовый вопрос. Содержание - Глава 8.

Кол-во голосов: 0

Леди Аннабель застонала, а остальные рассмеялись.

Реджи взял ее под руку, и она ошеломлено посмотрела на него. Она не слышала, как он подошел.

– Вы успели поесть? – спросил он.

– Она не проглотила ни крошки, Реджинальд, – сказала тетя Эдит. – Мы слишком заболтали ее. И должна сказать, если мне позволят вставить словечко, что ты ну очень удачливый молодой человек.

– Я знаю это, тетя Эдит, – он приложил к сердцу свободную руку. – Но прямо сейчас я намерен проводить свою удачу к чайному подносу, чтобы она могла поесть и не истаять прежде, чем я заявлю на нее свои супружеские права.

– Идите с ним, моя дорогая, – его матушка погладила ее руку. – Вам надо нарастить немного мясца на ваши косточки

Реджи наклонил голову к ее голове, когда они подошли к чайному подносу. Там никого не было, вероятно потому, что все гости уже давно вволю наелись и напились.

– Я уверил вашего отца, что намерен безумно влюбиться в вас и жить с вами долго и счастливо.

– В самом деле? – она надменно посмотрела на него. – И, полагаю, он упал вам на грудь и оросил ее обильными слезами?

– Не совсем, – признался он. – А вы старались понравиться Мэйсонам, Глеггам и другим родственникам и друзьям?

– Ну, это куда интереснее, чем сидеть одной в углу.

– Может быть, тогда нам стоит официально объявить мир? – спросил он. – Наверное, самое время. Не хотите ли попробовать одно из этих пирожных, или на нем слишком много крема, чтобы его можно было деликатно съесть? Как насчет вот этого кекса со смородиной?

– И то, и другое, пожалуйста, – ответила она, наблюдая, как он кладет угощение на тарелку. – Мир не обязательно должен означать полное согласие, а лишь окончание острой вражды. Да, об этом можно заявить. Только осторожно. По вполне понятным причинам, все скептически отнесутся к тому, что мы внезапно страстно влюбимся друг в друга.

– Наши матери стали счастливее, – заметил он.

– И ваш отец. Но разве он вообще когда-нибудь бывал несчастен?

– До того как он услышал о вашем бедственном положении и понял, как можно использовать его в своих интересах, я раздражал его, как клещ. Как вы знаете, у меня была дьявольская череда неудач и за игорными столами, и в гонках.

– Да, – усмехнулась она. – И поэтому вам нужно было забить ту комнату сапогами, пальто и прочей ерундой

– Не думаю, что мой камердинер обрадовался бы, услышав, что мои любовно накрахмаленные шейные платки и кучу других дополнений, называют ерундой.

А затем его глаза встретились с ее глазами, и он увидел смех в их глубине. В это же мгновение она надкусила небольшое пирожное в бумажной обертке, и со всех его сторон выступил крем, как он и предупреждал. Словно зачарованный он наблюдал, как она слизывает крем с уголков рта. Он бессознательно наклонился над ее тарелкой, так же, как это сделала она.

Реджи с тревогой ощутил, как в достаточно теплой комнате внезапно стало немыслимо жарко, и одновременно испытал напряжение в области паха.

Чтобы отвлечь себя от похотливых мыслей, он смотрел на ее руку, все еще державшую злосчастное пирожное. Он забрал его и положил назад на тарелку с кексом, которую заботливо держал для нее. А затем, глупейшим образом забыв о всякой осмотрительности и о том, где они находятся, поднес ее руку к своим губам, слизал крем с кончика указательного пальца и взял большой палец в рот.

Он словно попал в пылающую печь.

И крем никогда не был таким восхитительным на вкус.

– Ох!

Она прерывисто задышала. Так, будто ей не хватало воздуха.

Реджи посмотрел на ее лицо и на ухмыляющегося кузена позади нее.

Он вернул кузену ухмылку и взял с подноса салфетку, чтобы осушить ее руку и стереть остатки крема.

– Украденный на балконе поцелуй на балу в честь помолвки, облизывание пальчиков на семейном чаепитии… Леди Аннабель, люди вполне могут придти к выводу, что я мужчина с горячей кровью.

– Тогда как на самом деле все, что вы собой представляете, это индивид, не умеющий себя вести.

– Как я понимаю, вы не хотите доедать пирожное? Я вас предупреждал. На самом деле, я полагаю, нашего повара надо сурово отчитать за то, что он посмел приготовить такое непокорное лакомство, когда у нас гости.

– Все отметили, насколько они восхитительны, – не согласилась она, снова взяла тарелку и откусила от остатка пирожного.

Крем снова выступил, и она снова принялась медленно слизывать его с губ, неотрывно и дерзко глядя ему в глаза.

Распутница!

– В последнее время стоит несколько неустойчивая погода, – заметил он с вежливой веселостью. – Как вы полагаете, что нас, в конечном счете, ожидает – солнце или дождь?

Глава 8.

Один год назад.

Реджи не был дома более трех лет. Не был здесь, в доме своих родителей, хотя за эти годы виделся с ними неоднократно. Иногда, чтобы повидать его, они приезжали в Лондон. Обычно весной, когда он с удовольствием проводил время в обществе друзей, которых приобрел в школе и в университете, или в обществе знакомых ему всю жизнь сыновей и дочерей друзей его родителей. Родители также часто приезжали, чтобы побыть с ним в Уиллоу Энд – особняке и поместье, неофициально принадлежавшем ему со дня совершеннолетия.

Ему нравилось в Виллоу-Энд. Он любил свой дом – старую раннегеоргианскую усадьбу, любил свой парк. Ему нравилось помогать в работах на ферме: марать в земле руки, отнимать телят от несчастных коров, стричь овец, трудиться до пота. Под его руководством ферма даже стала приносить скромную прибыль.

Но наконец-то он вернулся домой, в Уилтшир. Прошлой зимой его матушка неважно себя чувствовала. И хотя к весне ей стало намного лучше, отец Реджи посчитал, что ехать с нею весною в Лондон или летом в Уиллоу Энд пока еще не стоит. Так что Реджи приехал повидать их ранней осенью, после того, как был собран урожай.

Стояли те дни начала октября, когда можно было поклясться, что все еще лето. Разве что чуть другим казался на вкус воздух, чуть по-другому падал солнечный свет, а листва на деревьях начинала желтеть.

На третий день по приезду, пополудни, он в одиночестве бесцельно брел по парку. Шел куда ноги несут, упиваясь окружающими красотами и наслаждаясь теплом. Все-таки он должен был вернуться сюда раньше, даже несмотря на то, что часто виделся с родителями. Виделся, но не здесь. А ведь он всю свою жизнь принадлежал этому месту. Здесь были его корни.

Почему у него всегда находились оправдания, чтобы не приезжать? Он знал причину, но, когда бы о ней ни подумал, его сознание старалось от нее отгородиться. Кроме того, причина была весьма глупой. Никто в двадцать один год не может влюбиться за один единственный день. Возжелать – да, несомненно. Но не влюбиться.

Это было простым влечением к запретному.

Вдруг он осознал, что бесцельные шатания привели его к тому узкому участку реки, который он всегда называл мостом. Кажется, он шел вовсе не бесцельно? И все это время его тянуло именно сюда? Нет, нельзя переходить на другую сторону. Будет весьма неловко, если его, в его-то возрасте, застигнут на землях Оукриджа и с позором выдворят или, хуже того, поволокут к судье за нарушение границ.

Однако, он все-таки перебрался через реку и медленно двинулся к старому дубу. Странно, что они всегда встречались именно там. Их встречи были не слишком частыми, хотя продолжались много лет. Пожалуй, что их можно было пересчитать по пальцам двух рук, ну, может, с добавлением нескольких пальцев ног. Но они всегда встречались именно у старого дуба. В первый раз ему было восемь, в последний двадцать один.

Теперь, когда ему двадцать четыре, он снова здесь.

Он не поверил собственным глазам. Она была там. Она сидела на траве у реки, пристроив на коленях раскрытую книгу. Бледно-желтый зонтик бросал тень на ее шею, лицо и страницы книги.

Он не мог быть в точности уверен, что это именно она, потому что зонт наполовину скрывал ее. Но он знал, что это она. Да и кому еще там быть? Кроме того, что-то внутри него точно знало, что это она. Она не слышала его. Так же, как не видела. Он подошел к реке не с той стороны, как обычно, а опавших листьев на земле было не так уж много, чтобы они выдали его шорохом под ногами.

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru