Пользовательский поиск

Книга Исповедь рогоносца. Содержание - …И НЕСКОЛЬКО ПРИМЕРНЫХ МУЖЕЙ

Кол-во голосов: 0

…И НЕСКОЛЬКО ПРИМЕРНЫХ МУЖЕЙ

ГАСТОН, ГЕРЦОГ ОРЛЕАНСКИЙ

Месье,[1] брат Его Величества Людовика, Тринадцатого по счету, не слишком любил ездить верхом, разве что на охоте или по необходимости, как сейчас. Сегодня, в один из первых сентябрьских дней 1629 года, Месье спасался от гнева брата. Это бы еще ничего, но Месье вызвал не меньшее раздражение по собственному адресу у другой особы, человека, которого действительно следовало бояться, – кардинала де Ришелье.

К счастью, довольно скоро впереди показались толстые стены Нанси. Преодолев еще несколько лье, маленькое войско, служившее принцу кортежем, подобно урагану, пронеслось мимо будки привратника герцогского дворца. Люди и животные были сплошь покрыты пылью. Лошади роняли пену, подковы высекали искры из камней, которыми был вымощен двор. Удивленные охранники хотели было скрестить алебарды с новоприбывшими, но те, благодаря неожиданности своего появления, взяли ворота приступом. Их атаку было совершенно невозможно отразить. Хорошо хоть доблестным стражам хватило времени отступить, иначе они валялись бы в пыли прямо под копытами лошадей.

Всадники остановились в центре парадного двора, куда со всех сторон сбегались солдаты и слуги. Один из составлявших маленькое войско шестерых мужчин, с большим трудом укротив своего коня, который то и дело вставал на дыбы, абсолютно спокойно, так, будто все происходящее было самым обычным делом, сказал подбежавшему лакею:

– Отправляйся к герцогу Карлу и скажи ему, что Месье, брат Его Величества короля, только что явился сюда и просит приюта!

Слуга, мгновенно сменив подозрительность на величайшее почтение, низко поклонился всадникам и бегом отправился исполнять поручение. Всадник, давший ему это поручение, спешился и подошел к молодому элегантному господину, который кружевным платочком тщетно старался вытереть лицо, покрытое потом и пылью, увы, это оказалось невозможным – на лбу и щеках оставались темные полосы грязи.

– Вот вы и в тихой гавани, Месье! – сказал спешившийся господин звучным голосом, ярко окрашенным присущим южанам акцентом. – Мы добрались благополучно. В этом городе Вашему Высочеству уже нечего опасаться своего августейшего брата!

Гастон Орлеанский улыбнулся:

– Спасибо, дорогой мой Пюилоран! Ты объявил о моем приезде с видом, достойным полномочного министра. Я никак не пойму, действительно ли тебе со мной светит удача. Кстати, сумею ли спуститься с лошади? Я начисто разбит, старина, у меня ломит все кости от усталости. Эта жуткая дорога меня доконала. Боюсь, я буду выглядеть не лучшим образом у этих лотарингцев, о которых мне рассказывали, что они мощные, как дубы, и сильные, как турки! А все потому, что я не создан для войны, в отличие от моего братца-короля. Я мирный принц-домосед…

– Обопритесь на мою руку, монсиньор! Я помогу вам. Что же до впечатления, которое вы произведете на хозяев этого замка, тут у меня нет никаких сомнений!

И на самом деле, принц, которому к тому времени исполнился двадцать один год, несмотря на покрывшую его с головы до ног дорожную пыль, выглядел весьма привлекательным молодым человеком. Худощавый, светловолосый, с тонкими усиками, протянувшимися над розовыми губами и способными свести с ума не одну юную девицу… Стройный стан, нежный ласкающий голос и ко всему этому – пара голубых глаз, самых что ни на есть живых и веселых, очень похожих на глаза его отца, славного короля Генриха IV… Жаль только, что этим и ограничивалось сходство с Беарнцем! Гастон, увы, не перенял от отца ни отваги, ни чувства чести, ни, конечно, его политического гения. Но ведь надо же учитывать, что к появлению на свет младшего представителя французской короны имела не меньшее отношение и мать принца, толстая и вялая Мария Медичи!

Пока Гастон с трудом и при активной поддержке крепкого Пюилорана, который только что не нес его на руках, спешивался, на верхней площадке широкой лестницы подъезда герцогского дворца появилась весьма оживленная группа людей. Во главе шли сам молодой герцог Карл IV Лотарингский и его супруга Николь де Бар, которая была одновременно и его двоюродной сестрой.

Два принца встретились на полпути к входной двери и обнялись с таким пылом, какой вряд ли на самом деле чувствовали по отношению друг к другу.

– Ах, кузен! – воскликнул Гастон. – Ведь я явился к вам как проситель! Согласитесь ли вы дать приют несчастному изгнаннику, преследуемому родным братом?

– Мой дом и я сам – в полном вашем распоряжении, мой принц! – ответил Карл Лотарингский. – Пользуйтесь нами, как вам будет угодно, и считайте меня, очень вас об этом прошу, своим самым искренним другом!

Обменявшись таким образом любезностями, кузены еще раз горячо расцеловались, затем рука об руку направились ко входу во дворец. Карл знаком показал эскорту своего гостя, что ему надо следовать за хозяином.

Пока во дворе старинного замка герцогов Лотарингских происходила вся эта сцена, совсем молоденькая девушка, высунувшись из окна второго этажа, внимательно следила за церемонией приема нежданного гостя. Девушка была совершенно очаровательной: шестнадцать лет, тонкое, нежное личико с изящными чертами, застенчивый взгляд, молочно-белая, еще совсем по-детски, кожа и чудесные светлые глаза, светившиеся чистотой…

Внезапно из глубины комнаты, в которой находилось это прелестное дитя, послышался ворчливый голос:

– Ну же, хватит! Принцессе не пристало вот так выглядывать из окошка, будто она простая горничная! У вас будет достаточно времени сегодня же вечером насладиться обществом вашего кузена, когда наступит час ужина. Лучше подумайте о том, как подготовиться к этому!

Маргарита Лотарингская (она была младшей сестрой герцога Карла) послушалась совета гувернантки. Тем более что смотреть во дворе было уже совершенно не на что: принц вошел в дом. Теперь действительно надо было позаботиться о том, чтобы одеться и причесаться так, чтобы произвести на него самое выгодное впечатление.

По правде говоря, герцог Карл IV не слишком хорошо ладил с женой, но при этом герцогиня Николь была в наилучших отношениях со своей юной золовкой. Все последовавшие за приездом Месье дни она только и делала, что отвечала на вопросы девочки, понимая, что Маргарита совершенно простодушно и откровенно влюбилась в прекрасного принца. Маленькая герцогиня без устали слушала рассказы о его похождениях, а главным образом – о побеге из королевского дворца, и буквально засыпала свою старшую подругу вопросами.

– Ну, расскажите мне еще разочек, сестрица, почему король Франции преследует нашего милого принца и почему так гневается на него!

И тогда герцогиня Николь, стараясь сдержать улыбку, в который раз приступала к рассказу.

– Говорят, здесь была замешана любовь, душенька. Месье хотел жениться на сестре герцога Неверского, Марии де Гонзаго, о которой рассказывают, что она была чудо как хороша собой. Отец ее унаследовал герцогства Мантую и Монферрат, и она представляла собой блестящую партию, потому что стала очень богатой. Но ни король, ни королева-мать не желали этого брака. Не спрашивайте меня, почему, – быстро и с улыбкой добавила герцогиня, – ведь это дипломатические проблемы, в которых я сама ничего не понимаю. Кроме того, сначала король пообещал своему брату командование армией, отправлявшейся в Италию, как раз чтобы помочь новому герцогу Мантуанскому укрепить свои позиции, а потом в последний момент отказал. Месье ужасно разозлился. Он уехал в свое маленькое бургундское княжество в Домбе и устроил там настоящий мятеж. Вот и пришлось ему бежать, когда кардинал Ришелье послал туда войска…

Маргарита, поудобнее опершись подбородком на сложенные руки, жадно слушала. Взгляд ее, казалось, блуждал по дорогам вслед за принцем. Она никогда не уставала вновь и вновь переживать связанные с ним истории. Она помнила все. В восемнадцать лет он женился, несмотря на все свои протесты, на Марии де Бурбон-Монпансье, которая была на три года старше его. А меньше года спустя, когда его супруга скончалась, произведя на свет такую жизнеспособную и крепкую девочку, что все подумали: именно она забрала у матери все силы, – он очень сильно горевал и, не скрываясь от людей, день и ночь заливался слезами. Принц терзался страшными угрызениями совести, повторяя, что господь именно для того, чтобы наказать его за легкомыслие, отнял у него его дорогую принцессу… Правда, появление на горизонте Марии де Гонзаго мигом высушило его слезы и изгнало из его сердца безутешную скорбь…

вернуться

1

Monsieur – официальный титул старшего из братьев французского короля. (Прим. пер.)

36
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru