Пользовательский поиск

Книга Искушение искушенных. Содержание - Императрица и чужеземные дьяволы (Цы Си) (1852 год)

Кол-во голосов: 0

– Почему ты не хочешь меня выслушать? Кто тебе сказал, что я виновна?

– Кто? Да об этом говорит весь город, вся провинция до последнего крестьянина! В Нормандии не осталось клочка земли, который не взывал бы к мщению.

– Меня уверили, что д'Аше не убьют, а просто посадят в тюрьму, чтобы он больше никому не вредил… – жалобно пролепетала Шарлотта.

– С каких это пор Фуше проникся милосердием? – насмешливо бросил Брюслар. – Я не стану убивать вас, мадам, потому что вас ждет куда более суровое наказание. Жизнь вам будет сохранена, но я приказываю вам навсегда покинуть этот край. Если завтра я найду вас здесь, то выгоню из города у всех на глазах. Разумеется, вы можете обратиться к вашим новым друзьям, чтобы меня тоже зарезали… как д'Аше. Скажите им, пусть завтра устроят засаду в вашем доме, в этот же час!

Впервые маркиза осознала всю тяжесть своего преступления, ибо прочла приговор в глазах единственного мужчины, которого любила. В полном отчаянии она бросилась на колени перед шевалье и попыталась поймать его руку.

– Не осуждай меня, не выслушав, Робер! Вспомни, что я тебя люблю… и что ты тоже любил меня!

– На вашем месте, – процедил Брюслар, – я бы не стал напоминать о своей любви. Мне стыдно, что я внушил вам такую страсть. Что до меня… нет, мадам, я никогда, слава богу, не любил вас! Прочь с дороги!

Грубо оттолкнув с мольбой простертые к нему руки, он начал спускаться по лестнице, но на последней ступеньке остановился.

– Не забудьте: вы должны уехать не позднее завтрашнего утра! И считайте, что вы дешево отделались!

Через мгновение он исчез. Дверь с треском захлопнулась, и этот звук разнесся по дому, в котором остались только окровавленный труп и распростертая на полу женщина, напоминавшая надгробное изваяние…

На рассвете следующего дня Шарлотта де Вобадон навсегда покинула Кан. Она попыталась найти убежище в Париже, поскольку в большом городе было проще скрыть позорную тайну. Сняв небольшой домик в Бельвиле, она присвоила себе славное имя дяди, адмирала де Турвиля, в надежде, что все забудут о Вобадон. Однако секрет женщины в красной шали был в скором времени раскрыт, и вокруг Шарлотты образовалась пустота. Из ее двух сыновей младший умер в Кане несколько лет спустя, а старший доблестно служил Наполеону: он был капитаном драгунского полка Императорской гвардии и кавалером ордена Почетного легиона. Но Теодор де Вобадон ни разу не переступил порога парижского дома своей матери…

В одно зимнее утро 1848 года Шарлотту де Вобадон обнаружили мертвой в комнате, буквально заросшей грязью. Но мертвое лицо было нарумянено, как у деревянной куклы, и ни единого седого волоса не было в густых рыжих волосах. Она лежала с широко раскрытыми глазами, судорожно прижимая к груди наполовину истлевшую шаль из красного кашемира…

Императрица и чужеземные дьяволы

(Цы Си)

(1852 год)

– Сегодня ко мне прислал сватов твой двоюродный брат Жон Люй, – сказал Муянга племяннице. – Он хочет взять тебя в свой дом в качестве первой жены. Что мне ответить Жон Люю?

Обратившись с таким вопросом к будущей невесте, Муянга, бывший знаменосец императора, принадлежавший к древнему и благородному маньчжурскому роду, нарушил китайские обычаи, согласно которым девушку выдавали замуж, не спрашивая ее согласия. Однако у маньчжуров дело обстояло иначе, а старику очень хотелось увидеть улыбку на губах Е Хо Нала. Но эта семнадцатилетняя девушка уже давно научилась не показывать свои истинные чувства, поэтому она лишь низко склонилась перед дядей, спрятав ладони в рукавах синего шелкового платья, и прошептала:

– Твои желания станут моими, высокочтимый! Если ты хочешь отдать меня в дом Жон Люя, я безропотно подчинюсь твоей воле.

Муянга удовлетворенно вздохнул и протянул руку за янтарной трубкой, лежавшей возле него на серебряном блюде. Непроницаемое лицо Е Хо Нала внушало ему опасения: она могла и отказаться, ведь это такая странная девушка! Его племянница была слишком умна и чересчур упряма – любой разумный человек постарался бы побыстрее спровадить подобную девушку из своего дома, невзирая на ее поразительную красоту. Бывший знаменосец императора очень ценил спокойную жизнь и ничуть не возражал, чтобы Е Хо Нала попала в руки молодого и сильного мужа, который сумеет внушить ей должные понятия. Он широко улыбнулся, показав все свои зубы – точнее, те, что у него остались, а было их уже совсем немного.

– Ты славная девушка, Е Хо Нала… Завтра я пошлю сказать Жон Люю, что согласен, а потом обратимся к астрологам, чтобы узнать, какой день наиболее благоприятен для свадьбы. Теперь ступай к себе.

Е Хо Нала удалилась быстрым и легким шагом, почти скользя по выщербленным плитам старого дома, ибо ноги ее никогда не ведали пытки перетяжками – маньчжурских девушек не подвергали этому варварскому китайскому обычаю. Она направилась на кухню, где хлопотала дряхлая служанка – единственная в доме. Муянга принадлежал к знатному роду, но богатства не нажил, и обосноваться ему пришлось на аллее Прудов – в одном из самых бедных кварталов Пекина.

Прелестное личико Е Хо Нала оставалось по-прежнему бесстрастным, но сердце ее пело от радости. Она уже давно любила Жон Люя и много-много лун ждала этого дня, когда он попросит дядю отдать ее ему. Как она трепетала и боялась, что любовь другой женщины отнимет у нее этого красивого офицера Императорской гвардии!

Вскоре она покинет эту жалкую лачугу и переселится в небольшой, но очень изящный домик Жон Люя, расположенный прямо у стен Запретного Города.[4] У нее будет по меньшей мере две служанки, а главное – она станет женой самого красивого мужчины во всем Пекине! Несомненно, этот апрельский день 1852 года следовало отметить белым камешком…

Снимая кожуру с громадной тыквы, предназначенной для супа, Е Хо Нала вдруг принялась мурлыкать себе под нос песенку. Старая служанка, занятая чисткой котла, рассмеялась.

– Твое сердце веселится, молодая госпожа. Значит, скоро будет твоя свадьба.

– Откуда ты знаешь?

– Старухам многое известно. А любовь видно издалека.

Е Хо Нала ничего не ответила, но на губах ее заиграла улыбка.

Внезапно снаружи, с маленького двора перед входной дверью, послышался глухой звук гонга. Старуха, бросив котел, поспешила на зов, подгоняемая не столько долгом, сколько любопытством.

– Недолго пришлось Муянге отдыхать после обеда, – пробормотала она сквозь зубы.

Вернувшись через несколько минут на кухню, старуха уже не смеялась. Бросив на Е Хо Нала быстрый взгляд из-под своих морщинистых век, она произнесла дрожащим голосом:

– Молодая госпожа, в дом наш приходил евнух из дворца с распоряжением от Сына Неба. Кажется, нашему императору пришла пора выбрать себе супругу и наложниц… Приказ этот относится и к тебе тоже. Завтра ты должна пойти в Запретный Город и дожидаться там, пока тебя вместе с другими знатными маньчжурскими девушками не представят нашему владыке.

Е Хо Нала замерла с ножом в одной руке и с наполовину очищенной тыквой в другой. На ее гладком лице, как всегда, не отразилось ничего, но сердце бешено забилось от внезапно подступившей тревоги. Думая только о своей любви к Жон Люю, она совсем забыла о молодом императоре и об этом древнем обычае выбирать жену из какого-нибудь знатного маньчжурского рода. И вот ее приглашают в императорский дворец! Она знала, что Муянга держит сейчас в своих высохших руках свиток с желтой печатью – императорский приказ, которого нельзя ослушаться под страхом смерти.

Старуха тревожно вглядывалась в юное лицо, опасаясь увидеть на нем выражение муки. Но ничего не заметила – разве что крохотные капельки пота выступили на нежном лбу, у самых корней густых черных волос.

Опустив глаза, чтобы скрыть слезы, девушка вновь принялась чистить тыкву. Привычные к труду руки не дрожали, но сердце ныло от первой и такой тяжкой раны.

вернуться

4

Так назывался громадный императорский дворец. Запретный Город, в котором ночью мог находиться только один мужчина (сам император), существует до сих пор. (Прим. авт.)

82
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru