Пользовательский поиск

Книга Искренне Ваша. Содержание - Глава 31

Кол-во голосов: 0

На следующий день Хардинг в тюрьму не явился. Джек был разочарован: он надеялся с секретарем отправить письмо, чтобы оно быстрее дошло до Лайзы и не попало в чужие руки. Уже смирившись с тем, что придется отослать письмо днем позже, незадолго до ужина Джек услышал в коридоре торопливые шаги и стук в дверь.

Открыв дверь, Джек впустил секретаря.

– Хардинг, старина, может, сходим в подвал, пропустим по пинте эля?

Должники пользовались в тюрьме большей свободой, чём другие преступники, которых держали взаперти. Джек редко покидал камеру, но сегодня, во всем признавшись в письме, вдруг воспрянул духом, и ему нестерпимо захотелось эля.

– Идем, Хардинг, всего одну пинту!

– Нет, сэр, нам надо поговорить. – Хардинг тяжело опустился на единственный стул в камере, посидел, нервно подергивая веком, и вскочил. – Лучше вы сядьте, мистер Фэрчайлд. Вам нужнее.

– В чем дело? – Джек подался вперед, опасаясь самого страшного. – Лайза больна? Да что с ней?

– Только не волнуйтесь, сэр, – взмолился Хардинг, похлопал Джека по спине и усадил на стул. – Садитесь. Вот так. А я – сюда, на койку. Случилось нечто очень важное, мистер Фэрчайлд. Вы позволите звать вас по имени?

– Ну конечно, Хардинг, – торопливо разрешил Джек, сердце которого уже стремительно колотилось, едва не заглушая слова секретаря. Хардинг был единственной ниточкой, связывающей Джека с большим миром. – Умоляю, говорите скорее!

– С одной стороны, мне очень жаль, с другой – ничуть, ибо это событие все меняет, но так или иначе, это свидетельство тому, что, жизнь идет своим чередом, и…

– Хардинг! – вскипел Джек и ударил кулаком по столу. – Переходите к делу! Секретарь сглотнул.

– Ваш дед, лорд Татли, скончался. Две недели назад. Керби отправил письмо в Миддлдейл, а Джайлс переслал его мне в Лондон.

– Ясно. – Джек обмяк на стуле, пытаясь осознать печальное известие. И вправду печальное. Жаль, что он так и не помирился с дедом, не сказал «я прощаю тебя». Джек был готов простить старику все, не ожидая никакого вознаграждения. Как хорошо, что Лайза научила его великому искусству прощения! И как досадно, что дед умер в одиночестве… – Да упокоит Господь его душу…

– Вы понимаете, что это значит? – продолжал Хардинг.

Джек кивнул:

– Да. Когда новым бароном объявят меня, держать меня в тюрьме никто не станет.

– Вам незачем ждать, когда парламент объявит о переходе титула, сэр. Дед завещал вам все свое состояние. Вы можете сразу расплатиться с долгами. Вы уже не должник – наоборот, один из самых богатых людей Англии!

Джек уставился на него не веря своим ушам, потом закрыл лицо руками и разрыдался. И пока горячие слезы жгли ему пальцы, а боль терзала душу, он не переставал думать о Лайзе. Это она доказала ему, что ради близких можно пожертвовать собой. Она была готова отдать все ради своих любимых – как дед, в конце концов, все отдал ему, Джеку. Единственным предсмертным жестом он простил внука и признал свою ошибку.

Слезы кончились внезапно, едва Джек осознал, что произошло. Небывалое умиротворение снизошло на него. Когда он поднял голову, он уже ощущал себя лордом Татли – властным, сильным, готовым принять все блага и обязанности, которые налагает титул.

Удивляясь самому себе, он покачал головой и выразительно взглянул на Хардинга:

– Окажите мне одну услугу, старина.

– Конечно, сэр. Какую?

– Помогите выбраться отсюда.

– Все уже устроено, лорд Татли. – Хардинг покачал головой и усмехнулся. – Самому не верится, что я наконец-то могу назвать вас так. Благодаря мистеру Крэншоу все улажено. С банкирами он умеет находить общий язык, этого у него не отнимешь. Едва я сообщил ему о кончине вашего деда и условиях его завещания, как мистер Крэншоу тут же принялся хлопотать о вашем освобождении.

– И я безгранично признателен ему. – Джек взял со стола письмо. – Я хочу, чтобы Лайза Крэншоу получила это письмо еще до моего возвращения. Вы позаботитесь об этом?

– Да, сэр. Мы уедем отсюда только завтра, а письмо я отправлю сегодня же.

– Кроме того, до отъезда я хотел бы заглянуть к старому приятелю на Стрэнд. Он коллекционер. Повидавшись с ним, я наконец-то смогу стать степенным сельским сквайром.

– Вы хотите сказать, лордом? – церемонно поправил Хардинг. – Итак, я наконец-то стану секретарем члена парламента! Я всегда знал, что мне уготовано блестящее будущее. Кстати, сэр, миссис Брамбл согласилась стать моей женой.

– Поздравляю! Значит, отметим двойную свадьбу? – Джек радостно пожал секретарю руку.

– А мисс Крэншоу тоже приняла ваше предложение?

– Еще нет, но обязательно примет. На этот раз я не потерплю отказа.

Глава 31

К тому времени, как Джек вернулся в Миддлдейл, начался листопад. Осень вступала в свои права, напоминая обо всем, что случилось за последние несколько месяцев. Жизнь Джека изменилась решительно и бесповоротно. Это стало ясно, когда экипаж остановился перед домом в Крэншоу-Парке. Большей радости Джек не испытывал ни разу в жизни. Навстречу ему из дома выбежали Лайза и Селия, они смеялись и плакали, вскоре к ним присоединились Розалинда Крэншоу и Патриция Брамбл. Джек, Хардинг и Бартоломью Крэншоу поспешили покинуть экипаж, воссоединение состоялось.

Объятия и поцелуи продолжались бесконечно, и у Джека возникло волнующее ощущение, что впервые в жизни он очутился дома. Это его семья. Здесь все его любят. Он – герой-победитель, дамы восхищаются им и не устают баловать его. В гостиной Джек неутомимо блистал остроумием и посвящал все семейство в новейшие столичные сплетни, но не мог дождаться, когда наконец останется вдвоем с Лайзой. По ее взглядам, то пылким, то мечтательным, он понял, что и она с нетерпением ждет этого момента.

К удивлению Джека, Лайза предложила ему устроить пикник за кладбищем. Компаньонами она выбрала тетю Патти и Хардинга, хотя и понимала, что это излишняя предосторожность. Но Джек не заметил в ней никаких перемен. Лайзе не терпелось открыть ему правду, она не сомневалась, что он будет в восторге.

Они сидели на траве, ели и пили, смеялись и подставляли лица прохладному осеннему ветру. Потом Лайза опять предложила Джеку прогуляться до затерянного в саду коттеджа. Рука об руку они побрели между рядами яблонь, наслаждаясь одиночеством и любуясь багровыми, оранжевыми и золотистыми листьями, похожими на перья сказочных птиц.

– Ты получила мое письмо? – спросил Джек.

– Нет, – солгала Лайза, решив заставить его поплатиться за обман несколькими минутами неизвестности.

– Что? Не получила письмо из Лондона?

– Нет, дорогой, я ничего не получала. А что было в том письме? Что-нибудь важное? – с притворной озабоченностью спросила она.

– Важное? Для меня оно важнее Великой хартии вольностей!

Лайза лукаво рассмеялась:

– Господи, как серьезно ты к себе относишься! Так что было в письме, дорогой?

– Я признавался тебе в любви и предлагал выйти за меня замуж.

– Принимаю ваше предложение, сэр.

Он запрокинул голову и рассмеялся:

– Слава Богу! А я уж думал, что придется похищать тебя и везти в Гретна-Грин!

– Кстати, о письмах: вчера я как раз получила одно, от миссис Холлоуэй.

Последовала пауза.

– Вот как?

– Да. – Лайза вздохнула. – Она пишет, что получила мои письма, и радуется, что они дошли до меня. Она уже оправилась от той страшной болезни, по вине которой предпоследнее письмо мне она была вынуждена диктовать служанке.

Лайза подавила улыбку, ожидая ответа. Но услышала только сдавленный звук, похожий на кашель.

– Ты слышал, Джек? Еще миссис Холлоуэй усердно нахваливает надежность и расторопность королевской почты: ей известно, что письма в безопасности, особенно в конце пути, в доме номер два по Хенли-стрит. – И она…

– Лайза! – перебил он, остановился и притянул ее к себе. – Ты дразнишь меня, плутовка!

– Ты думаешь? – засмеялась она.

56
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru