Пользовательский поиск

Книга Идеальная невеста. Содержание - Глава 16

Кол-во голосов: 0

Ей не хотелось думать о сэре Рексе, но она должна была увидеться с ним и объяснить, что их помолвка — ужасная ошибка. Она была уверена, что разочарует его, когда разорвет помолвку. Но он справится с этим и найдет другую женщину, красивее и моложе, и гораздо более страстную в постели, чем была бы она. А она вернется в Херрингтон‑Холл, в свою спокойную жизнь. Пусть он женится на здоровой женщине, а не на сумасшедшей. То, что она сейчас делает, в конечном счете будет лучше и для него.

Но ее сердце тяжело поворачивалось в груди, как от смятения или испуга. Бланш снова выпила воды. Она отказывалась впускать в свою душу смятение, испуг и все остальные чувства тоже. У нее заныли виски. Боль была слабая, но Бланш словно ножом обрезала все свои мысли. Думать о сэре Рексе опасно. Любая мысль и любой поступок опасны. Она должна сохранять спокойствие, чего бы это ни стоило. Она не должна давать волю своему сердцу. Поэтому она стала думать об агентах и делах, которые ждали ее в Лондоне. Она совершенно не представляла себе, как сможет разобраться в финансовых делах отца. Придется нанять помощника, подумала она. И еще одна проблема — поклонники. Она больше не ищет себе мужа и не выйдет ни за кого из них. Но избавиться от этой толпы мужчин будет нетрудно.

Если в свете начнут шептаться, что она сошла с ума, все поклонники разбегутся.

— Ох! Что случилось, миледи? — прошептала Мег и обхватила себя руками.

Бланш вздрогнула, потом улыбнулась и ответила:

— Я пришла в себя, Мег. Вот и все. Не горюй так сильно. Мне не терпится снова оказаться дома. Мне надоела деревня. А тебе нет?

Мег только смотрела на нее растерянно и с жалостью, а потом медленно спросила:

— Но как же сэр Рекс? Это его раздавит.

Сердце Бланш пронзила тревога. Она не хотела причинять боль сэру Рексу.

Она прижала руки к щекам. У нее перехватило дыхание и заболела грудь.

Пожалуйста, перестань, пожалуйста, перестань, пожалуйста, перестань!

Бланш опять дышала нормально. Она вернулась в свое серое спокойное убежище.

— Я сейчас поговорю с сэром Рексом. Поторопись, Мэг.

Так будет лучше всего и для нее, и для сэра Рекса. В этом Бланш не сомневалась.

Рекс, грохоча костылем, вошел в башенную комнату и сел за стол. Он улыбался. Этой ночью ожеребилась его любимая кобыла, но не это было причиной его прекрасного настроения. Он смотрел на лежавшие перед ним бумаги, но вместо них видел перед собой Бланш — такую чудесную, такую добрую и даже теперь такую невинную, что она трогала его душу так сильно, как еще не трогала ни одна женщина. Он был безумно рад, что стал первым мужчиной, который занимался с ней любовью. И он будет последним.

Он бросил взгляд на настольные часы. Уже полдень. Она, наверное, уже проснулась. Правда, они занимались сексом четыре раза подряд, так что она, может быть, еще не встала. Этой ночью он не хотел быть эгоистом и заботился о том, чтобы не сделать ей больно, но она была так же ненасытна в любви, как он. Наконец, он твердо сказал, что им пора спать, и она уснула в его объятиях. Ее маленькие ладони прижимались к его груди.

От одной мысли о ней его тело возбудилось. Без сомнения, он самый счастливый мужчина на земле. И теперь уже поздно что‑нибудь менять или отступать. Он по уши влюблен в свою невесту. А если быть честным перед собой, то, может быть, он любит ее уже восемь лет.

Его дверь была широко раскрыта, но кто‑то постучал в нее. Рекс поднял взгляд от стола, увидел Бланш и заулыбался, но улыбка сейчас же застыла на его лице. Он поднялся на ноги и замер. Выражение ее лица было таким странным, что в первую секунду он не узнал ее. Она была похожа на прекрасную фарфоровую куклу.

— Сэр Рекс? Могу я сказать вам пару слов? — спокойно и без улыбки спросила она.

И в это мгновение он понял, что все пропало, растаяло как дым. Его сердце на секунду остановилось от уверенности, что сейчас его жизнь разлетится на куски. Он совершенно точно знал это и боялся этого.

Выходя к ней навстречу из‑за стола, он старался успокоиться. Что‑то не так — это он видит. Но может быть, Бланш просто устала. А если дело и в чем‑то другом, то все можно поправить. Теперь они любовники. Они не только помолвлены. Прошедшей ночью они были вместе в страсти и любви. В этом он не ошибается. А может быть, как раз ошибся?

— Доброе утро, — сказал он. Теперь его сердце стучало громко и беспокойно.

Бланш улыбнулась и произнесла:

— Доброе утро, сэр Рекс. Не уделите ли вы мне минуту вашего времени?

— У меня всегда найдется минута для тебя, — ответил он, и это было сказано не из вежливости.

Он пристально смотрел в ее глаза, но не мог разглядеть в них никаких чувств. Они стали тусклыми и были словно окутаны дымкой. Эта Бланш не была похожа на ту женщину, которой было так хорошо прошедшей ночью, которая несколько раз кричала от страсти — впервые в своей жизни. В ней не было того сияния, которое излучают влюбленные женщины.

Она жалеет о том, что было.

Разве он не знал, что, если займется с ней любовью, она потом будет жалеть об этом?

— Ты несчастна, — сказал он ей прямо. В этот момент он был отвратителен себе до тошноты.

По лицу Бланш скользнула и растаяла улыбка.

— Я поняла, что мне нужно вернуться в город.

Его широко раскрытые глаза потрясенно смотрели на нее. Он взглянул в окно башни: карета Бланш въезжала во двор. Он резко повернулся к Бланш:

— Значит, ты уезжаешь от меня.

Она снова улыбнулась. Это была искусственная улыбка — такая, которую художник старательно рисует на прекрасном лице фарфоровой куклы.

— Сэр Рекс, вы были самым любезным из всех хозяев. Я никак не ожидала от вас такого великодушия, но я, без сомнения, слишком долго навязываю вам свое общество.

Бланш бросает его. У Рекса закружилась голова. Он ухватился за костыль, но головокружение не проходило.

— Ты бросаешь меня.

На этот раз Бланш не улыбнулась, и Рекс был благодарен ей за это.

— Я не хочу быть причиной скандала. Но я немного подумала и решила, что наша помолвка была ошибкой. Мне очень жаль. Но вы сможете найти себе жену лучше меня и обязательно ее найдете.

— Убирайся вон! — крикнул он, задыхаясь.

Перед ним стояла только красивая светская женщина и говорила с ним без всяких признаков какого‑нибудь чувства. Значит, она не любила его. Значит, она еще одна светская сука‑предательница.

Она вздрогнула и сказала:

— Простите меня!

Он попытался овладеть собой, но не смог. Он чувствовал только боль, гнев и ненависть.

— К черту! Убирайся вон!

Она беззвучно ахнула. Что‑то наконец блеснуло в ее широко раскрытых глазах.

Рекс поднял свой костыль и обрушил его на ближайший к себе предмет — лампу на столе.

— Убирайся вон! — прорычал он снова.

Бланш убежала прочь.

Рекс стал падать, всей своей тяжестью ударился о стол, но сумел ухватиться за него и удержался на ногах, однако сбросил со стола все, что на нем было. Потом он схватил костыль и стал бить им по крышке стола. Только когда костыль сломался пополам, он сдался, взревел как зверь и устало опустился на пол.

Когда он услышал, что ее карета отъезжает, он все еще сидел на том же месте, ошеломленный, уткнувшись лицом в свое единственное колено.

Глава 16

Снова проходя по просторным, роскошно обставленным комнатам и длинным коридорам Херрингтон‑Холл, Бланш чувствовала, что поступила правильно, когда вернулась домой. Хотя почти в каждой комнате она проходила мимо кого‑то из прислуги, здесь было тихо и спокойно, а ей сейчас, как никогда, был нужен покой. Но возвращение оказалось не таким, как она ожидала. Она почему‑то думала, что, вернувшись домой, вернется и в ту жизнь, которую вела до безрассудной поездки в Лендс‑Энд. Но произошло что‑то странное: прежняя жизнь не вернулась, возникло только ее обманчивое подобие.

Дело было вот в чем. Хотя Бланш больше не стояла на смертельно опасном краю отвесной скалы, она остро чувствовала, что всего один неверный шаг может отбросить ее назад — на границу безумия. Она должна оставаться в сером тумане, плавать в нем, ничего не чувствуя, закутавшись в свою сдержанность, как в плащ. Она боялась почувствовать даже самый слабый намек на удовольствие или сожаление. Но чувства жили в ее сердце и громко кричали, требуя, чтобы она выпустила их на волю. Бланш знала это. Она прилагала огромные усилия, чтобы оставаться бесчувственной, и каким‑то образом ей это удавалось. С тех пор как она уехала из Корнуолла, прошло три дня. За это время не было ни одного приступа воспоминаний, но ей не стало от этого спокойнее. Она твердо решила, что не позволит себе сойти с ума.

62
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru