Пользовательский поиск

Книга Девон: Сладострастные сновидения. Страница 15

Кол-во голосов: 0

Хантер остановился в шаге от нее. Да, ничего не скажешь, храбрости ей не занимать. Даже мужчина в такой ситуации скорее всего валялся бы в ногах, умоляя о пощаде. Не то леди Дэвон Макинси. Ее глаза как бы говорили: ну, делай свое черное дело и будь ты проклят!

Хантер почувствовал, как кровь вскипает у него в жилах. Что же такое есть в этой женщине, отчего он сразу загорается, стоит ей только взглянуть на него своими зелеными глазищами? Он встречал женщин и более чувственно-страстных и даже более красивых, пожалуй, однако эта девушка действует на него так, как будто что-то проникает ему под кожу и начинает зудеть, зудеть — прекратить этот зуд можно, он наверняка знает, только одним способом — затащить ее в постель. Да, хорошее слово — зуд, это самое точное определение того, что он испытывает, когда видит ее. Хантер сам улыбнулся своим мыслям. Хантер сделал глубокий вдох.

— Ну, а теперь, леди Дэвон Макинси, я думаю, самое время, чтобы вы все объяснили, наконец, — и без этих штучек с сестрами-калеками и слепой мамашей. Слушаю.

Дэвон вспомнила эту придуманную ей тогда впопыхах историю и невольно улыбнулась. Да уж, глупее трудно было сляпать.

— Можете смеяться, сколько угодно, миледи. Но скоро вы пожалеете о том, что меня дурачили.

Жесткий тон его слов вернул ее к печальной действительности; да, дальше отпираться смысла нет. Она посмотрела на него.

— Я вас не дурачила. Я просто пыталась что-то сделать для того, чтобы вы не отправили меня в Ньюгейт. Все, что я говорила и делала прошлой ночью, было подчинено этой цели.

Хантер слушал ее в пол-уха. Он буквально тонул в море ее зеленых глаз. Сердце забилось чаще. Его тело отозвалось на ее присутствие — такое близкое, такое почти интимное — естественной реакцией мужчины. Он почувствовал, как там, внизу, под обтягивающей тканью его черных бархатных панталон все набухает и твердеет. Он вспомнил вкус ее губ. О, какое это было воспоминание! Он приблизился к ней так, что складки его изящно завязанного галстука коснулись скрещенных на груди рук Дэвон.

— А что бы вы сделали сегодня, леди Дэвон, ради того, чтобы я не раскрывал вашей тайны?

Дэвон нервно облизнула губы. Она видела опасность, но была бессильна отвратить ее. В его руках была ее жизнь — и жизнь ее бабули. Она сглотнула и опустила ресницы.

— Все, что вам будет угодно.

— Какая ты лапочка, Дэвон! Нетрудно догадаться, что будет угодно мужчине, который несколько долгих недель был лишен женского общества, — произнес Хантер, отгоняя от себя мысли, что не слишком-то красиво так пользоваться бедственным положением женщины. В конце концов, убеждал он сам себя, она не более, чем обычная воровка, и, при всех своих туалетах и высоком титуле, мало чем отличается от той обитательницы лондонского дна, за которую она себя выдавала прошлой ночью. Наверняка, она не очень-то привержена каким-либо моральным принципам. Так что он с ней будет миндальничать? Да она и не прочь будет переспать с ним — не такая уж большая цена за свободу. Должна же она чем-то расплатиться с ним за то, что он не передаст ее в руки полиции.

Слезы выступили на глазах у Дэвон, она быстро-быстро заморгала, чтобы остановить их. Подчеркнуто грубым голосом она повторила:

— Я сделаю все, что вам будет угодно, если вы дадите мне слово не говорить никому о том, что вы знаете обо мне. Я прошу не за себя, а за тех, кого я люблю.

Хантер наклонился к ее трепещущим губам. Его руки сомкнулись на ней, прижали ее к его алчущему телу. Даже через несколько слоев своих юбок Дэвон ощутила прикосновение чего-то твердого и горячего. Было противно, но она заставила себя не двигаться: пусть делает, что хочет. Она слегка вскрикнула, когда его язык, раздвинув ее зубы, проник ей в рот. Она знала, что он ждет, когда ее язык тоже начнет отвечать ему, но нет, этого он не дождется. Ей и так пришлось собрать всю силу воли, чтобы удержаться и не забарабанить по нему кулачками. Он ее всего лишь поцеловал, но ощущение у нее было такое, что он ее уже изнасиловал — и духовно, и физически.

Хантер оторвался от губ Дэвон и поглядел на нее сверху вниз. Нахмурился. Кожа у нее приобрела какой-то пепельно-серый оттенок, глаза зажмурены, на лице — выражение как у великомученицы. Розовые губы сжаты — вся она воплощение мятежного протеста. «Черт бы ее подрал, — подумал Хантер, — это уж прямо извращение какое-то». Если бы любая другая женщина так отреагировала на самое первое его прикосновение, он тут же повернулся бы и ушел. Но эта штучка уж столько раз его морочила — так стоит ли принимать за чистую монету вот эту ее реакцию? Может быть, она такая же подлинная, как и ее многочисленные истории? Будь он проклят, если опять попадется на эту липу.

— Так не пойдет, Дэвон. Ты так легко у меня с крючка не слезешь. Ты согласилась на все, и я не собираюсь от этого отказываться. Я тебя пока отпускаю, но завтра вечером не позже восьми — жду тебя в дядюшкином доме. Ясно?

Дэвон открыла глаза и уставилась на него молча — говорить она не могла.

Хантер улыбнулся, но теплоты в этой улыбке не было.

— Дорогу ты знаешь, так что об этом говорить тебе не нужно. На этот раз, пожалуйста, через парадную дверь. Это будет удобнее, чем через садовую калитку.

Он выпустил ее из объятий и повернулся, чтобы уйти.

— А что ты сделаешь, если я не приду? — в вопросе Дэвон слышалось отчаяние.

Хантер даже не обернулся.

— Думаю, что ответ ты уже знаешь. Кстати, мне даже не будет нужды обращаться в полицию за розысками и выдавать нашу маленькую тайну. Я знаю, кто ты, и всегда смогу тебя найти. Со мной так просто у тебя не выйдет. Нашу договоренность тебе придется выполнить.

Хантер открыл балконную дверь и вышел в зал, оставив дрожащую Дэвон на балконе. Она снова закрыла глаза, откинула голову, вдохнула сырого ночного воздуха. Проиграла, проиграла! И у нее меньше двадцати четырех часов свободы — а потом придется заплатить Хантеру Баркли по счету.

Дэвон встряхнула головой и обеими руками вцепилась в балюстраду. Нет, она до конца будет бороться, она не смирится с поражением. У нее есть время, за которое она должна найти способ отделаться от этих приставаний Хантера Баркли, и она его найдет.

Она услышала какое-то хихиканье внизу. А, это Эми Фергюсон; Нейл Самнер тащит ее в мокрый сад; любовные игры… Она прищурилась, провожая парочку задумчивым взглядом. Вот они исчезли в тени деревьев…

Так, подумаем, какие же у нее варианты? Пожалуй, единственный — это скрыться, исчезнуть до тех пор, пока Хантер не покинет Англию. Она уедет в Макинси-Холл. Но до этого надо расплатиться с кредиторами.

Ее взгляд вновь вернулся туда, где она в последний раз видела фигуры удалявшихся под сень деревьев лорда Самнера и Эми Фергюсон. Она улыбнулась. Да, ее надежды поправить свои дела путем брака с Нейлом сегодня рухнули. Но лорд Самнер может помочь ей по-другому. Она однажды слышала, как он хвастался какому-то другу, что всегда предпочитает оплачивать свои карточные долги сразу — чтобы не будить ночью своего банкира или что-то там записывать, кому он должен. Поэтому он всегда держит приличную сумму наличных наготове у себя дома. Тогда она еще подумала — надо же, какой деликатный и добрый — банкира ему жалко. Теперь-то она знала его лучше. И кстати, он ей должен компенсировать потерянные почти два месяца; ее время — это чего-то да стоит.

Улыбка стала еще веселее. В первый раз на протяжении своей карьеры взломщика она не чувствовала никаких угрызений совести: она возьмет деньги у одного мерзавца, чтобы освободиться от другого.

— Домой, — пробормотала она как сомнамбула, имея в виду скорее Макинси-Холл.

Она покинула бал с высоко поднятой головой, не оборачиваясь. Леди Агате она ничего не сказала. Она ей неплохо заплатила, а теперь в ее услугах больше не нуждается Лондонский свет — не для нее. Она забирает всю семью — и в Макинси-Холл. Там их место.

— Домой, Уинклер, переодеться, — сказала она, когда он подсаживал ее в кабриолет. — Сегодня у нас будет работенка.

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru