Пользовательский поиск

Книга Девон: Сладострастные сновидения. Содержание - Глава 7

Кол-во голосов: 0

Крики «Стой, во имя короля!», «Держите их!» — сопровождали Хантера, когда он гнал жеребца в сторону порта. Там его ждал корабль, экипаж был наготове. Мордекай поднимет якорь сразу же, как только они окажутся на борту.

Хантер бросил взгляд на Дэвон. Она мирно спала, прижавшись к его груди. Одной рукой она подперла щеку, густые ресницы скрывали ее таинственные зеленые глаза. Она выглядела совсем ребенком. Хантер покачал головой. Ее как будто ничто не трогает в этом мире! Как она могла уснуть в такой момент? Он оглянулся: преследователи отстали. Все вроде хорошо — кроме того, что все планы, которые он связывал со своим пребыванием в Лондоне, рухнули.

Хорошо еще, что он закончил все свои дела до начала суда. Теперь колонистам обеспечен непрерывный приток денег и оружия. Он хотел остаться еще на недельку, чтобы хоть немного, впервые за много лет отдохнуть и развлечься.

Он горько усмехнулся. Видимо, всю жизнь он будет устраивать судьбы других. Его родители умерли, когда ему было шестнадцать лет, и с тех пор каждый раз, когда он хотел выкроить время для себя, кто-нибудь оказывался в беде и надо было оказывать ему помощь. Да и вообще времени-то почти не оставалось: на его плечах был присмотр за сестрой, Сесилией, и за имением — Баркли Гроув. А тут еще умер отец Элсбет, и пришлось еще заниматься делами ее поместья — Уитмэн Плейс.

Хантер не жаловался на судьбу. Отец воспитал в нем чувство ответственности. С пяти лет он начал посвящать сына в дела управления имением, и ко времени смерти родителей Хантер знал все о плантации и остальных предприятиях Баркли в Америке. Но детства у Хантера почти что и не было…

Хантер снова взглянул на Дэвон. Вот и еще одна обуза! В лице появилось какое-то ожесточение. «Эти женщины! — подумал он почти в отчаянии. — Сколько с ними хлопот… Одна Сесилия стоит дюжины… Одна выходка за другой — терпения не хватает на эту шестнадцатилетнюю строптивицу!» Конечно, он ее разбаловал. Она была совсем ребенком, когда родители умерли, и он старался всячески ей угождать, чтобы она не ощущала потери.

Мысли Хантера перешли на других женщин в его жизни. Элсбет… В отличие от его сестры, она никогда и ничего не требовала. Но в результате Хантер считал себя еще более обязанным по отношению к ней. Еще когда они были детьми, все окружающие рассматривали их как пару, как будущих мужа и жену. Он тоже так считал. Пора устраивать свою жизнь, пора заводить семью и наследников. Жениться на Элсбет вполне разумно и с точки зрения деловых интересов. Объединив Баркли Гроув и Уитмэн Плейс, он станет крупнейшим плантатором Виргинии. Когда колонии завоюют независимость и возобновится торговля, он сделает огромные прибыли на табаке.

Он снова взглянул на покрытое грязью и пылью лицо Дэвон. По крайней мере, по отношению к ней он уже сделал достаточно. Хватит. Доберутся они до Баркли Гроув, и она начнет работать на плантации, как и остальные ссыльные. Так и кончатся их странные отношения. Она не выдала его тайну, он за это спас ее от смерти. Теперь он больше ничего ей не должен.

Лицо Хантера просветлело. Он улыбнулся и нежно провел рукой по щеке Дэвон. А ведь приятная обуза, ничего не скажешь! Длительное путешествие может оказаться очень и очень приятным, если она согласится отблагодарить за то, что он ее выручил. Улыбка стала шире. Наверняка согласится — особенно если узнает, что у него в руках все ее бумаги и сама жизнь.

Хантер почувствовал что-то вроде угрызений совести, но отогнал всякие мысли о том, что он замыслил недостойное дело. Дэвон Макинси — это его собственность, он вправе делать с ней, что хочет. А она наоборот не может ничего от него требовать или на что-нибудь рассчитывать.

Его охватила волна возбуждения. Он свободен — свободен чувствовать, свободен жить. Бессознательно он покрепче прижал Дэвон к себе. Он ей не принадлежит, а вот она — да, она — его!

Глава 7

Луч солнечного света, пробившись через иллюминатор, коснулся лица Дэвон, проник сквозь густые ресницы, закрытые веки. Очнувшись от забытья, она остановилась взглядом на подвешенном к потолку фонаре; он раскачивался: туда-сюда, туда-сюда. Секунда, и лицо ее исказилось, она побледнела. Она вскочила, закрыв рот рукой. Огляделась, увидела в углу фарфоровый горшок. Не видя ничего вокруг, она устремилась к нему и извергла в него содержимое своего желудка.

На лбу выступили крупные капли пота. Она повернулась и кое-как добралась обратно до помятой койки. Рухнула лицом вниз на матрац. Боже, как ей плохо, умереть бы сейчас! Длинные, стройные ножки упирались в пол, руки она тоже спустила по обе стороны койки; она лихорадочно заглотнула воздух — может быть, это уймет тошноту. Слава богу, желудок вроде немного успокоился, но тут она почувствовала приближение другого бедствия. В голове как будто кто-то начал бить молотом по наковальне, а в виски вонзилось множество иголок. А вот и новый приступ рвоты — снова к горшку.

Между приступами рвоты Дэвон пыталась разглядеть полными слез глазами, где она и что ее окружает. Нет, она ни о чем не может думать. Единственное, что она смогла — это добраться обратно до койки и закрыть голову одеялом. Она попыталась вспомнить, как она сюда попала, найти причину, почему ей так плохо — и не могла. Она помнила только, как выпила из пузырька, который ей дала Монахиня, и после этого — ничего, черная пустота. Должно быть, ее все-таки повесили, и она теперь в чистилище, начинает искупление своих грехов.

Она не услышала ни как щелкнул хорошо смазанный замок, ни как открылась дверь каюты и в нее хлынула струя свежего воздуха. Она не почувствовала, что в каюте кто-то посторонний, пока звук мужского голоса горячими свинцовыми шариками не раскатился по ее раскалывающейся от боли голове. Она вскрикнула.

— Ну, как, не пора ли проснуться и взглянуть на мир, госпожа?

Острая боль пронзила череп, и Дэвон в отчаянии закрыла уши руками, чтобы ничего не слышать. Впрочем, голос как будто знакомый; где-то раньше она его слышала Дэвон медленно стянула с головы одеяло и краешком глаза взглянула на мужчину, стоявшего у ее ложа. На нее смотрел Хантер Баркли, в лице его не было ни капли сочувствия к ее печальной участи.

Дэвон зажмурилась; вот сейчас она откроет их снова и окажется, что Хантер Баркли — это не более, как продукт ее больного воображения. Нет, ее худшие опасения подтвердились. Хантер стоял по-прежнему, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, сохраняя равновесие. Дэвон устало вздохнула. Нет, она не в чистилище. Это было бы слишком хорошо. Она уже в аду, и Хантер Баркли своим присутствием и видом подтвердил то, что она впервые подумала еще там, в Лондоне: что он не кто иной, как сам дьявол во плоти.

Взгляд Дэвон остановился на нем. Уже во время их первой встречи она отметила, что он видный мужчина. Теперь, однако, почтенный лондонский джентльмен бесследно исчез. Вместо него стоял какой-то громила в свободно висевшей на нем белой рубахе с длинными широкими рукавами. В открытом ее вороте виднелась поросшая густыми волосами грудь. Тонкую талию охватывал широкий черный пояс с золотой пряжкой. Узкие бедра, мускулистые ноги — в нанковых брюках. Странно, но он был босиком. Дэвон отвела глаза от его босых ступней, посмотрела ему в лицо: он глядел на нее с насмешливой улыбкой.

— Я вам нравлюсь, мисс Макинси?

У нее не было никакого желания болтать с этим наглецом, и, чувствуя, что голова у нее болит все больше и больше, Дэвон отвернулась от него, вновь натянула на голову одеяло и пробормотала:

— Оставьте меня в покое.

Но от него так просто не отделаться. Резким движением он сорвал с нее одеяло и швырнул его на пол.

— Давай-ка вставать! Залежалась уже, он взял ее за лодыжку и слегка потянул с койки.

— Убери руки, ты, животное! — завопила она, вцепившись в матрац и пытаясь свободной ногой лягнуть его. К ее ярости он схватил и вторую ее лодыжку; резкое движение — и она вместе с матрацем оказалась на полу. Мужская рубашка, которая была на ней, задралась, обнажив стройные бедра.

23
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru