Пользовательский поиск

Книга Девон: Сладострастные сновидения. Содержание - Глава 2

Кол-во голосов: 0

Дэвон упрямо выставила свой маленький подбородок, ее нижняя губа дрожала. В зеленых глазах горели боевые огоньки. Из опыта своего общения с папашей она усвоила, что милостей от кровных родственников ей ждать нечего. Леди Макинси, конечно, сейчас пошлет за шерифом, и ее за ее преступление повесят. С недетской отрешенностью она уже смирилась с этой своей судьбой, но она не могла позволить, чтобы эта женщина несправедливо обвиняла Хиггинса. Он был единственный во всем имении, кто хоть иногда находил для нее доброе слово, и он сейчас ей хотел помочь.

— Ваш милость, пусть меня повесят, но в моих преступлениях Хиггинс не замешан. Он хороший человек.

— Ваша милость, — автоматически поправила леди Макинси, чувствуя, как в ней нарастает восхищение перед тем, как себя ведет эта малышка. Она такая смелая, даже вызывающе смелая, готова взять на себя всю вину, но защитить дворецкого. — Почему это он не замешан? Ведь он тебя сюда привел!

— Ваша милость, — Дэвон постаралась отчетливо выговорить правильное окончание, это далось ей не без труда. — Я же не прошу вас меня помиловать, но если Хиггинс в чем и виноват, то только в том, что у него доброе сердце. Он не хотел вас обидеть. Он просто пытался помочь мне. Он хороший человек, ваша милость.

Решительное выражение лица и горящие глаза не могли не произвести впечатление на леди Макинси. Да, эта девочка многое унаследовала от Макинси — не только внешность. Холодок пробежал по спине у хозяйки дома.

Она отвела взгляд от ребенка. Колин, мой дорогой, любимый сыночек, взывала про себя, с отсутствующим видом перебирая складки своей темной юбки. До сих пор она внутренне готова была оправдать все, что Колин натворил за свою короткую жизнь; это было его дело; он был ее сын, она его любила и не хотела быть его судьей.

Она печально вздохнула. Да, конечно, это его ребенок, несомненно. Но признать его это значит и признать, что Колин был порочной и безответственной личностью, что он жил как хотел, не думая ни о ком, кроме себя самого.

Подумать только — обрек на такое существование своего ребенка, свою плоть и кровь!

Тяжело…

Она протянула к Дэвон дрожащую руку и взяла ее за упрямый подбородок. Это и ее вина. Она не обращала внимания на поведение сына, и вот дошло до того, что эта девочка от голода уже начала воровать!.. Она перевела взгляд на своего дворецкого: он стоял весь вытянувшись, с тревогой ожидая ее решения, которое должно было определить не только судьбу Дэвон, но и его собственную. На ее губах появилась слабая улыбка.

— Мне давно надо было бы это понять.

Хиггинс облегченно вздохнул. Он почувствовал, какая мука была в ее словах, и кивнул:

— Каждый может совершить ошибку, леди, это не преступление. Преступление — это когда знаешь правду и не пытаешься ничего изменить.

Леди Макинси тоже кивнула:

— Спасибо, Хиггинс. Я не забуду, что ты для меня сделал.

— Не стоит благодарности, миледи, — ответил Хиггинс с удовлетворенной улыбкой.

Дэвон ничего не понимала: о чем это они там говорят? Теперь уже леди ведет себя так, как будто Хиггинс — это ее старый друг, который ей сделал что — то хорошее. Она переводила взгляд с одного взрослого на другого, пытаясь разрешить эту загадку.

Леди Макинси снова обратила на нее свое внимание; морщины разгладились в широкой улыбке:

— Дэвон, я не пошлю тебя к шерифу, но здесь ты тоже жить не будешь.

Дэвон бросила тревожный взгляд на Хиггинса и быстро — быстро замотала головой:

— Я больше не буду красть. Обещаю. Не отсылайте меня в приют.

— Я тебя пошлю не в приют. Ты будешь учиться. В институте благородных девиц госпожи Камерон.

Дэвон взглянула на леди Макинси как на сумасшедшую:

— Я не благородная девица.

— Скоро станешь. Научишься всему, чему учит госпожа Камерон, и вернешься сюда в качестве моей наследницы.

Наверняка старуха рехнулась. Дэвон отступила назад и красноречиво взглянула на Хиггинса. Он ласково ей улыбнулся:

— Все верно, Дэвон. Ты же внучка леди Макинси.

— Да я знаю! — ответила Дэвон, и в ее тоне прозвучало: а кто же в этом может сомневаться?

— Тогда ты понимаешь, почему надо поступить в институт госпожи Камерон. Моя наследница не должна жить и работать в кухне, не должна поступать и говорить как какая — то судомойка. Она должна быть леди во всех отношениях.

Леди Макинси вновь перевела взгляд на Хиггинса и начала раздавать указания. Вещи Дэвон — в восточный флигель, в комнату под ней. Потом — вызвать портниху из Лондона. Сама она пока напишет письмо госпоже Камерон о том, что к ней в ближайшее время приедет ее внучка и что ей должно быть оказано максимальное внимание; денег она не пожалеет.

Господь распорядился так, что у нее будет другая внучка; пусть же Дэвон заполнит в обществе то место, которое принадлежало ее красавице Юнис. Конечно, то место в сердце, которая занимала погибшая вместе с отцом и матерью Юнис, она не займет, но, по крайней мере, смягчит горечь утраты.

Дэвон ничего не понимала. Она не знала, что она должна чувствовать и как должна реагировать на такой неожиданный поворот событий. Она пришла сюда, ожидая смертного приговора. А теперь ее посылают в школу для настоящих леди, и она будет воспитываться как будущая владелица имения Макинси. Для десятилетней девочки — это было уж слишком. Во всяком случае она поняла одно: та самая женщина, которая еще несколько секунд тому назад предпочитала игнорировать сам факт ее существования, вдруг внезапно перевернула всю ее жизнь.

Глава 2

Лондон, Англия, 1777 год

Густой туман, поднимаясь от реки, холодными щупальцами, как гигантский спрут, охватывал город. Свет от уличных фонарей не проникал дальше нескольких футов. Только большой смельчак или совсем уж отчаянный сорви — голова осмелится в такую погоду и в такое время выйти из дома, а уж тем более — идти пешком по улице. В этих потемках — раздолье для грабителей и налетчиков.

Звонкий стук шагов по булыжной мостовой — и вот из темноты возникла какая-то фигура, больше напоминавшая тень. Она была во всем черном — с головы до пят. Остановившись под фонарем, достала часы. Золотые — они ярко блеснули на черном фоне ее перчаток. Проверила время, спрятала часы обратно. Внимательно прислушалась — никто не преследует? Нет, никого. Порядок — и фигура, похожая на тень, вновь растворилась в темноте.

Это и была Тень — под этой кличкой лондонским богачам уже некоторое время был известен этот смелый и дерзкий грабитель. Сейчас Тень направлялась к Сент-Джеймской площади. Там — трехэтажный особняк, который сегодня является предметом ее внимания. Так, вот и окружающий его забор. Ухватившись за ветки плюща, Тень легко перемахнула на ту сторону.

Сырая земля была ее союзником — она смягчила звук от приземления. Тень постояла некоторое время, не двигаясь, потом сняла черную маску, закрывавшую ее лицо, и осторожно двинулась к дому известного богача, лорда Тревора Монтмейна.

Роскошный особняк этот занимал свое почетное место среди подобных в этом квартале для избранных. Все из кирпича, покрытые черепицей, окна застекленные — тогда это была редкость! — они были местом, где жили и развлекались сливки лондонского света. Каждую ночь в каком-нибудь из них обязательно устраивался бал, главной целью которого было продемонстрировать богатство его владельца. В свете тысяч свечей сверкали и переливались бриллианты, изумруды, рубины; это была ярмарка лондонской знати — она тоже бурлила и переливалась под мягкие звуки музыки Баха и этого нового музыкального гения по фамилии Моцарт. Одно платье для какой-нибудь дамы стоило столько, что на эту сумму можно было прокормить несколько семей бедняков в течение года.

Эта мысль помогла справиться с чувством вины, которое Тень, странным образом, каждый раз испытывала перед своим дерзким налетом. Люди типа лорда Монтмейна не пострадают от того, что расстанутся с несколькими безделушками и парой монет. Сделав решительный вдох, Тень бросила взгляд на окна второго этажа. Если верить наводчику, это именно там, в будуаре лорда Монтмейна, за тяжелыми бархатными портьерами.

4
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru