Пользовательский поиск

Книга Агнесса. Том 2. Содержание - ГЛАВА VIII

Кол-во голосов: 0

Сколько Агнесса ни видела закатов, ни один не был похож на другой; сейчас кругом было фантастически красиво, но не спокойной, а какой-то особо тревожной, мятежной красотой.

— Послушай, Агнесса! — воскликнул Джек, первым нарушая молчание. — Ради тебя я загубил свою жизнь, но ради тебя же сумел выжить, ради твоей любви, в которой ты мне все же призналась, ради твоих глаз, объятий и поцелуев! Освободи себя хотя бы еще раз, верни себе прошлое, и ты поймешь, стоит ли это чего-нибудь!

— Да мне же придется заплатить за это всем, что я имею! — почти с ненавистью выкрикнула Агнесса. — Тем, что я не хочу потерять!

Джек едва заметно покачал головой и с неожиданной нежностью произнес:

— Нет, девочка, нет, я отпущу тебя, как только ты попросишь об этом…

В словах его была глубоко запрятанная ложь: он был уверен в том, что, переступив роковую черту, она никогда уже не сможет вернуться назад, даже если очень захочет.

Агнесса понимала это даже лучше, чем Джек: есть пределы всякому безрассудству и всякому пренебрежению совестью, общественным мнением и долгом.

Она посмотрела на Джека, потом устремила взгляд куда-то дальше, сквозь него, и Джек понял, что она думает сейчас не о нем, а о себе. Он не ведал, каковы ее мысли, но хотел, чтобы все ее нынешние и будущие поступки были обусловлены любовью, а не дерзостью отчаявшейся, уставшей от собственных обвинений души, уже не ищущей успокоения. Только тогда он сможет не только овладеть Агнессой, но и удержать ее. Джек видел: глаза Агнессы расширились, они словно вбирали в себя свет заката, одновременно источая нечто темное, идя навстречу тому моменту, когда мир дня исчезнет во мраке ночи, она будто стремилась насытить дремлющий в них таинственный дух, точно прикасалась к силам неисчерпаемой магической бездны преступных человеческих страстей, приближалась к вечной ночи, смерти, которые иногда, как ни странно, питают жизнь.

Джеку этот взгляд не был опасен, его глаза отражали его, он зачастую видел в себе и в других только то, что хотел, он был готов откликнуться на такой порыв без лишнего удивления и вопросов, и все-таки в ту минуту ему показалось, что она рассмеется в ответ серебряным смехом или вырвется и убежит от него и от самой себя, а не откликнется на зов своих и его чувств, в этот миг слившихся воедино.

— О, Господи! — прошептала она. — Оставим это, Джек, пойми, что…

— Агнесса! — перебил он внезапно властно и с силой привлек ее к себе. — Люди, которые любят друг друга, не строят преград, они разрушают их! Ты нужна мне, очень нужна, ты можешь сделать меня счастливым, если только осмелишься послать к черту все, кроме своих желаний и чувств! Собственно, ты это давно уже сделала, еще тогда, когда впустила меня в дом, ты же поняла тогда: никто не поверит, что мы не были вместе не только все дни, но и ночи, и все отвергнут тебя! Я это тоже знал, но… Я люблю тебя, слышишь, люблю, и мне наплевать на остальное!

Он крепко прижал ее к себе, словно желая стать с нею единым целым, чтобы она уже не смогла уйти, и стал целовать с безумной страстью, пытаясь воскресить в ней память чувств. Агнесса, застонав, вырвалась.

— Нет! — задыхаясь, вскричала она. — Пойдем домой!

— Домой? И… что дома?..

Она, молча смотрела на, него, но Джеку показалось, что взгляд этот пылко и с вызовом безмолвно выражал крик всего ее существа: «Все! Все, что захочешь ты, все, чего пожелаю я!»

Джек стоял на краю тропы, дрожа, как в лихорадке. Он почувствовал, что поймал тот единственный из сотен тысяч момент, когда можно увлечь Агнессу куда угодно, в любую самую страшную бездну, как в самую пленительно манящую солнечную высоту. Он не знал, прощено ли что-нибудь ему, но сам он в этот миг все прощал миру.

Он схватил Агнессу за руку и сорвал с ее пальца надетое Орвилом в день венчания золотое кольцо.

— Ты была и будешь только моей женой! — с этими словами он швырнул кольцо далеко в океан, где оно, слабо сверкнув, исчезло навсегда.

Агнесса от неожиданности вскрикнула и тут же вновь покорилась неукротимой настойчивости его объятий.

Она не думала об этом раньше, это не было местью, это свершилось не от отчаяния, не из вызова или, напротив, покорности судьбе. Просто порыв, неожиданный порыв, унес куда-то и ее саму, и ее память и мысли. В тот миг для нее не существовало ничего, кроме этого сна, в который она попала вдвоем с Джеком, только с ним одним.

Они шли так быстро, как только могли, и камушки слетали в пропасть под неосторожными шагами…

Агнесса совсем не помнила, как они добрались до дома.

Уже совсем стемнело; Агнесса споткнулась на лестнице и едва не упала, но Джек подхватил ее на руки и понес наверх.

В спальне Агнессы окно было открыто, и по комнате гулял ночной ветер, ласкавший прохладой лишенное покровов тело. Право, с души они были сорваны намного раньше.

Она не была в эти минуты ни чьей-то женой, ни матерью, ни человеком, плохим или хорошим, а просто женщиной. Где-то в дальних уголках сознания пронеслось быстро затухающее понимание происходящего как чего-то такого, перед чем меркнет любой самый страшный грех. Но потом все это ушло.

Она чувствовала, что душа ее словно улетела куда-то, распалась на тысячи мельчайших частиц, уносимых стремительным светлым потоком прочь, а тело, брошенное в костер, горит в темном пламени, облекающем то ли мукой, то ли освобождением.

ГЛАВА VIII

Агнесса открыла глаза. Теперь она поняла, почему во сне было трудно дышать: она лежала ничком, уткнувшись лицом в подушку. Вздрогнула, ощутив прикосновение к руке пониже плеча чего-то шелковисто-скользкого, но потом поняла, что это ее собственные волосы, разметавшиеся, спутанные и укрывавшие тело, подобно живому плащу. Агнесса, стараясь двигаться как можно меньше, чтобы не было заметно, что она не спит, слегка потянула покрывало на себя, накрывая плечи.

Она боялась повернуться и думала, не было ли случившееся сном? Нет, такое сумасшествие не приснится даже во сне! Агнесса прислушалась к своим ощущениям. То, что произошло с нею в эту ночь, не было мукой, но она не отказалась бы, если б оно осталось в рамках времени от заката до рассвета, утекло бы в невидимый подземный колодец вместе с памятью, даровав ей спасение от самой себя. Вообще со временем определенно что-то случилось: одна-единственная ночь с потрясающей легкостью вобрала в себя целое десятилетие, и в ней осталось, наверное, место еще для полусотни лет.

«У каждого из нас, должно быть, свое собственное время, — подумала Агнесса, — недаром же для одного человека оно влачится непомерно долго, а для другого эти же часы пролетают, как миг».

Она удивилась тому, что спокойно думает о пустяках, а вот о важном…

Агнесса зажмурилась до боли, но потом опять открыла глаза. Хорошо, что сейчас день, и светит солнце! Может, теперь ей следовало бы прятаться от света, но ей лично на свету было легче.

Агнесса не могла лежать совсем неподвижно и повернулась. Джек молча смотрел на нее со странным ожиданием в глазах, из которых, казалось, все еще не ушел серебряный свет звезд и луны. Он не мог быть ни в чем уверен: возможно, она еще станет проклинать себя и его за эту ночь, безумную ночь, вместившую всю его многолетнюю тоску по этой женщине, всю страсть, всю любовь, которую никому больше он не хотел и не мог отдать…

Агнесса поняла, как много значат возникшие, нет, вернувшиеся отношения; еще раз обратившись к своим чувствам, спрашивала себя, хочет ли она теперь бежать от Джека, как от чумы, или жаждет обрести утешение в его же объятиях… и отвечала, что все-таки второе. Она не желала сейчас быть одна, проснуться одной было бы тяжелее вдвойне. Одиночество — самый страшный зверь, грызущий беспощаднее, чем совесть.

Оба молчали. Заговорить было невыносимо тяжело. Они не двигались, лежали рядом, но не касались друг друга и уже не закрывали ни на миг глаза, горевшие лихорадочным огнем.

Пожалуй, Джек был даже рад, что Агнесса молчит, он не хотел никаких слов, он их боялся; не верил им и желал, чтобы она отвечала ему сейчас только языком чувств. И он был готов почувствовать себя счастливым, пусть не навсегда, хоть ненадолго. После стольких лет блужданий по мрачной пустыне вдруг попасть под чистый, светлый, прохладный дождь! Он подумал о том, что сейчас будет дорожить каждым мгновением своей жизни, ибо в ней есть эта женщина и ее любовь.

89
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru