Пользовательский поиск

Книга Агнесса. Том 2. Содержание - ГЛАВА VIII

Кол-во голосов: 0

ГЛАВА VIII

Рано утром, едва сквозь занавеси стал пробиваться серый рассвет, Орвил встал с постели с намерением спуститься вниз. Агнесса лежала лицом к стене, и Орвил не знал, спит она или нет. Орвил оделся, стараясь по возможности не шуметь; он огляделся кругом: обстановка была довольно убогой, он уже отвык от такой. Они не остановились на ферме, а добрались до ближайшего трактира, где не нашлось ничего лучше, чем эта обшарпанная комната. Но им — и вчера, и сегодня — было совершенно все равно… Орвил вздохнул, вспомнив о том, что предстояло сделать: похоронить Олни, съездить на ферму и забрать экипаж, который фермеры обещали починить, купить пару лошадей взамен потерянных при перестрелке, наверное, еще дать показания полиции…

Орвил посмотрел в висящее над столом зеркало. Он выглядел невыспавшимся и утомленным, да так оно и было. Перед тем, как выйти, он задержался и обычным бережным движением укрыл плечи Агнессы. Она не шевельнулась.

Орвил спустился вниз, в кабачок. Ряды грубо сколоченных столов темнели, ощерившись ножками поднятых на них стульев, сонная служанка, равномерно взмахивая метлой, заканчивала подметать пол, а хозяин только начал расставлять на стойке напитки и посуду.

Однако Джек уже ждал. Не здороваясь, лишь слегка кивнув друг другу, они сели за крайний столик.

Орвил опять вздохнул. Сегодня воистину был судный день; никогда он не думал, что попадет в такое положение! Он решил: единственное, что важно сейчас, — сохранять твердость духа в любом случае, как бы события ни начали развиваться дальше. Он должен быть сильным и… как-то поддержать Агнессу. Агнесса… Она повела себя так, как только и мог повести человек, глубоко потрясенный произошедшим: испугом, вызванным погоней, неожиданной смертью Олни, напряжением бешеной скачки по дороге, невыносимым ожиданием вестей о судьбе мужа и сына и наконец — этим, самым ошеломляющим, событием. Орвил не знал, что может человек на её месте, но это ведь зависело от многого… от многого, что ему, к сожалению, не было известно. Агнесса едва сумела добраться до трактира, они почти не говорили; к счастью, удалось сделать так, что и с Джеком она не перемолвилась ни словом, вернее, Джек не сумел ничего ей сказать.

В ответ на заботливые расспросы в утешения Орвила Агнесса лишь рассеянно кивала, она сразу же ушла глубоко в себя (признаться, Орвил опасался за ее душевное здоровье), позволила уложить себя в постель, отказалась от еды и только попросила принести Джерри. Одно Орвил мог сказать наверняка: глаза Агнессы, ее зеленые, столь любимые им глаза, были несчастными. Он не видел их такими никогда; даже когда встретил ее, одинокую, задавленную немилосердной судьбой, они были другими. Дай Бог, чтобы это прошло; во всяком случае, Орвил очень надеялся, что будет именно так. Ведь когда он, помогая ей раздеться, прошептал ласково и ободряюще: «Я люблю, очень люблю тебя, дорогая», Агнесса ответила тем же.

Это и было главным. Да, только это одно,

— Чего ты хочешь? — спросил Орвил, напряженно глядя на сидящего напротив человека. Джек на мгновение ответил таким же взглядом, но потом словно смахнул его с лица и, усмехнувшись, сказал:

— Стаканчик виски. Думаю, у нас с тобой есть повод немного выпить, верно?

— Нет. Я не буду пить с тобой, Джек. Ни сейчас, ни потом.

— Дело твое. Не хочешь — не будем.

Они замолчали. Орвил смотрел на Джека, пытаясь понять, произошла или нет в нем со вчерашнего дня какая-то перемена. Да, безусловно. В нем угадывалась растерянность, уступившая место тупому отчаянию. Он был ошеломлен, но уже начал оживать; в глазах его, вчера поразивших Орвила своим полумертвым холодом, теперь словно бы полыхало неровное синее пламя. Он будто расправился, что-то сбросив с себя, будто собрался с новыми силами и намеревался снова начать нелегкое дело завоевания жизни. По мнению Орвила, на стороне его могло быть только прошлое, да и то далеко не все, а в настоящем он ничего не имел; даже та жалкая авантюристическая привлекательность, которая еще сохранилась в нем, на взгляд Орвила, ничего, кроме презрения, не вызывала. Сочетание загара с выгоревшими на солнце волосами и голубым блеском глаз как-то скрашивало общее впечатление, но в целом во всем облике Джека чувствовался сильный надлом, будто он был тяжело болен, и не физически, а скорее душевно. Впрочем, Орвил и сам чувствовал себя совершенно разбитым.

— Как ты? — спросил он, заметив на одежде Джека бурые пятна засохшей крови. Повязка была та же самая, что Орвил сделал вчера, и он подумал: «Похоже, ты тоже способен был думать только об одном».

— Спасибо за заботу. Помирать пока не собираюсь, — ответил Джек.

Орвилу его поведение казалось странным: Джек то напускал на себя унылый, подавленный вид, то, напротив, хищнически улыбался, будто показывая скрытые в нем силы, а порой представлялся простым и беззлобным парнем, с которым легко договориться обо всем.

«Он сумасшедший, — подумал Орвил, — от него всего можно ожидать». Взгляд упал на длинный нож Джека: Орвил представил, что такой штукой можно без особых усилий пригвоздить человека к стулу.

— А все-таки ты порядочный человек, Орвил, — сказал Джек, — хотя бы потому, что больше не предлагаешь мне деньги.

— Если б я знал, что это поможет! — вздохнул Орвил и добавил: — Но наш договор остается в силе.

Джек мотнул головой.

— Нет! Мне не нужны твои деньги! Ты спрашиваешь, чего я хочу? Ты знаешь, чего я хочу! — Он рванулся вперед, впившись в Орвила взглядом. — Я потерял ее так давно и столько времени искал! Что теперь скрывать: восемь лет я провел в тюрьме, а потом сбежал, сбежал, чтобы найти ее. Я и сюда-то приехал в надежде что-нибудь узнать. Так что, Орвил, одно могу тебе посоветовать: сдай меня полиции, иным способом ты от меня вряд ли избавишься.

— Ты прекрасно знаешь, что я не смогу этого сделать.

— Да, — сказал Джек, — это верно. Скажи, Орвил, ты ведь сразу понял все, ты узнал меня?

— Не сразу. Так получилось, что я тебя использовал…

— Нет! — быстро перебил Джек. — Можешь считать, я не тебе помогал, а был сам по себе. Ведь речь шла о жизни Агнес…

Орвил вздрогнул. Когда-то в первые дни супружества он пытался называть Агнессу «Агнес», но она сказала, что не любит, когда ее зовут так. Какое у нее было тогда выражение лица, он, конечно, не помнил; кажется, она произнесла это просто и спокойно, может быть, даже глядя ему в глаза. Он выполнил ее просьбу и не придал этому значения и только теперь понял, почему она не хотела слышать от него «Агнес». Так называл ее Джек,

— Что ты сказал? — переспросил он.

— Ге она? Что сказала тебе? — повторил Джек.

— Ничего. Мы почти не говорили. Она очень устала.

— Агнес наверху?

— Миссис Лемб, — поправил Орвил. — Она спит.

Джек скривил губы.

— Миссис Лемб? Да ну? — насмешливо произнес он. — Звучит! Но для меня она Агнес.

«Кажется, начинается», — подумал Орвил и со спокойной уверенностью, четко выговаривая каждое слово, промолвил:

— Она моя жена, Джек.

На мгновение лицо Джека осветилось странным выражением, словно он знал нечто не ведомое Орвилу.

— И моя.

— Она тебе не жена.

— В том смысле, что мы не венчались в церкви. Но в остальном мы были мужем и женой, тебе ли не знать?!

Он сказал — и тут же вспомнил Агнессу, не ту, прежнюю, а теперешнюю, такую, какой он ее увидел вчера. Она была другая, изменившаяся… в первый миг Джек даже подумал, что это просто очень похожая женщина. Она, взрослая привлекательная дама, именно дама, была так под стать этому Орвилу Лембу, на шею которому она бросилась при всех со словами любви (Пережить еще и это?!). Разве можно надеяться на то, что она снова окажется в его объятиях?! Вот и все — Джек едва не застонал — вот и все. Конец!

— Я не хочу обсуждать это, — твердо сказал Орвил; сцепив пальцы на краю стола и собравшись с силами, он произнес: — Будем говорить откровенно, Джек. Агнесса твое прошлое, то, что было — и прошло. Если у тебя есть голова на плечах и хоть капля совести, ты поймешь, что не следует пытаться разрушить ее жизнь. Отступись от нее, так будет лучше и для тебя.

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru