Пользовательский поиск

Книга Вальсируя с медведями. Содержание - Ссылки

Кол-во голосов: 0

Прохождение через довольно легкий тест явится первым шагом к тому, чтобы заставить управление рисками работать на вас. Это – первый шаг к взрослению.

Приложение А

Вильям Кингдон Клиффорд

Этика веры, Часть 1

Судовладелец собирается отправить в море корабль с эмигрантами. Он знает, что корабль стар, к тому же изначально не слишком хорошо построен, что он немало плавал по морям-океанам и часто требовал починки. Ему высказали сомнения в том, что этот корабль выдержит морское плаванье. Эти сомнения вертятся у него в мозгу и огорчают его, он думает о том, что следовало бы тщательно отремонтировать суденышко и оснастить его заново, хотя это влетело бы ему в копеечку. До отплытия корабля ему все-таки удалось успешно справиться с этими меланхолическими размышлениями. Он сказал себе, что корабль много плавал и всегда благополучно выбирался из стольких штормов и передряг, и потому не имеет смысла сомневаться в благополучном завершении этого рейса. Он решил положиться на волю Провидения, которое вряд ли откажет в защите всем этим несчастным семействам, отправляющимся с родины на чужбину в поисках лучшей доли. Ему следует отбросить все мелочные подозрения относительно честности корабелов и подрядчиков. Таким образом, он обрел искреннюю и удобную уверенность в надежности своего судна, наблюдал за его отплытием с легким сердцем и добрым пожеланием успеха изгнанникам на новом месте, куда они направлялись, и спокойно получил страховку, когда корабль бесследно потерялся посреди океана.

Что мы должны сказать о нем? Разумеется, он поистине виновен в гибели этих людей. Признавая, что он искренне верил в надежность своего корабля, нельзя считать искренность его убежденности извиняющим его обстоятельством, потому что у него не было права верить на основании тех фактов, которыми он располагал. Он приобрел свою веру не путем честного и беспристрастного исследования, а заглушив свои сомнения. И, хотя в итоге он мог настолько увериться в этом, что уже не допускал иной мысли, его следует признать ответственным, поскольку он осознанно и охотно укрепил себя в этом умонастроении.

Теперь немного изменим ситуацию и предположим, что корабль оказался не настолько плох и ему удалось благополучно совершить этот рейс, а потом и другие. Уменьшит ли это вину судовладельца? Ни на йоту. Когда действие совершено, его правота или ошибочность определены навсегда: если случайно удалось избежать его добрых или злых плодов, то это ничего не меняет. Человек не станет невиновным, только вина не будет выявлена. Вопрос правоты связан с источником веры, а не ее предметом; не в чем состояла вера, а как к ней пришли; не в том, оказалась она истинной или ложной, а в том, было ли право поверить на основании тех фактов, которые имелись.

Был однажды остров, некоторые обитатели которого исповедовали религию, в которой не было учения о первородном грехе и вечном наказании. Возникло подозрение, что исповедующие эту религию использовали нечестные средства, чтобы обучить этой доктрине детей. Их обвинили в том, что они извращали законы своей страны, чтобы отнимать детей у их естественных и законных попечителей и даже выкрадывать их и содержать, скрывая от друзей и родных. Некоторое количество людей объединилось в общество ради возбуждения общественного негодования по этому поводу. Они опубликовали тяжкие обвинения против отдельных граждан самого высокого положения и личных качеств и делали все, что было в их силах, чтобы помешать этим гражданам в исполнении обрядов их веры. Поднятый ими шум был так велик, что была назначена Комиссия для расследования фактов; но после того, как Комиссия тщательно рассмотрела все имевшиеся свидетельства, оказалось, что обвиняемые были невиновны. Их не только обвинили без достаточных доказательств, но свидетельства их невиновности были таковы, что подстрекатели легко могли бы их найти, если бы попытались честно разобраться. После этих разоблачений обитатели той страны смотрели на членов подстрекательского общества не только как на людей, чьим словам нельзя доверять, но как на тех, кого нельзя считать порядочными людьми. Потому что, хотя они искренне и добросовестно верили в выдвинутые ими обвинения, у них не было права верить на основании тех фактов, которыми они располагали. Их искренняя убежденность вместо того, чтобы быть полученной путем честного и беспристрастного исследования, овладела ими из-за того что они слушались голоса предрассудков и страстей.

Теперь изменим также и этот случай и предположим, что (при всем прочем оставшемся без изменения) еще более точное исследование доказало что обвиняемые действительно виновны. Изменит ли это в какой-то мере вину обвинителей? Ясно, что нет; вопрос не в том, истинна или ошибочна их вера, а в том, основывали ли они ее на ложном базисе. Они без сомнения сказали бы: «Теперь вы видите, что мы оказались правы; в следующий раз возможно, вы поверите нам. И им могли бы поверить, но они не стали бы от этого порядочными людьми. Они не были бы невиновными, просто их вина не была бы выявлена. Каждый из них, если бы захотел проверить себя inforo conscientiae, узнал бы, что приобрел и вскормил веру, когда у него не было права поверить на основе тех фактов, которыми располагал; и здесь он понял бы, что совершил ошибку.

Однако можно сказать, что в обоих предполагаемых случаях оказывалась ошибочной не вера, а последовавшие на ее основе действия. Судовладелец мог бы сказать: «Я совершенно уверен, что мой корабль в порядке, но все же считаю своим долгом обеспечить его проверку прежде, чем доверить ему судьбы стольких людей». А подстрекателю можно было бы сказать: «Как бы вы ни были уверены в справедливости своего обвинения и истинности своих убеждений, вам не следует публично нападать ни на чьи личные качества, пока вы не изучили с высочайшим тщанием и беспристрастием доказательства обеих сторон».

Прежде всего, давайте признаем такой взгляд на дело правильным и необходимым: правильным, потому что даже когда вера человека столь тверда, что он не может думать иначе, перед ним все равно стоит выбор действий, предполагаемых ею, и потому он не может избежать обязанности исследовать основания силы своей убежденности; и необходимым, поскольку те, кто еще не способны контролировать свои чувства и мысли, должны иметь понятное правило, чтобы руководствоваться им в своих явных действиях.

Но из признания этого необходимым становится ясно, что этого недостаточно и что наши прежние суждения требуется дополнить. Ведь невозможно так отделить веру от действия, которое она вызывает, чтобы осудить одно без осуждения другого. Ни один человек, имеющий сильную веру в одну сторону вопроса или даже склонный верить одной из сторон, не может исследовать его с такой справедливостью и полнотой, как если бы он на самом деле сомневался и был непредубежденным; существование веры, которая не основана на справедливом расследовании, делало человека непригодным для осуществления этой необходимой обязанности.

Нельзя также вовсе назвать верой то, что ни в коей мере не влияет на поступки своего обладателя. Тот, кто истинно верит, что нечто подтолкнуло его к поступку, относится к поступку по принципу «смотреть с вожделением означает уже совершить это в сердце своем». Если вера не осуществляется тотчас в открытых деяниях, она хранится как руководство к действию в будущем. Она будет частью того комплекса верований, который является связующим звеном между чувством и действием в каждое мгновение наших жизней и которые так устроены и переплетены между собой, что ни одну часть их невозможно отделить от остальных, но каждое новое добавление изменяет структуру целого. Ни одно истинное убеждение, каким бы пустяковым и отрывочным оно ни показалось, никогда не может быть действительно не имеющим значения: оно готовит нас к принятию новых, ему подобных, утверждает нас в прежних мнениях, которые походили на него, и ослабляет другие; и таким образом постепенно оно прокладывает тайный ход наших самых сокровенных мыслей, который может однажды прорваться в виде явного поступка, оставив навеки свою печать на нашей личности.

36
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru