Пользовательский поиск

Книга Пусси Райот. Подлинная история. Содержание - Мы, православные, не злопамятные Суд начинается ...

Кол-во голосов: 0

Судья уходит подумать, а журналисты просят Надю показать наручники. «Чего их показывать, в наручниках в России может оказаться каждый». Ее спрашивают, какие условия в камере. «Нормальные, как в тюрьме». Судья возвращается и объявляет: знакомство с документами необходимо закончить до 9 июля. «Все. Правосудие по делу Pussy Riot закончено», – разводит руками адвокат девушек Марк Фейгин. Все три арестованные объявляют голодовку (которую через несколько дней прекратят из-за ухудшения самочувствия).

Тем временем у стен суда кричат: «Прогони!», «Россия без Путина», «Долой полицейское государство». Несколько активистов устраивают перформанс: залезают в клетку, прикованную к светофору. Противники пытаются поджечь плакат в руках у защитников панк-группы. Молодая активистка Татьяна Романова подходит к ним и спрашивает, зачем это делать. Завязывается спор о религии, Таня произносит: «Бог простит всех». Один из «православных», Сергей Якимов, с размаху бьет девушку в челюсть. Ей вызывают «скорую», врачи диагностируют сотрясение мозга, подвывих челюсти и смещение нескольких зубов.

Студент МГИМО Дмитрий Цорионов раз за разом приходит к суду, чтобы проскандировать «Всякая власть от Бога!» и пообещать вечные мучения в аду тем, кто поддерживает Pussy Riot. Блогеры называют таких людей «православными активистами», но им самим такое определение не нравится. «Мы себя называем гражданскими активистами, – говорит Цорионов. – Мы действуем независимо, церковь не несет за нас ответственности. Мы, конечно, сами глубоко верующие православные христиане, но наша задача шире – строить гражданское общество».

Он и его соратники подали иск – хотят, чтобы любую символику Pussy Riot признали экстремистской, то есть разжигающей религиозную рознь, и запретили. А пока этого не сделал суд, они готовы сами ходить по улицам, кафе, вокзалам, ловить людей в футболках «Free Pussy Riot!» и снимать с них эти футболки прямо на месте. «Если человек делает преступление – вот убийца замахнулся ножом, – вы сначала его схватите, а потом уже будете в суд подавать. Сначала надо пресечь зло», – объясняет «гражданский активист» Андрей Каплин. Он говорит, что ему звонят «сотни людей со всей России» и благодарят.

11 июля Верховный суд РФ отказывается рассматривать обращение деятелей культуры: документ неправильно оформлен. В тот же день другие знаменитости, в том числе главный тренер сборной команды России по художественной гимнастике Ирина Винер, певицы Тамара Гвердцители и Надежда Бабкина, режиссер и актриса Вера Глаголева, чемпион мира по шахматам, депутат Госдумы Анатолий Карпов и лидер мотоклуба «Ночные волки» Александр Залдостанов, выступают с осуждением и Pussy Riot, и коллег, их поддержавших.

В конце июля солист Red Hot Chili Peppers Энтони Киддис выступает в Москве и Санкт-Петербурге в майке с надписью «Pussy Riot». Художник Петр Павленский зашивает рот нитками и выходит к Казанскому собору с плакатом «Выступление Pussy Riot было переигрыванием знаменитой акции Иисуса Христа (Мф. 21:12–13)». Опальный бизнесмен, бывший владелец компании «Евросеть» Евгений Чичваркин, обращаясь из Лондона по видеосвязи к делегатам молодежного форума «Селигер-2012», вступается за девушек. Оставшиеся на свободе участницы группы раздают интервью ведущим иностранным изданиям, таким как The Guardian.

30 июля премьер-министр Дмитрий Медведев призывает спокойно относиться к разбирательству по делу Pussy Riot. «Разве есть приговор? Его нет, – говорит Медведев. – Идет следствие. В некоторых странах за подобные действия ответственность была бы существенно более строгой. Не говоря уже, что в определенных политических условиях такая деятельность могла закончиться весьма печально для тех, кто ее осуществлял, находясь в пределах храма, не важно, кстати, какой конфессии».

Наконец следствие по делу Pussy Riot завершается, и уголовное дело передается в Хамовнический суд. Именно в этом суде проходил второй процесс над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым. Там же снималась сцена суда из советской комедии «Мимино».

Мы, православные, не злопамятные

Суд начинается 30 июля. Теснота, духота, давка, журналисты задевают друг друга камерами, приставы ворчат и отталкивают журналистов от «аквариума», где сидят Алехина, Самуцевич и Толоконникова. Кто-то лезет на подоконник, чтобы открыть окно. «Аквариум» охраняет спецназовец с автоматом и ротвейлер. Судья Марина Сырова готовится допрашивать потерпевших. Это женщина лет шестидесяти, похожа на школьную учительницу, пахнет советскими духами, носит массивные серьги.

Прокурор озвучивает претензии к арестованным. Толоконникова, Самуцевич и Алехина, «нанося значительный урон священным ценностям христианского служения и посягая на сакраментальность церковного таинства, не реагируя на призывы свечницы храма прекратить святотатство, незаконно проникли в огороженную часть храма, предназначенную для совершения священных религиозных обрядов, чем кощунственным образом унизили вековые устои Русской православной церкви. <…> Желая нанести еще более глубокие духовные раны православным христианам, разместившись на возвышенности перед иконостасом в алтарной части храма, встав на специальное место, предназначенное для чтения текста Священного Писания, произнесения церковных молитв и проповедей, соучастницы сняли с себя верхнюю одежду и остались в крайне непристойном для подобного места виде. Затем Самуцевич расчехлила электрогитару, а Толоконникова включила фонограмму с заранее подготовленной песней оскорбительного и богохульного содержания для православных верующих граждан. Продолжая грубое нарушение общественного порядка, девушки в течение минуты по мотивам религиозной вражды выкрикивали бранные фразы и слова, оскорбляющие верующих, а также прыгали, задирали ноги, имитируя танцы и нанесение ударов кулаками».

Адвокат Виолетта Волкова в суде зачитывает отзыв Надежды Толоконниковой на обвинительное заключение: «”Богородица, Путина прогони” отразила настроение миллионов россиян, возмущенных поддержкой Церковью власти. Мы даже не думали, что наши действия в храме могут всерьез оскорбить и обидеть. Наша этическая ошибка заключалась в том, что мы позволили привнести разрабатываемый нами жанр политического неожиданного панк-выступления в храм. Но мы даже не думали тогда, что для кого-то наши действия будут оскорбительны».

Надя утверждает, что их акция была политической и художественной и ничьи религиозные чувства задеть они не хотели. «Говорить, что 40 секунд пошатнули вековые устои – полный абсурд, – заявляет Маша Алехина. – Мы забрались на амвон по незнанию церковных правил, пяти месяцев в СИЗО для ознакомления с этими правилами вполне достаточно», – говорит она. «Балаклавы являются частью атрибутики группы и никакой функции ухода от ответственности не несли», – подчеркивает Катя Самуцевич.

Входит первая потерпевшая – Любовь Сокологорская, свечница храма Христа Спасителя, седовласая бабушка с тихим голосом и жалобным лицом.

– Скажите, пожалуйста, вы являетесь православной верующей? – спрашивает прокурор Василий Никифоров, полноватый мужчина лет тридцати, с тихим голосом. Лица зрителей и адвокатов вытягиваются от удивления, кто-то в зале присвистывает: это светский суд такие вопросы задает?

– Да, я являюсь православной верующей и православной христианкой, – отвечает Сокологорская.

– Скажите, пожалуйста, соблюдаете ли вы все каноны православной христианской веры, соблюдаете ли вы посты? – продолжает Никифоров.

– Да. Я стремлюсь соблюдать все каноны, соблюдаю посты уже не первый год, – отвечает потерпевшая.

– Скажите, пожалуйста, что в вашем понимании, в понимании вашей веры означает Бог? – продолжает прокурор.

– В понимании моей веры Бог – это вся суть, все мы по образу и подобию Божьему. К этим заключениям я пришла не просто так, изучая вообще себя и то, как может измениться человек при стремлении в лучшую сторону. Мое глубокое убеждение, что источник всех изменений – Господь Бог.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru