Пользовательский поиск

Книга Пусси Райот. Подлинная история. Содержание - Ну что, пошли? 21 февраля в половине одиннадцато...

Кол-во голосов: 0

По мнению солисток, оставшихся на свободе, блог Pussy Riot должен быть посвящен панк-группе, а не превращаться в рупор антиклерикальной борьбы. Петя, по их мнению, недостаточно внимательно соблюдал конспирацию. «Петю точно прослушивают, а он ленился отключать телефон. Однажды после разговора с Петей по телефону в кафе пришли сотрудники Центра «Э», сели за соседний столик и попросили его на разговор, – вспоминает Блонди. – В день акции в храме Петя спокойно собирал документаторов в фейсбуке! Мы даже хотели отменить акцию из-за этого! Я, конечно, не думаю, что Петя нарочно сливает информацию, зачем ему сажать жену? Вряд ли он сотрудничает с органами, но он плохо организует безопасность – это факт».

Активизм и взаимовыручка превыше всего

Ни одна акция прямого действия, то есть несанкционированный перформанс в общественном месте, не проходит без документаторов – журналистов и блогеров, которые ее снимают. Обычно у каждой организации – и у арт-группы «Война», и у политического движения «Солидарность», и у Pussy Riot – есть свой журналистский пул. Это репортеры, которые уже привыкли снимать неразрешенные акции.

Их не удивит требование выключить и разобрать мобильный телефон на репетиции. Их не рассмешит условный язык, с помощью которого участники сообщают друг другу место и время, и не смутят разные другие меры предосторожности, которые кому-то показались бы симптомами паранойи. Журналисты-документаторы ходят на репетиции. Их предупреждают, что говорить, чтобы не подставить участников, если акцию спалят.

Обычно это молодые репортеры, сами в прошлом (а то и в настоящем) политические активисты, которые и с полицией общаться умеют, и бегают быстро. Они часто работают за идею, то есть соглашаются задокументировать акцию не для своего издания, а для организаторов – тем же надо каким-то образом все снять на фото и на видео. После акции они отдают все отснятые материалы организаторам – тоже с предосторожностями. Так, заливать видео в интернет обычно просят человека, который находится за границей, чтобы не засветить IP-адрес. Если акция провалилась, документаторы первые оказываются под подозрением как стукачи: кто-то же слил информацию полиции – не блогеры, случайно?

«Когда тебе грозит опасность со стороны органов, самое умное, что можно сделать, – как можно скорее обрубить абсолютно все каналы связи, о существовании которых хоть кто-то мог подозревать, – делятся опытом арестантки в письме журналисту Ксении Леоновой. – Потому что любой телефон, почта, фейсбук, твиттер, компьютер, любое самое мимолетное появление в самой малой сети или самый жалкий сигнал от самого ничтожного прибора – надежный путеводный маяк для опытных техподразделений чекистов и полицейских, которые могут быть брошены на вашу поимку. Пока будете в подполье осваивать азы активистской безопасности, нужно забыть про вечерний фейсбук или эсэмэски любимой бабушке – все это можно будет делать, но особенно изощренным образом, который начинающему подпольщику сразу не осилить. Дальше нужно избежать всех предсказуемых контактов с людьми: связи с родственничками и дорогими друзьями исключаются полностью – это верный путь к провалу. Для общения и помощи вам теперь подойдут только надежные товарищи, с которыми вы последний раз общались несколько лет назад. На них нужно внезапно выходить с телефона, одолженного, например, у торговца шаурмой на вокзале. За местом вашей встречи нужно наблюдать из надежного укрытия и, убедившись, что все чисто, резко воссоединиться с забытым органами другом, растворившись в безбрежном русском подполье. Мы однажды практически сорвали свадьбу одного нашего друга – он был так рад услышать голос контактировавшей с ним солистки Pussy Riot, что забыл про невесту и срочно уехал со своей собственной свадьбы встречать всю команду и располагать ее в надежном укрытии. Невеста так и не дождалась до конца вечера продолжения брачного обряда, и свадьба сорвалась. Активизм и взаимовыручка превыше всего!»

С документаторами девушки из Pussy Riot всегда встречались заранее и дату акции по телефону никогда не обсуждали. «У нас были условные названия для мест, которые мы хотим использовать, а если мы назначали встречу в три, это означало на два часа раньше – в час. Такой простой шифр», – говорит Тюря. Помогало не всегда: в храме, по ее словам, оперативный сотрудник присутствовал, а в фильме Аркадия Мамонтова о Pussy Riot, который показали по НТВ, есть запись с профессиональной камеры – то есть кто-то помимо документаторов стоял в сторонке и снимал.

Исполнять панк-молебен в храме Христа Спасителя 21 февраля 2012 года должны были не пять, а восемь человек – именно в таком составе репетировали акцию. Но в последний момент несколько участниц оказались заняты. Акцию обкатали в Богоявленском соборе – красивой бирюзовой церкви в стиле ампир в Басманном районе Москвы, в которой крестили Александра Пушкина. Одна из штаб-квартир группы «Война» находилась как раз поблизости. В Елоховском соборе документаторы снимали для видеоклипа игру на гитарах – этот эпизод впоследствии войдет в видео из храма Христа Спасителя, потому что там достать гитары помешает охрана. «Мы очень аккуратно, никого не тревожа, поставили осветительные приборы, быстро сыграли, спели, нас быстро вывели оттуда», – вспоминает Блонди опыт в Елоховском.

Потом в суде свидетель обвинения Этери Гонашвили, казначей Елоховского собора, пожилая женщина в шали и с зонтиком от солнца, будет вспоминать:

«Поворачиваюсь я и вижу девушку в таком светлом пальтишке и в этом колпаке с прорезями, и вот так вот она в такт музыке извивалась. Я ей говорю: ну что ж вы, неужели нельзя было спокойно войти в храм? Значит, что-то хотели против нас сделать. И мы без ожесточения, значит, их проводили, нам удалось быстро это сделать. Наверно, храм просто не допустил. Ну, и потом я пошла к батюшке. Сами понимаете, я служу в храме, много чего видела, но это, конечно, было потрясением. Пошла делами заниматься, а потом, по-моему, даже не осталась на службу, потому что себя плохо чувствовала. Я даже дома не могла сказать об этом – настолько это было страшно…»

Ну что, пошли?

21 февраля в половине одиннадцатого утра Надя Толоконникова, Тюря, Блонди, а также Катя Самуцевич и Маша Алехина встретились в кафе рядом с метро «Кропоткинская». Журналисты с камерами, собранные Петром Верзиловым, уже полчаса ходили вокруг. У девушек с собой были гитары, микрофон, осветительный прибор. Они оделись в яркие платья, скрытые под верхней одеждой. Балаклавы лежали в рюкзаках.

В 11 утра они вошли в храм, по правому краю вдоль стены осторожно прошли к амвону, который был огорожен веревкой, посмотрели друг на друга: «Ну что, пошли?» – «Пошли!» Волновались, разумеется, – никакой опыт этого не отнимет. Перепрыгнули веревку и побежали. «У нас все мелкие действия были распределены, – рассказывает Блонди. – Я, например, сгребала все пальто в один угол, чтобы не мешались под ногами, вторая девчонка доставала микрофон, третья гитары. Девчонку с гитарами очень быстро забрала охрана». Один из охранников подбежал к амвону, но заходить сразу не рискнул. Тогда он взял проигрыватель и понес из храма. Он не смог разобраться, как его выключить, поэтому фонограмма продолжала играть:

– Богородице, Дево, Путина прогони, Путина прогони, Путина прогони!

Пение на амвоне продолжалось всего тридцать секунд, а действие целиком заняло полторы минуты.

Любовь Сокологорская, свечница храма Христа Спасителя, женщина лет пятидесяти, спустя полгода выступит на суде над Pussy Riot в роли потерпевшей.

«В 9 часов мои обязанности, соответственно, – зажечь соответствующие лампады, – расскажет она. – Если необходимо, протереть стекло на образах и мощевиках – у нас очень много мощей святых. И привести в порядок подсвечники, в частности смазать их маслом. 21 февраля 2012 года в районе 8:50 я пришла в храм. Открывается храм, и мы фактически сразу видим первых посетителей, причем это посетители не безразличные, они приходят со своей какой-то очень важной потребностью. Что было 21-го? Начался достаточно спокойный, обычный день. Через некоторое время, около 11 часов, ко мне подошли две особы. Иногда я сама подхожу к людям, если вижу, что кому-то трудно, помогаю людям, которые в сомнении, в трудности, которые, скажем так, к вере расположены, но на данный момент еще не знают, как и что. Подошли ко мне две особы, Алехина и Толоконникова, с обычным вопросом: где за что поставить свечки? Я начала объяснять, в это время я находилась почти спиной к алтарю, а Толоконникова поглядывала за мою спину.

6
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru