Пользовательский поиск

Книга Сумасшедшая шахта. Содержание - Эпилог

Кол-во голосов: 0

Обдумывая задание, мои товарищи замолчали. А я заерзал на своем стуле – уж очень задание напоминало мне один из пунктов программы интеллектуально-финансового фонда содействия Приморью или ИФФСП. Ирина Ивановна как-то растолковывала эту программу Шуре, не опасаясь тупого зомбера, то есть меня, охранявшего ее в этот вечер, и я почему-то запомнил несколько пунктов.

Обеспокоившись моей реакцией на свое задание, мать Инесса принялась меня изучающе разглядывать. Я не смог выдержать ее взгляда и отвел глаза в сторону.

– Женечка, Женечка, – сокрушенно покачала головой преемница Шуры и Ирины Ивановны (я в этом уже не сомневался) – зря ты мне не веришь, зря... Ну ладно, не хочешь работать с нами, отправляйся в Москву бомжам бездомным помогать.

И, обиженно вздохнув, ушла на кухню. Я же, растерянно улыбаясь, думал, как оправдаться перед товарищами (они осуждающе смотрели на меня). В это время Инесса вышла из кухни с тряпицей в руках и стала вытирать пыль с подоконников, тумбочек и прочих плоскостей. И в тот момент, когда она вытирала что-то за моей спиной, в комнату влетели двое в масках из женских чулок на головах и с пистолетами в руках.

– Руки вверх!!! – закричали они во весь голос.

Мы, не раздумывая, взметнули руки к потолку. А что делать? Ангелы не матерятся, не бьют в рожу, не стреляют в живот и не дают сдачи. Мы сидели с поднятыми руками и смотрели с блаженной улыбкой на налетчиков и приведшего их Смоктуновского.

– А ты чего дурак, смеешься? – сказал простуженным голосом один из них и начал стягивать с себя маску. – Ты не оборачивайся только, а то в штаны наложишь!

Но я импульсивно повернулся и увидел за спиной Инессу. Лицо ее было дико, а в приподнятой надо мной правой руке был зажат шприц с густо-красной жидкостью...

* * *

На этом, собственно, и закончились наши "сумасшедшие" приключения... Инессе не удалось меня убить благодаря... Шуре. Именно он, наш благодетель, примерно за неделю до своей смерти написал письмо следующего содержания:

На Шилинке бабки столбом стоят. Лимонов пятнадцать огребешь, если не опоздаешь. Приезжай с друзьями – и им достанется.

Черный.

И по адресу из моей записной книжки послал это письмо с намеренно искаженной схемой расположения минералогического музея... Юрке Плотникову в Москву. Совершенно случайно в день получения этого письма Юрке позвонил Сергей Кивелиди, приехавший в столицу по каким-то своим делам. Не долго думая, они сели в самолет и отбыли в Кавалерово. Записку с просьбой о спасении из ангелов они сняли с Колиного белого флага и по хорошо известному Юрке почерку догадались, что писал ее никто иной, как я.

Инесса сломалась быстро и сделала нам требуемую антиангелиную прививку повышенной стойкости, предупредив, однако, что она вызовет к жизни приглушенных возбудителей Шуриной разновидности энцефалита. Потом, после сногсшибательного банкета мы сели делить деньги... Сначала я немного кокетничал (наверное, Инесса не долила в меня антиангелину), но Сергей Кивелиди своими доводами снял все мои морально-этические возражения.

– Советская власть тебя обманула? – спросил он меня, ехидно улыбаясь.

– Обманула... – вздохнул я.

– Ваучер государственный тебя обманул?

– Обманул... – ответил я грустно.

– МММ и Гермес-Финанс тебя обманули?

– Обманули...

– А Павлов, Кириенко и Чубайс?

– Обманули.

– А как ты думаешь, перестанут они и им подобные обманывать тебя каждый божий день и каждый божий август?

– Не перестанут...

– Так чего же ты кокетничаешь? Эти двадцать миллионов – тебе компенсация за доверчивость... Бери, давай, и лезь на самую высокую российскую колокольню на них всех плевать!

Эпилог

Я отказался ехать вместе со всеми – мне тяжело было бы расставаться с Ольгой в Москве. И я остался в Кавалерове, сославшись на то, что мне хочется напоследок побывать в зимовье, с которого все и началось...

Я сидел на почте. Под ногами возилась противная черно-белая худая кошка, очень похожая на покойного Вериного Мотьку.

"Куды бечь? – думал я, глядя в широкое окно, за которым взад вперед ходили люди. – К Хвостатой смерти? К Тане по субботам? К своему столику в баре "Карусель"? На Кипр? Канары? Сейшельские острова? Или открыть фирму по экспорту финских опилок в Россию? Или отдаться в руки Ольги и стать депутатом Моссовета? А может, оставить этот рюкзак, набитый зелеными, под этим столом и действительно рвануть к Юдолину? В теплое, вечное зимовье? Буду выращивать табак, ловить по утрам юрких хариусов и раз в месяц буду ходить в Кавалерово за письмами Ольги... И как-то раз вместе с письмами в избушке появится женщина... Нет, ничего не хочу... Останусь здесь, на этом стуле... стуле..."

Когда почтовая работница вышла из-за стойки, чтобы закрыть почту на обеденный перерыв, за дальним столом она увидела спящего мужчину. Она попыталась его разбудить, но тщетно – мужчина был без сознания. "Не успею теперь домой сбегать, Мишку накормить", – подумала она и побежала за скорой помощью. Когда карета с Черновым добралась до больницы, почтовая работница уже сидела с сынишкой в самолете, улетающим рейсом Кавалерово – Хабаровск. Под креслом у нее лежал рюкзак с долларами.

В городской больнице у Чернова констатировали форму клещевого весенне-летнего энцефалита средней тяжести. Однако, из больницы он вышел здоровым человеком. У подъезда его ждала Ольга, приехавшая в Кавалерово сразу же после того, как узнала о болезни приемного папочки. Они приехали в Москву и Чернов начал жить. Он устроился в фирму, экспортирующую дорогую добротную обувь из Италии. Очень скоро обнаружилось, что многие черты его характера, мешавшие ему жить, после перенесенной болезни исчезли. Он перестал требовать от людей и от себя невозможного, из его лексикона навсегда исчезло слово "вдруг" "наконец" и "может быть". Дикая природа и приключения других, показываемые по телевизору не учащали теперь биения его сердца. Можно было бы сказать, что он стал равнодушным и холодным, но это было бы ошибкой. Он полюбил домашний уют, комфорт, красивые, удобные вещи, предсказуемых женщин и преданных собак. Прежний его девиз "Ты можешь заснуть и сном твоим станет простая жизнь" стал ему непонятным. С его книжных полок навсегда исчезли Камю, Фрейд, Ницше, Кафка и прочая белиберда. Их заменили многочисленные пособия по сохранению здоровья и потенции, детективы в мягких и твердых обложках и собрания сочинений с красивыми корешками.

На своей фирме он так пришелся, что через год стал ее совладельцем. Через месяц после этого события он женился на дочери основателя фирмы и сейчас совершенно счастлив.

* * *

Николай по дороге домой заехал в Балаково за женой и дочерью. Но радужные его планы на будущее оказались под большим вопросом – жена Наташа, не выдержав ударов судьбы, спилась вчистую и надежд на ее выздоровление у наркологов не было никаких – как известно, женский алкоголизм практически не лечится. И вместо Душанбе Коля повез жену в Кавалерово в надежде скормить ее клопам...

* * *

Борис Бочкаренко заболел в самолете. И болел дольше всех нас – сказалось, видимо, отсутствие в больничных запасах микстур, подобных Шуриным антиэнцефалитным настойкам. Но в конце концов выздоровел и, как вы уже, наверное, догадались, навсегда завязал с женщинами всех мастей, походок и способов и занялся филуменией, т.е. коллекционированием спичечных этикеток. Сейчас его жена Людмила считает себя самой счастливой женщиной в мире и готовится в третий раз стать матерью. У них есть все и мечтать им не о чем.

* * *

Ольга учится в настоящее время в Кембридже и после его окончания собирается замуж за какого-то моложавого английского аристократа. У нее все в порядке – и в настоящем, и в будущем. Лишь иногда в минуты хандры она задает себе мучительный вопрос: "А почему я не заболела энцефалитом? Может быть, у меня просто нечему было выбаливать?"

57
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru