Пользовательский поиск

Книга Сумасшедшая шахта. Содержание - 10. Подъем. – Кто мог предположить? – Псих признается в режиссуре и объявляет финал.

Кол-во голосов: 0

– Давайте, покойника похороним и – домой, – раздраженно прервал нас Коля (он явно ревновал) и, взявшись за ноги трупа, потащил его в глубь выработки. Я присоединился к нему. Вдвоем мы оттащили труп Петра Ильича в ближайшую обваливавшуюся разминовку, обрушили над ним кровлю, засыпали, что осталось торчать и пошли на-гора.

10. Подъем. – Кто мог предположить? – Псих признается в режиссуре и объявляет финал.

Лишь только мы вошли в лестничное отделение ствола, нам стало ясно, что дела по подъему ящика из зумпфа шахты обстоят весьма неважно. Сверху, с поверхности, были слышны раздраженные голоса Бориса и Елкина, сбоку, в подъемном отделении нервно дергались кабели и стучала о крепь армирующая проволока.

Когда мы с Ольгой выбрались на поверхность, Борис, всецело поглощенный работой, даже не взглянул на нас. И лишь спустя несколько секунд, вспомнив, видимо, за чем мы ходили в гору, он пнул ногой вконец запутавшиеся кабели и гарпунную подвеску, подошел к нам и, пытливо заглядывая в глаза, спросил:

– Есть что-нибудь?

– Ага! Коля, вон, себе женщину подземной красоты откопал, – ухмыльнулся я, указывая на только что появившихся из шахты Баламутова с Ириной Ивановной.

– Любопытно... А бабки?

– Целый мешок доденаминационных пятисоток...

– Врешь?

– И лимон триста зеленых...

– Пойдет! – удовлетворенно кивнул Борис и, внимательно оглядев Ирину Ивановну с головы до пят, продолжил:

– А это, значит, царица медной горы? С нормальной, надеюсь, сексуальной ориентацией?

– Царица, царица! – ответил ему Баламут, явно раздраженный интересом Бориса к Ирине Ивановне. – А вы, я вижу, мудохаетесь здесь без толку?

Ирина Ивановна брезгливо сморщила свое ухоженное личико.

– Да... Ты это хорошо сказал, – вздохнул Борис. – Гарпун, сволочь, обвился вокруг кабелей, и никак не освобождается, хоть плачь. Дохлое дело... Надо что-то другое придумывать...

В это время к нам подошел Шура и, не обратив ни малейшего внимания на Ирину Ивановну, предложил идти обедать.

За обедом (рассольник, жареные в тесте кабачки, нежные кабаньи отбивные и три неизвестно откуда появившиеся бутылки коллекционного "Киндзмараули") я рассказал о наших приключениях в шахте. Рассказывая о записке, послужившей причиной появления Ирины Ивановны и ее соседа на шахте, я внимательно смотрел на Шуру, но он отвечал мне открытыми, простодушными улыбками.

После моего рассказа мы начали обсуждать, как все же вынуть из зумпфа злополучный ящик. И пришли к мнению, что надо продолжить попытки с новым гарпуном, предварительно прижав кабели от телекамеры к какой-нибудь стенке. Но когда мы уже поднимались из-за стола, Ольга воскликнула:

– Стойте! Есть идея!

– Резинками от бигудей доставать? – усмехнулся Коля. – Или поясом для чулок?

– Понимаете, я вспомнила... – продолжила Ольга, не обратив ровно никакого внимания на слова Баламута. – У дяди Толика в одном ящике со снаряжением я видела металлический баллон размером с большой китайский термос... А к горловине баллона была прикреплена какая-то резинка, ну, что-то наподобие большой присоски. Я у дяди спрашивала, что это такое, но он отмахнулся...

– Присоска... – задумался Коля. – И баллон... Наверняка, вакуумный, для откачки воздуха из присоски...

– Не воздуха, а воды... – поправил я. – Но вряд ли в воде присоска пристанет... Сомневаюсь...

– А в этом же ящике еще был красный тюбик с каким-то клеем, – перебила меня Ольга, явно обрадованная тем, что может помочь нам. – Я, любопытства ради, капельку его на пальчик выдавила и потом едва отмыла... Он даже в воде ко всему прилипал... Наверное, его взяли, чтобы края присоски смазать...

– Тады надо сейчас же ехать за этим барахлом, – сказал Коля и, обернувшись к стоявшему сзади Шуре, попросил:

– Пошлешь Ваню?

– А чего не послать? Он с удовольствием поедет, – ответил Шура и пошел искать куда-то исчезнувшего Елкина.

* * *

На этот раз на запасной ствол с Елкиным поехал Борис. Пока их не было, мы попили чаю с рыбными пирогами. С огромным удовольствием расправившись с необъятным куском пирога, я подсел к Шуре и, стараясь казаться невозмутимым, спросил:

– Ты написал записку Ирине Ивановне? С приглашением на презентацию долларов в восстающем?

– Какую записку? Какая презентация? – как мне показалось, искренне удивился он. – Ты что, братан, манией окутался? Какой мне резон было ее писать? Мне на шахте лишних людей не надо...

– Свихнешься тут с вами... – покачал я головой. – А если не ты, то кто их тогда пишет? Юдолинскому брату, Шалому, Ирине?.. Да и сам Юдолин собственной персоной как здесь появился?

– Хачик это! – уверенно, с удовольствием изрек Шура. – На сто процентов уверен, что это Хачик. Я ведь тебе все рассказывал, Фома Неверующий...

– Хачик... – с сомнением в голосе протянул я...

– Беда твоя, что не веришь мне... Не веришь, что Хачик существует в нынешней природе, хоть и завалило его землетрясением... За психа меня держишь...

– А почему он, Хачик, сам сюда не придет?

– А он... он боится... Но этого ты не поймешь... Пока...

– Загадками говоришь... Ты его боишься, а он тебя... Он, что, тоже из Харитоновки?

Шура с обидой посмотрел на меня, затем тяжело вздохнул, встал и, понурившись, вышел из кают-компании.

Гонцы вернулись без приключений часа через два и привезли присоску с баллоном. Это приспособление и в самом деле было изготовлено для подъема из воды предметов с твердыми гладкими поверхностями. Более того – для подъема предметов из глубоких, но ограниченных в объеме водоемов, а именно – шахт.

– Да... – разглядывая приспособление, восторженно протянул Николай. – Твой дядя Толик веников не вязал... Отнюдь...

– А тут еще фиксатор есть, – просиял Борис, вынимая из ящика, ажурную металлическую конструкцию. – Смотрите, у него тут четыре лапы раскладные, полтора метра длиной каждая. Дергаете за это ушко лапы распахиваются, дергаете второй раз – захлопываются. С этой штучкой делать нечего этот термос к ящику прикрепить!

* * *

Было уже поздно и нам пришлось отложить работы по выемке ящика на следующий день. Подведя кабели телекамеры к стене ствола шахты, мы ушли ужинать и спать. Перед уходом ко мне подошел Борис и, имея в виду запасной ствол, сказал:

– Не было там никаких Иркиных шмоток. Я все обшарил.

И поскакал в Инкину спальню.

Утром следующего дня мы, минуя столовую, стали по одному собираться у ствола. Когда набрался кворум, Николай, взявший на себя общее руководство операцией, начал распределять обязанности. Ирину Ивановну (спесиво вздернувшую брови) и Инессу, несказанно расстроенную нашим отказом от завтрака, он отослал на кухню приготовить к обеду что-нибудь потрясающе праздничное, Борису с Шурой поручил поймать ящик, Елкину – поднять его с помощью "Жигуленка" к девятому горизонту. А сам решил вместе со мной идти вниз, чтобы этот ящик, как только он вынырнет, перехватить и втащить из ствола на твердую почву. Появившийся последним заспанный Худосоков остался без дела. Недолго думая, Коля приставил его ординарцем к Шуре.

Решая что делать с новоявленным подчиненным, Шура начал его озабоченно разглядывать. В это время к нему подошел Смоктуновский и что-то зашептал на ухо. Выслушав Смоктуновского, Шура одобрительно похлопал его по плечу, затем нашел глазами Елкина, подозвал к его себе и тихо сказал ему несколько слов.

– Хорошо, начальник, как скажешь, – пожал плечами клептоман и пошел к машине.

Путь его лежал мимо Худосокова. Поравнявшись с ним, Елкин резко ударил его в печень и Худосоков, согнувшись вдвое, упал и начал кататься по земле. Елкин, не изменившись в лице, пнул его несколько раз ногой и, когда бедняга затих, нагнулся и вытащил у него из-за пазухи пистолет.

– Замочить нас хотел, ублюдочный! – поморщился он, протягивая оружие подошедшему Шуре. И, углядев, что Худосоков приходит в себя, с размаху ударил его ногой в пах.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru