Пользовательский поиск

Книга Сумасшедшая шахта. Содержание - 8. В этой главе ничего не происходит – герои отдыхают перед последующими событиями.

Кол-во голосов: 0

В это время снаружи раздались звуки шагов приближающихся к сарайчику людей. Подойдя к двери, они стали возиться с какими-то предметами. Судя по доносившимся до нас шуршанию и звону, это были полиэтиленовый пакет и стеклянные банки.

– Жрать Инка принесла, – обрадовался Борис. – Киска моя, не забыла своего голодного котика.

Не успел он проглотить слюну, набежавшую от предвкушения Инессиных разносолов, как окошко распахнулось и снаружи прямо на Бориса полетело нечто многочисленное, мелкое и шевелящееся. Тут же окошко закрылось и мы уставились на оцепеневшего товарища.

И мгновенно оцепенели от ужаса сами – на лице, шее и груди Бельмондо копошились десятки отвратительных энцефалитных клещей!!! И сотни их ползли от его ног к нам!

Не успели мы прийти в себя, как окошко вновь распахнулось и энцефалитная атака повторилась еще дважды.

Увидев, что почти уже весь пол покрылся ползущими в разные стороны насекомыми, Ольга завизжала высоким, срывающимся голосом; ее визг, оконеченный смертоносным ужасом, вонзился во всех нас и тут же, поддавшись немедленно возникшей панике, мы начали вопить нечеловеческими голосами. Крича во все легкие, мы в диком, исступленном танце топтали клещей, стряхивали руками их передовые отряды, деловито подымавшиеся по нашим ногам в поисках открытого тела...

Но все было напрасно! Ногами клещи не давились, а сброшенные на пол, тут же устремлялись в новый штурм. И, в конце концов поняв, что несмотря на все наши попытки, мы не сможем оградить себя от смертоносных насекомых, мы приутихли. Никто из нас не мог сказать и слова, мы лишь смотрели друг на друга безумными глазами и видели лишь клещей, забирающихся под наши рукава и воротники.

Через минуту пытка наша продолжалась уже в совершенно другом свете. Шурина сумасшедшая фантазия оказалась неисчерпаемой – лишь только мы были доведены до полного, невероятно полного отчаяния, как кто-то завесил снаружи окошко и темень, невероятной мрачности темень, смешалась с вошедшим в нас ужасом и удесятерила его!

Мы уже не могли видеть гнусных насекомых, но наше воображение, подстегнутое осязанием бесчисленного множества шевелящихся конечностей и внедряющихся в тело хоботков, удесятеряло их мерзость. Через секунду Ольга билась в истерике, Борис катался по полу, Коля с разбегу всем телом ударялся о дверь... А я, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону, сидел на коленях в дальнем углу сарая и перед глазами у меня стояло невозмутимое осуждающее лицо Шуры. Лицо отца людей, лицо принявшего решение спасителя, лицо ядреного шизо-параноика... Постепенно оно растворилось во внутреннем мраке моей черепной коробки. Как только Шурино лицо исчезло, в голове, в такт моему раскачиванию, замерцало: "Сукин сын... Сукин сын... Сукин сын..."

На сто первом "Сукином сыне" я начал раз за разом чихать – один из клещей заполз мне глубоко в ноздрю. Чиханье привело меня в чувство и, кое как выдув из носа гадкое насекомое, я встал на карачки и пошел к Ольгиному визгу. Как только моя голова уткнулась в ее плечо, она обняла меня дрожащими руками и сказала всхлипывающим голосом:

– Где ты был? Я тут от страха умерла почти, а он где-то прогуливается... Облепили всю меня... И бегают, бегают, копошатся... Лучше бы меня тигры съели!

– Дык, понимаешь, я сам чуточку запаниковал... – признался я и, решив поюродствовать для отвлечения внимания Ольги, продолжил:

– Но потом меня осенило, что я могу из этой ситуации извлечь некоторое удовлетворение, все прошло...

– Какое удовлетворение? Ты что, в голове своей заблудился?

– Клещей с тебя стряхивать... С шейки... Спинки... Животика...

– Животное! Похотливое животное! – взвизгнула Ольга, брезгливо отстраняясь. – Ты даже перед смертью о блуде думаешь!

– Не хочешь, как хочешь, – пожал я плечами. – Ты только успокойся, что толку бояться?

– Снимай давай со спины, – примирительно сказала она и стянула с себя кофточку.

Я начал стряхивать насекомых с ее спины, груди, живота, но все новые и новые отряды клещей заменяли удаленных. В конце концов я бросил это неблагодарное занятие, посадил всхлипывающую девушку себе на колени и обнял ее за плечи.

– Мы все умрем, да? – спросила она, теснее прижимаясь к моей груди.

– Вероятно – умрем, – ответил я, отталкивая ногой накатившегося Бориса. – Когда-нибудь от старости.

– От старости?

– Понимаешь, только каждый сотый клещ несет в себе возбудитель энцефалита. А если кто-нибудь все таки заболеет, то смерть станет наиболее благоприятный исходом...

– Ты так равнодушно говоришь об этом... Я ведь не пожила еще совсем... Не любила, не рожала... Это ты все по десять раз прошел.

– Да, прошел, но понимаешь... Мы ведь находимся в другом мире... Не том, что с Тверской улицей, курсом доллара и презервативами со вкусом черешни...А в этом мире, на этой шахте, с нашим невообразимым Шурой, мне наша смерть кажется маловероятной... Здесь, мне кажется, случается что-то такое, что от укусов энцефалитных клещей не умирают... И, может быть, даже от чего-то вылечиваются...

Пока я говорил, в рот ко мне попало сразу несколько клещей и, отчаявшись их выплюнуть или втащить пальцем, я начал испытывать крепость их панцирей на зуб.

Когда я раздавил второго клеща, стуки Колиного тела об оцинкованное железо двери неожиданно стихли и через минуту мы услышали его совершенно спокойный голос:

– А ну их на фиг, – сказал он. – Давайте лучше считать убитых. Головой я двенадцать штук в кляксу размозжил. А ты, Бельмондо, сколько штук раздавил?

– Штук сорок... – прохрипел в ответ Борис сорванным голосом.

– Молодец! – похвалил его Коля. – Но медаль мы вручим нашей даме – она штук двести их оглушила своим визгом. И это только на мне. Как только она завопила, они тут же с меня посыпались!

Сказав это Коля истерично захохотал. Мы все, включая и Олю, присоединились к нему.

– Самое смешное, – начал я, отсмеявшись, – что я в свое время раз десять укололся. И надеюсь, что прививки эти еще действуют.

– Надейся... – усмехнулся Борис. – Перед отъездом сюда я прочитал в толстом медицинском словаре, что прививки эти только от смерти спасают, но не от кретинизма. Мы все помрем, а ты в Шуриной команде новой звездой идиотской станешь. Будешь ходить за ним на полусогнутых, подпрыгивая и поперек улыбаясь...

– А что? Буду! Мне моя интеллектуально-мозговая деятельность давно осточертела. Я через нее столько горя принял, что о безумии, можно сказать только и мечтаю...

– Братцы! – прервал меня удивленный голос Николая. – Вы знаете на чем я сейчас сижу?

– Что, уделался от страха? – спросил его Борис довольно безучастно.

– Нет! На газовом баллоне... Вполне может быть что он с углекислым газом... – сказал Баламут и, вдруг зачесавшись, продолжил раздраженным голосом:

– Вот, блин, всю мошонку выели...

– Углекислый газ... – стал я думать вслух. – Без вкуса, без запаха, тяжелее воздуха. Если его выпустить – клещи на полу задохнуться.

– А мы? – боязливо спросила Ольга.

– Если не будем дергаться, газ останется у пола, – ответил я. – Хорошо, что дверь закрывается герметично, не уйдет он наружу...

– А если там кислород? Или ацетилен? Или водород в конце концов? – саркастически спросил Борис. – Спички есть у кого-нибудь?

– Кислород хочешь поджечь? – усмехнулся я. – Или ацетилен с водородом?

– Нет, дурак... Хочу посмотреть какого цвета баллон...

Я передал ему спички и когда Борис зажег сразу несколько их штук, мы увидели, что баллон был черного цвета.

– Значит так... – начал Коля. – Сейчас все раздеваемся, садимся рядышком у стенки и начинаем газ выпускать...

– А зачем раздеваться? – удивился Борис.

– Под одеждой они как в противогазе будут...

– А, может быть, просто вышибить этим баллоном дверь? – предложила Ольга. – Давайте попробуем?

– Не советую... – проговорил я, вспоминая осуждающее лицо шизо-параноика. – Шура – эстет в своем деле и это ему не понравится, точно... И свое недовольство он выразит стрельбой по нашему сараю. Давай, Коль, открывай баллон...

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru