Пользовательский поиск

Книга Сумасшедшая шахта. Содержание - 6. Сорок четыре только на Ольге. – Мочить или не мочить? – Нападение. – Шура вводит гвардию и обещает с нами закончить. – Юлька остается на воле...

Кол-во голосов: 0

– Интересные шляпки носила буржуазия! – воскликнул я. – Так ты родной брат и сосед Юдолина!

Как бы реагируя на знакомую фамилию, Анатолий Игоревич задергался и захрипел.

– Околел, – равнодушно прокомментировал Ваня Елкин. – Пошли, там еще кто-то есть. И не дожидаясь ответа, вылез из кювета и пошел в сторону запасного ствола.

В захламленном бревенчатом доме, прилепившемся к надшахтной постройке, мы с помощью карманного фонарика нашли комнату в которой, судя по относительной чистоте, совсем недавно обитали люди. В комнате стояли три старорежимные пружинные металлические кровати, застланные пуховыми спальными мешками, переносная газовая плита на ящике из-под аммонита, шкафчик для продуктов и сколоченный из горбыля стол, покрытый старенькой, во многих местах прорезанной клеенкой. В углу под полиэтиленовой пленкой было уложено оборудование для заправки баллонов акваланга. Кругом, то там, то здесь, были укреплены толстые стеариновые свечи. Я зажег их все и в комнате стало светло.

– Трое их было... – сказал я Елкину, разглядывая кровати. – Один сегодня в шахте утонул, второго только что растерзали. А где же третий?

– Третья, – проворчал Ваня, деловито копаясь в продуктовом шкафчике.

Я посмотрел на кровати и заметил на подоконнике рядом с одной из них пудреницу и косметичку. Раскрыв косметичку, увидел в ней мятый кружевной платочек, несколько разноцветных губнушек и флакончик с ярко-красным лаком для ногтей.

– Да, женщина с ними была... – признал я, пытаясь открутить крышку флакончика. К моему удивлению она открутилась довольно легко.

– Девчонка... – пробормотал Ваня, выкладывая из шкафчика на пол яркие пакеты с продуктами.

– И недавно коготки свои красила... А почему ты думаешь что девчонка? – поинтересовался я, удивившись уверенности, с которой Ваня определил возрастную категорию соратницы доллароискателей.

– Запах, – ответил он, втягивая в себя воздух.

– А лет ей сколько, Шерлок Холмс?

– Семнадцать, Ватсон, – без тени иронии пробурчал Ваня и принялся одну за одной запихивать в рот мармеладные конфеты.

– А где она? Может быть, ты и это знаешь?

С трудом проглотив конфеты, Ваня взял в руку еще несколько мармеладин и, перед тем, как их проглотить, сказал, явно недовольный моим несвоевременным любопытством:

– В лесу напротив плачет, – и отправил из ладони сразу все мармеладины в рот.

Я понял, что Ваня, пока не съест все, говорить больше не будет. Я подошел к нему и, в отместку за недружелюбие, выхватил из пакета несколько желтеньких мармеладин и, повернувшись, пошел к выходу. За моей спиной стало тихо и, скосив глаза, я увидел, что Ваня огорченно смотрит внутрь значительно опустевшего пакета...

Я приблизился к лесу вплотную и начал вслушиваться. Было тихо, лишь иногда заснувшие высоко в ветках птицы разминали онемевшие ноги. "Посмеялся надо мной Елкин", – подумал я, усмехнувшись, и повернул назад. Но когда уже подходил к дому, из леса раздалось рыдание. Я немедленно бросился назад, вошел в лес и через несколько минут нашел девушку в темных джинсах и ковбойке, лежавшую на траве и опавших листьях под разлапистой елью.

– Не плачь, Машенька, медведь тебя не скушает, – сказал я, склонившись над ней. – Пирожки-то печь умеешь?

Девушка испуганно вскинула голову и попыталась что-то сказать, но зарыдала пуще прежнего. Я помог ей встать на ноги. Поднявшись, она, размазывая слезы по лицу, пролепетала:

– Этот зверь утащил дядю Толика... Кто вы?

И, вновь разрыдавшись, подалась ко мне и обняла за плечи. Горячие соски ее прикоснулись к моей груди и я понял, что жизнь прекрасна и удивительна.

– Не бойся, Машенька, зверь этот поганый уже за тучками охотиться. Дядя Толик его убил, – ответил я нежным голосом и крепче прижал девушку к себе.

– А дядя Толик? – отстранившись, с надеждой спросила она.

– Он умер... Но ты не бойся – я тоже хороший дядя. Все будет тип-топ. Пойдем со мной.

Когда мы вернулись в дом, я попросил ее собрать свои вещи. Елкина в доме не было. "Ушел за машиной", – догадался я.

– А куда мы поедем? – спросила девушка, устало опустившись на свою кровать.

– За горку. Там мои друзья занимаются тем же, чем и вы здесь занимались.

– Это не вы... – начала говорить девушка, но осеклась.

– Что "Не вы..."? – спросил я, вынимая из нагрудного кармана энцефалитки1 плоскую бутылку с коньяком.

– Это не из-за вас Гриша в шахте пропал?

– Когда пропал?

– Сегодня...

– А... У него, у твоего Гриши, понимаешь, сегодня был неудачный день... Он сзади на моего друга напал и плавки ему начисто срезал. Друг, в нем кровь казахская, степная, обиделся и кишки ему невзначай выпустил. Короче – дело житейское... На выпей!

Девушка взяла из моих рук бутылку и выпила почти все.

– Ты, что, единственный ребенок в семье? – обиженно спросил я, отобрав у нее бутылку и рассматривая ее на просвет.

– Нет, у меня еще младший брат есть, – ответила она. – Бориска. Девять лет ему.

– Девять лет, Бориска... – повторил я. – Что-то мне это напоминает... Ты из Москвы?

– Из Москвы...

– И зовут тебя Ольга?

– Да...

– Ну, тогда, мадам, у меня есть для вас пренеприятнейшие новости. Пейте до конца.

Когда девушка выпила, я подсел к ней поближе и сказал:

Ольга Игоревна! (при этих словах дочь Юдолина встрепенулась и беспокойно посмотрела мне в глаза). Ваш отец скончался от рук бандитов около месяца назад. К счастью или несчастью – не знаю – я нашел его в виде совершеннейшего скелета в далекой таежной избушке. И в его кошельке – план этой гребаной шахты с двумя дурацкими крестиками, которые уже стоят дюжину жизней...

– Так он погиб? – прошептала девушка в ужасе.

– Посреди бескрайней тайги он умер от проникающего ранения черепа. Папаша был вам дорог?

– Серый волк ему дорог! – неожиданно для меня взорвалась Ольга. – Он всегда был только за себя, эгоист до мозга костей, а всех использовал, как только мог... Только о себе думал... Мой бедный папочка...

И горько заплакала.

– Не плачь, Красная шапочка... Я его похоронил на берегу таежного ручья под елью, очень похожей на ту, под которой я вас нашел. Я сам хотел бы лежать в аналогичном месте. Надеюсь, нам с вами выдастся случай побывать на его живописной могиле...

И представил августовский вечер в зимовье... Нагая Ольга стоит на пороге избушки и, закинув руки назад, собирает на затылке в пучок свои прекрасные каштановые волосы...

– Не бывать этому! Никогда! – нахмурившись выкрикнула Ольга, то ли на мои слова, то ли уловив мои мысли и, бросившись в свой угол, начала собирать вещи.

– А как вы все здесь очутились? И когда? – спросил я, помогая ей укладывать в сумку целлофановые пакеты с разноцветными кофточками и нижним бельем.

– Письма получили. Правда, совершенно случайно. Их было два. Одно пришло на квартиру в Даревом, где сто лет никто не живет, а другое – на Совхозную, где бабушка жила. Ее забыли все, а когда она умерла, соседи маме позвонили. Но мы пришли уже после того, как собес ее похоронил. И письмо это нашли. Жалко бабушку!

– А от кого письмо? И когда оно пришло?

– Пришло в Москву 18 августа. Отправлено из Кавалерово 11 августа. А от кого письмо – неизвестно. Оно таким почерком было написано, насилу разобрали. Там было сказано, что мой папа, Юдолин Игорь Сергеевич, заболел в тайге и просит своего брата продолжить начатое им дело. И план вот этот был приложен.

И Ольга протянула мне схему. Рассмотрев ее, я понял как Гриша (выпоторошенный Колей аквалангист) добирался до наших долларов – оказывается, он приплыл на десятый горизонт прямо из запасного ствола. Еще я отметил, что наш восстающий на схеме изображен не был.

Все то было очень странным. "Кто же послал эту записку, устроив нам тем соревнование по подъему долларов? – думал я, кусая губы. – Сумасшедшая идея... Чтобы хоть что-нибудь в этом понять, надо попытаться восстановить последовательность событий..."

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru