Пользовательский поиск

Книга Сердце Дьявола 2. Содержание - 2. Членистоногие начинают. – Благородство упадает на голову.

Кол-во голосов: 0

– А жизнь свою ты помнишь? – решил сменить направление разговора Коля, несколько смущенный прямолинейностью ответа.

– А зачем ее помнить? – удивился регенерат. – Зачем мне помнить, как я тебе голову оторвал, а потом в агрегат этот сунул?

– М-да, ты прав, согласился Баламут. – А кайфы какие ловишь? Кроме, естественно, отрывания голов у новоиспеченных трупов?

– Поспать люблю... – начал перечислять двойник. – Еще люблю, когда мускулы играют... Еще люблю, когда на меня нападают...

– Неужели? – обрадовался Коля. – Но это же достаточно опасно? Убить могут...

– Это шизофреники хотят жить дольше. А нам, нормальным людям, все равно сколько жить...

– Послушай, а выпить ты любишь? – спросил Баламут, чтобы не молчать. – Водочки холодненькой, пивка?

– А есть?

– Есть, – приняв важный вид, сказал Коля. – Но водку у нас принято пить только по праздникам, ну, и после удачных дел...

– А дела важные есть?

– Да. Надо корабль этот захватить, пока нас всех не поубивали.

– Так пошли, захватим...

– Нет. Сейчас рано. Сначала надо этого, Трахтенн его зовут, доварить, потом вместе с ним решим, как воевать. Слушай, а он не выскочит, как ты? Я имею в виду, головы нам не оторвет?

– Не должен... Ты же мне не оторвал, когда выскочил. Хотя кто его знает...

Они сели ждать. Регенерат тотчас уснул, а Коля задумался о бетономешалке.

Познакомившись поближе со своим двойником, Баламут понял, что этот парень из той же колоды, что и копы. Он вспомнил, как Ленчик Худосоков ему говорил, что они сначала кажутся неразвитыми, а потом понемногу прибавляют. Такими же были его собственные копы и копы его друзей – поначалу выглядели как этот регенерат, но потом постепенно как бы проявлялись умом и памятью. Из этого следовал вывод, что и копы появились из бытового генератора или из аналогичного прибора. Еще немного подумав, Баламут понял, почему бытовой генератор мотался с ним по России, а потом и по Вселенной – Трахтенн говорил, что они ласку любят, а он ведь после того, как загрузил в нее скатерть с остатками продуктов, погладил и поцеловал ее. "Вот она и приручилась", – окинул он теплым взглядом довольно заурчавшую машину.

Поурчав минуту, бетономешалка закончила, наконец, работать, и Баламут направился к ней вынимать Трахтенна.

Мариянину не пришлось долго объяснять ситуацию – почти все он понял сам. Включая и то, почему регенерат голый. Действие никотина на "чебурашек" его несколько удивило, и он попросил Баламута помочь ему внести в отсек одного из них – хотел посмотреть, нельзя ли их отремонтировать, перепрограммировать и поставить в строй на свою сторону. Но когда они открыли дверь, волосы их стали дыбом – из всех роботов-убийц как бы вышел воздух – их оболочки лежали на полу, как проколотые оболочки надувных игрушек.

– Членистоногие... – упавшим голосом сказал Трахтенн. – Он выпустил членистоногих. Все, господа, сливайте воду.

2. Членистоногие начинают. – Благородство упадает на голову.

Захлопнув дверь, Баламут посмотрел на бледного от волнения Трахтенна.

– Что, никак нельзя с ними справится? – спросил он подрагивающим голосом.

– Только при помощи вакцины. Но она в медпункте. А медпункт располагается в командном пункте. Это во-первых. А во-вторых, они, наверное, уже лезут сюда через пробоины в двери...

Осмыслив эти сведения, Баламут понимающе кивнул. Подойдя к ящику ПВВВ, служившего им достарханом, взял с него недоеденную булку, откусил кусочек и принялся его тщательно разжевывать. Разжевав, замазал получившейся массой пулевую пробоину в двери, затем другую. Третью пробоину замазал регенерат.

– Молодец! – похвалил его Баламут.

– А что молодец? – грустно усмехнулся Трахтенн, стараясь не смотреть на обнаженного регенерата. – Заклеивай, не заклеивай, все равно они нас съедят.

– Ты давай, не паникуй, а лучше садись и думай, как с манолиями совладать. Ты ведь их не понаслышке знаешь (Трахтенн рассказывал Баламуту о своих сексуальных экскурсиях на Марго).

– Думай, не думай, три рубля – не деньги. Ты, что, не понимаешь, что до манолий дело не дойдет?

– Дойдет – не дойдет, это мы посмотрим. Садись, давай, и думай.

Трахтенн пожал плечами и полез на ящики ПВВВ думать. Баламут, проводив его глазами, подмигнул регенерату:

– А мы с тобой подумаем, как с муравьями сладить...

– Я думать не умею, – ответил на это регенерат, совсем так ответил, как отвечают: "Я не курю". – Думай ты, а я лучше продуктов и сигарет наделаю – скоро ужин, а у нас шаром покати.

И принялся закладывать в бетономешалку остатки пищи. Последней он взял порожнюю бутылку из-под водки и вопросительно показал ее своему двойнику. Тот утвердительно кивнул, и бутылка немедленно очутилась в чреве машины. Затем регенерат подошел к Трахтенну и попросил позволения отрезать с его пончо маленький клочок.

– Зачем тебе? – удивился инопланетянин.

– Приодеться хочу.

– Не понял?

– Ну, одежду хочу себе срегенерировать.

– А может у него отрежешь? – кивнул вон Сер на Баламута. Ему было жаль портить свою полюбившуюся одежду.

– Тогда мы отличаться с ним совсем не будем, – резонно возразил регенерат, и Трахтенну пришлось согласиться.

Пока машина работала, Баламут соорудил из ящиков ПВВВ большой стол и три стула (принимать пищу он любил с комфортом). После того, как Гена был одет, а водка (на этот раз "Золотое кольцо", 0,75) разлита по стаканам, Трахтенн предложил выпить за круглую дату.

– Какую еще дату? – удивился Баламут.

– Три дня осталось. До трогательной встречи с Землей.

– А! – отмахнулся Баламут. – Вечно ты все испортишь. Давай лучше за все хорошее выпьем.

Они чокнулись, и Баламут с двойником начали пить. А Трахтенн, сидевший лицом к двери, поднес стакан ко рту, и так застыл.

– Ты чего? – спросил его Баламут, закусывая икрой.

И Трахтенн замычал, тыча подбородком в сторону двери. Николай обернулся и увидел в хлебной затычке нижней пулевой пробоины небольшое отверстие.

Из него выглядывала отнюдь не микроскопическая муравьиная голова с угрожающе шевелящимися антеннами. Увидев ее, Баламут закусил губу и посмотрел на регенерата. Тот ни мычать, ни закусывать губу не стал, а пошел к двери рассмотреть пришельца.

– Он хлеб хавает, – наконец, сказал Гена. – А большой потому, что он, наверное, их матка.

Несколько минут он, монотонно комментируя, продолжал наблюдать за муравьем:

– Ест, как ненормальный. Опухнешь, дурачок! О! И в другой дырке голова показалась! И тоже ест, как мышь! И в третьей! Идите, посмотрите (это Баламуту с Трахтенном). Мы им, по-моему, до лампочки.

Баламут с Трахтенном подошли и уставились в муравьев, самозабвенно выедающих хлебные затычки пробоин.

– Они растут, – наконец, сказал Трахтенн.

– На глазах, – сказал Баламут.

– От хлеба, – сказал Трахтенн.

– У нас есть хлеб? – спросил Баламут.

– Есть, – ответил регенерат и побежал к столу.

Спустя пару секунд они сооружали у двери полосу препятствий (или ловушек) из жеваного хлеба. После того, как она была готова, рты, естественно, у всех пересохли, скулы болели, но настроение поднялось много выше среднего. Когда от булки остался один только кончик, глупый регенерат Гена, хотел зарядить его в машину, но умный Баламут остановил его.

– Не нужно хлеба! Я жевать больше не хочу. Пусть она жует. – И указал на бетономешалку.

Согласно кивнув, регенерат Гена старательно разжевал во чрево машины оставшийся кусочек булки. После того, как крышка смесительного барабана была закрыта, Коля нажал на синюю кнопку, затем нежно погладил бок бетономешалки и сказал:

– Давай, лапушка, полный бак, давай!

* * *

Через час было установлено, что муравьи ничего, кроме жеваного хлеба, есть не хотят и что от него они растут, как грибы. Приняв эти факты к сведению, обитатели отсека засыпали все пространство в коридоре перед дверью жеванкой и сели заканчивать свой прерванный ужин. По его завершению Трахтенна осенила идея, как бороться с манолиями-мутами.

48
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru