Пользовательский поиск

Книга Сердце Дьявола 2. Содержание - 4. Акул на Крутопрухова. – Ну и сволочь! – Осталось двадцать дней. – "Трешка" отвалилась.

Кол-во голосов: 0

– А эти двое? Дон Карлеоне и Крутопрухов?

– Их мы тоже пытали... После Худосокова... Так, для очистки совести. Пару раз четвертовали, пару раз акул на них ловили...

– Акул?

– Да, акул... Если хочешь, вечером можем повторить... По первости интересно. Хотя и гаденькое чувство потом появляется, что ты такой же гестаповец... Как и они...

– Я бы с удовольствием половил...

– Валяй. А на кого будешь ловить?

– На Крутопрухова... Харя его мне не нравится.

– Ты, знаешь, за ноги к леске его привязывай... Впрочем, что советовать? Я с тобой пойду, покажу все... Хотя, честно говоря, чем с акулами возится, лучше бы грот с девушками опробовал...

– В грот я успею... А вот акул на гангстеров ловить, где еще такой аттракцион прикупишь?

– Галочку в своей биографии хочешь поставить?

– Ага... Послушай, а что, мы действительно на всю жизнь сюда загремели?

– На всю жизнь? – горько усмехнулся Николай. – Нет, братец милый, похоже, мы тут навечно. Если, конечно, Худосоков чего-нибудь не придумает. Сволочь, он, конечно, сволочь, но тыква у него соображает. Злой гений, короче... Так что ты его особо не травмируй, не отвлекай, от мыслительного процесса... Он сейчас, наверное, оживет. Слабость у него к тебе душевная... Поспрошай его, он обо всем тебе расскажет... А я, пожалуй, переберусь на озеро, поплаваю с девицами...

– Подожди, а что, через колодец вы не пробовали уйти?

– Почему не пробовали? Пробовали по разу...

– Ну и что?

– Да ничего. Выплюнул он нас в песок.

– Понятно...

– Есть еще вопросы? А то я пойду...

– Да куда ты торопишься? У нас ведь впереди вечность? – схватил я Николая за руку. Мне не хотелось оставаться одному рядом с трупом, который вот-вот оживет. Вот он, лежит, только-только убитый, холодный, серое лицо с остекленевшими глазами, покрытое пятнами уже засохшей крови, скрюченные пальцы... И вдруг они приходят в движение, выпученные глаза оживают, руки поднимаются к лицу... Ощупывают его... Тьфу, гадость!

– Да не хочу я слушать, как он тебе рассказывать о своих похождениях будет... Знаешь, он, гад, любит живописнуть, как Софу убивал. Сорвусь, опять пытать его начну... А это противно... Входит в кровь что-то ползучее, что-то такое, что делает тебя другим... Палачом... Сволочью... А я не хочу... Лучше баб за сиськи дергать, человеком, по крайней мере, себя чувствуешь...

И махнув мне рукой на прощанье, Баламут прыгнул в воду головкой и поплыл саженками к берегу. Вода была такая прозрачная и нежно-бирюзовая, что я не удержался и с разбегу нырнул в сторону океана.

Минут через двадцать, наплававшись вволю, я подплыл к яхте. На борт мне помог взобраться Худосоков.

4. Акул на Крутопрухова. – Ну и сволочь! – Осталось двадцать дней. – "Трешка" отвалилась.

– Вечером акул идешь ловить? – с тревогой в глазах спросил Ленчик, лишь только я взобрался на палубу.

– Наверно... – ответил я, вытряхивая воду из ушей.

– На Крутопрухова?

– А ты откуда знаешь? – спросил я, внимательно посмотрев на будущего своего живца. Он сидел в прострации на самом носу яхты.

– Я все знаю... Пиво? Шампанское? Джин-тоник?

– Джин-тоник со льдом... – сказал я, усаживаясь в шезлонг.

Вид вокруг был изумительным. Морской, пахучий до горизонта воздух... Голубая океанская гладь... Белый остров в ста метрах... Остров, заросший пальмами, диковинные разноцветные птицы на берегу и в небе. Знать бы мне раньше, что Ад так чарующ... Не мучался бы угрызениями совести.

Я дремал, когда Худосоков вернулся с серебряным подносом, на котором стоял высокий стакан с джином-тоником. Поставив его передо мной, он увидел, что забыл соломинку и ушел за ней в каюту. Его возвращения я не заметил – мое внимание привлекла появившаяся на берегу стройная женщина в коротком обтягивающем синем платье. На шее у нее был алый шарфик, в руках она держала синие туфельки на высоком каблуке... Несколько секунд она смотрела на яхту, как мне показалось, подавшись к ней (ко мне???) всем существом. Затем ловким движением скинула с себя платьице и, оставшись в бикини, улеглась в тени пальмы. "Совсем не загорелая!" – отметил я, механически принимая от Худосокова стакан с соломинкой.

– Не любишь загорелых девушек? – спросил Ленчик.

– Нет...

– Я так думаю, она тебя дожидается... – улыбнулся Худосоков, усаживаясь рядом. – Небось, Бельмондо шепнул ей, что на острове новый кадр появился... Не спеши, пусть посохнет... Времени у тебя, ха-ха, достаточно...

– Так ты, значит, Софию с Вероникой намеренно убил?

– Да... Не я, правда, а мои копы... На это у них мозгов хватило...

– С ментами договориться? Адресочки, небось дал?

– Конечно, дал. Правда, не все гладко получилось... Не понимаю, зачем им надо было из гранатомета в Баламута и Бельмондо палить. Да еще на перекрестке... Идиоты!

Вспомнив, как сидел в мусорном баке, я вышел из себя и, зло прищурив глаза, обернулся к Худосокову.

– Ну, ладно, ладно, забыли! – отпрянул он.

– Сволочь, – выцедил я.

– Ну, сволочь. Но по большому счету, они, копы мои, все сделали, как надо. Обложили вас со всех сторон.... Бельмондо помогли обчистить... Диане Львовне с Пал Петровичем что надо шепнули, что надо показали... Согласись, неплохо было придумано, а?

– Любишь ты театральные эффекты. А московскую Ольгу, тоже твои копы охмуряли?

– Да так, по мелочи... Не хотелось ее убивать... Симпатия у меня к тебе, ты же знаешь. И потому обошелся парой звонков от якобы твоих поклонниц да парой душистых писем от них же. Под занавес героя-любовника из шведского посольства ей подложил, и все, прощай, Женечка, свободен. Да это и не трудно было вас развести: Ольга давно устала от приключений. Женщиной стала... Ей милее номера в пяти-звездной гостинице теперь нет ничего... И пижона в кровати с запахом "Олд спайс" из подмышек...

– Сволочь! На тебя буду акул ловить! – зло выкрикнул я, вспомнив искрящиеся глаза Ольги... И такие равнодушные и чужие...

Худосоков от моих слов сжался, в глазах его встали слезы. Подрагивающим голосом он сказал:

– За что!? Я же по-честному все рассказываю... Ну, давай, врать буду... Тебе это надо? И вообще, на Крутопрухова акулы лучше идут, он жирный...

– Сука.

– Так если бы я сам все мог сделать, я бы изящнее вас на Искандер заманил... Помнишь, как в прошлом году? Одноногий пират Сильвер, драка в забегаловке, золотые драхмы Александра Македонского! Ренессанс, как вы говорите. А эти полудурки...

Отпив джина-тоника, я успокоился.

– А откуда эти копы? Не соображал?

– Соображал...

– И что?

– Понимаешь, столовая или, как вы ее сейчас называете, кают-компания, аккурат над погребом находится... А крааль, в котором я вас в прошлом году томил – аккурат над столовой...

– Ну и что?

– А то, что в прошлом году вы все, как и я, большую часть времени провели именно в краале, и именно в столовой...

– Ну и что?

– А то, что ты с дружками постоянно болтался в непосредственной близости от Колодца... И он вас сканировал и размножил, используя белок, который вы оставляли на простынях. Для чего, правда, размножил, не знаю.

– А почему тогда Нулевая линия не скопировала сине– и белохалатников?

– Так они же не люди... Они же биомашины...

– Ну и что? Бетономешалку она же скопировала?

– Слушай, Чернов! Если бы я все знал, то сидел бы не здесь, в Аду, а рядом с НИМ!

Раздраженно покрутив головой, Худосоков продолжил:

– Вот я ЕМУ удивляюсь! ЕМУ бы такого, как я! Мы бы горы на пару свернули! Такую бы Вселенную заварганили! А ОН сидит, в затылке чешет... Что не сделаю, говорит, все одно получается – вода мокрая, небо голубое, а жизнь дерьмо! Ты что так на меня смотришь?

– Ты забыл, что я атеист и потому не надо мне голову морочить. И вообще, знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты с "трешкой" заодно...

– Ну, ты даешь, атеист в Аду! Я с ней заодно? Да она целиком и полностью моя! Стал бы я ее для кого-то другого макерить!

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru