Пользовательский поиск

Книга Сердце Дьявола 2. Содержание - 4. Пятна, каверны и дырки. – Когда топор был найден и проверен на остроту...

Кол-во голосов: 0

Вероника Вторая не ела, не пила, она – загадочность напополам с нежностью – ласкала Бориса взглядом.

Пропустив еще по рюмке, мы уединились в комнате отдыха. Баламут, естественно, прихватил с собой бутылку водки и рюмки, а я – миску квашеной капусты.

– Может быть, пора кормить верблюдов? То есть сматываться отсюда подобру-поздорову? – спросил я, поставив миску на журнальный столик и усевшись на диван.

– Без женщин? – спросил Бельмондо, опустившись в кресло.

– Женщин возьмем! – сев рядом со мной решительно сказал Баламут. – Как без них?

– А Николая Второго оставим? – рассматривая ногти, покачал Борис головой. – Представляешь, что он тут может натворить? Напьется, как Баламут, и запустит биокомпьютер с помощью копов...

В это время случилось необычайное: из-под журнального столика показался... язык раскаленной лавы... Спустя минуту пузырящийся и дымящийся оранжевый поток приблизился к нашим с Баламутом ногам. Мы подняли их, не сводя зачарованных глаз с ног Бельмондо – они были в лаве, но Борис никак не реагировал.

– Ты посмотри, в чем твои ноги! – выдавил, наконец, я.

Борис заглянул под стол и, побелев от испуга, вскинул ноги на диван.

– Ни фига себе! – сказал он, разглядывая свои совершенно целые кроссовки. – Опять глюки! Что ты поделаешь...

– Лава, текучая, базальтовая... Один к одному, – констатировал я, погрузив правую ногу в поток.

Бельмондо осмелел, видя, что я не вою от боли, встал, подошел к двери, выглянул в столовую и увидел лаву и в ней. Копы мирно беседовали, не обращая внимания ни на него, ни на быстро распространявшийся оранжевый поток. Вернувшись к столу, Борис не придумал ничего лучшего, как наполнить наши рюмки. Мы выпили, не чокнувшись.

Когда я потянулся за капустой, сквозь потолок посыпались темно-красные брызги и черные вулканические бомбы. Это была впечатляющая картина – некоторые из брызг и бомб прошивали нас насквозь. Одна из бомб пролетела сквозь бутылку. Коля импульсивно бросил к ней правую руку, схватил за горлышко и, увидев, что она невредима, нервно засмеялся. Отсмеявшись, предложил не испытывать судьбы и немедленно допить ее содержимое.

Прием третьей дозы улучшил настроение Николая, и он воскликнул, оглядывая комнату:

– Интересные шляпки носила буржуазия! – Сдается мне, что все эти чудеса связаны со сверхглубинной зоной проницаемости имени гражданина Худосокова... И это меня волнует.

– Меня это тоже волнует... – задумчиво протянул Бельмондо. – И потому я предлагаю...

– Наладить "трешку", – закончил за него Баламут.

– Верно, – покивал Борис. – Пусть разбирается. И еще пару зайцев можно убить...

– Ты... ты предлагаешь запихать в нее... Николая Второго? – догадался я.

– И ему подобных, – хмыкнул Баламут.

– А не жалко тебе их? – спросил я, представив себя, сидящим с тором на голове.

– Жалко у пчелки, – твердо ответил Баламут. – Вот появится у тебя двойник, тогда поймешь, каково рядом с самим собой жить и знать, что он все о тебе до последней закорючки знает... Все мысли читает. Блин, как перед богом себя чувствуешь... А свои мысли маскирует, гад, думает в сторону. Не-е-ет, в "трешку" его и чем быстрее, тем лучше...

– А его Софию? – усмехаясь, спросил я. – Тоже туда же?

– И Софию тоже. Мне одной по самую крышку хватит.

– Еще четверых надо... – проговорил я, думая о предстоящей ночи с Ольгой. Звонкий ее смех раздавался из столовой, и я понимал, что смеется она для меня.

– Смотаемся в погреб и мобилизуем тех, которые проснулись... Твою мать!

Последним выражением Баламута охарактеризовал странные изменения, произошедшие в окружающем пространстве. Неожиданно все мы оказались в толпе, вернее, в стае бегущих существ высотой около двух с половиной метров, весьма похожих на гигантских прямоходящих крыс. Но удивительным было не это, удивительным было то, что эти крысы бежали сквозь нас и бежали по вертикали, то есть снизу вверх!

Никто из нас не мог вымолвить и слова. Одеревенев, мы разглядывали короткую шерсть, покрывавшую крыс, их напряженные уши, выпученные от страха глазки.

– Похоже, крысы покинули Землю... – пробормотал Бельмондо, когда в потолке исчез хвост последней твари. – Надо с утра запускать "трешку"...

* * *

Трахтенн вон Сер был расстроен. Приборы показывали, что генерация Вселенной-4 началась раньше расчетного времени. И началась не с одной, а с многих точек, существенно отстоящих друг от друга, как по расстоянию, так и во времени... Это значило, что наряду с начальными порциями вещества новой Вселенной могут возникнуть и какие-то отдельные ее сквозные цивилизации, в том числе, и способные понять происходящее и защитить себя от действий жителей Вселенной-3. Защитить, уничтожив его космическую торпеду. Об этой возможности Трахтенна предупреждали ученые...

4. Пятна, каверны и дырки. – Когда топор был найден и проверен на остроту...

Утром почему-то подавали суп. Черепаховый, очень вкусный. Я думал, не заказать ли мне вторую порцию, когда Николай, сидевший напротив, чертыхнулся. Посмотрев на него, я увидел, что он недоуменно разглядывает скатерть под своей тарелкой.

– Протекает... – сказал он, наконец, сам себе. – Только что была нормальной, а теперь протекает.

Я встал, подошел к нему, взял тарелку в руки и, вылив остатки супа в свою, осмотрел. И увидел на дне маленькую, с маковое зернышко, дырочку. Она расширялась, медленно, но расширялась.

И это было не все – вся тарелка было покрыта едва заметными коричневыми пятнышками, медленно превращавшимися в каверны...

– Мы влипли! Это какая-то зараза! – увидев, что я ошеломлен увиденным, почернел Баламут.

– Боишься, что и в бутылках появятся дырки? – пытался шутить я.

– Дурак! – возмутился Коля. – Все рассыплется, все. И пещера эта, и бутылки, и... и Земля!

– Наверное так... – вздохнул вдруг Николай Второй, доселе тихо сидевший на своем месте. – Хотите, я вам кое-что покажу?

– Что ты нам покажешь? – вперил я в него насторожившиеся глаза.

– Иди, посмотри на мою руку...

Я, стараясь выглядеть невозмутимым, подошел к копу и вперил глаза в его ладонь.

На ней хорошо различались десятки алых каверн. Некоторые из них были размером в два-три миллиметра. И они расширялись, очень медленно, но расширялись.

В порыве брезгливости, я отбросил руку и, отирая ладони о бедра, пошел к своему стулу. Усевшись, посмотрел на тарелку Баламута.

В ней уже зияло три дырки.

* * *

Спустя пятнадцать минут нам было известно, что каверны покрывают также потолок, стулья, столовые приборы и правую руку не очнувшейся еще Софии. Той, которую принес Баламут Второй. Подумав, мы решили, что источником заразы является именно он. Спас его от заточения в Погребе Бельмондо, принесший из кладовки ящик шампанского, все бутылки в котором по понятной причине были пустыми или полупустыми...

Этот ящик сделал нас неврастениками. Мы стали избегать друг друга, старались ни к чему не прикасаться, не ели, не пили. Через некоторое время Баламут Второй ополоумел и решил отрубить себе руку – одна из каверн на тыльной стороне его ладони добралась до кости. Но, когда топор был найден, наточен и проверен на остроту, каверна перестала увеличиваться в размерах и на глазах затянулась...

* * *

Трахтенн Вон Сер, весь синий от переживаний, пришел на командный пункт, чтобы посмотреть с тоски на мерцающие звезды. Однако взгляд его приковал дисплей, показывавший состояние Синии: вон Сер увидел, что процессы генерации Вселенной-4 прекратились.

"Как здорово", – порадовался Трахтенн и, улегшись на спину, принялся соображать, как ему отметить это событие. И, в конце концов, решил не оригинальничать, а просто выпить еще. Выпив пол-литра, пошел в свою каюту, улегся на кровать и отдался тяжелому наслаждению. Как только в его глазах сине-розовые разводы сменились малиновыми, заныла сирена общей тревоги.

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru