Пользовательский поиск

Книга Повесть былинных лет. Страница 30

Кол-во голосов: 0

Это потом Всеволод всем раструбил, как он был вероломно схвачен половецкими шпиенами в собственном тереме (причем басурманы закололи пятнадцать человек из охраны князя), как, он отбивался от них голыми руками и уложил около сотни. Но те все лезли и лезли в распахнутые окна по трупам собратьев. Князь не выдержал и сдался. Затем шел душераздирающий рассказ (княжеские дружинники при этом хором рыдали в голос) о том, как Всеволод несколько раз убегал по степи от басурман, но те его неизменно ловили и волокли в шатер хана Кончака. Ну а в шатре Ясно Солнышко (напоминаю, по его же словам!) ждали немыслимые пытки: раскаленные кузнечные щипцы и знаменитый половецкий козий сыр. На самом же деле играли князь с ханом в шахи до самого утра, вяло попивая отличное эллинское вино, и неспешно вели беседы о политике да об оружии редком, кое Кончак маниакально коллекционировал.

Затем, уже на рссвете, когда умаявшийся хан опьянел и заснул, Всеволод отправился гулять по огромному половецкому шатру в поисках места, где бы прикорнуть. И забрел князь в конце концов в покои дочери Кончака красавицы Гюльчитай. Забрел и сразу же понял, что тут он и переночует.

Наутро, понятное дело, переполох начался.

Хан кричит, кулаками потрясает. Половцы с перепугу головы стали пленным тьмутараканским купцам рубить. Гюльчитай вся в слезах. А Всеволод, весь такой довольный, нагло так заявляет: «Да кому она теперь такая, папаша, нужна?.»

На это хан грустно вздохнул и приказал сыграть свадьбу. Благо получался еще один повод славно развлечься, выпить и пару партий в шахи с новоявленным зятьком сыграть.

Князь потом брехал, что похитил он ханскую дочь. Разорвал, дескать, спутывавшие его веревки, убил голыми руками еще одну добрую сотню половцев и вместе с прекрасной пленницей был таков на лучшем белом скакуне Кончака.

Брехня это все великая. Не верьте ей. Правду, ее ведь не сокроешь, сколько ни пытайся.

Сыграли свадьбу, и Всеволод с молодой женой да с дарами великими в свой удел вернулся. То-то Осмомысл удивился и от зависти чуть сам себя не порешил.

Но не повезло Всеволоду. Гулящей оказалась половчанка, как девка из веселого дома. Что называется, растлил на свою голову. И мало того, что рога князю с каждым встречным-поперечным наставляла, так еще и бросила его опосля семнадцати лет совместной жизни, сбежав с каким-то заморским цирковым силачом, по слухам, ефиопом.

Да и с сынишкой Ясно Солнышку, скажем так, не повезло. Весь в мать Лука пошел. Сбег на совершеннолетие от отца и в ловеласы расейские подался. Стал стишки непотребные сочинять, тем и прославился. Взял псевдоним Пырьев и принялся по Руси скитаться: девок портить да стихами на жизнь зарабатывать.

Вот вам и вся чистая правда как она есть.

* * *

Наутро от похмелья мучился один лишь Муромец, так как нажрался он накануне немерено.

— Опохме-э-э-эл! Дайте на опохмел!!! — с первыми лучами солнца раздалось в избе Лешего немелодичное завывание.

В горницу тут же вбежала Кимка с кувшином, одетая в легкую ночную сорочку. Илья от вида полуобнаженной дочери Лешего впал во временный эротический ступор и лишь безумно таращился на пышные груди молодки, которым под тонкой сорочкой было явно тесновато.

— Пей, добрый молодец, сразу легче станет, — ласково проговорила Кимка, но богатырь так, наверно, и пребывал бы в ступоре, кабы его не укусил за ногу догадливый домовенок Потап.

— А-а-а-а… — взревел Муромец и, глупо заморгав, перевел взгляд с женских прелестей на протянутый ему кувшин с медом.

— Спасибо! — смущенно поблагодарил Илья и зараз выдул все содержимое.

— Что за крики? — В горницу вошел встревоженный Колупаев. — А где Лесной Владыка?

— Он «скачок» вам настраивает, — непонятно пояснила Кимка, принимая у опохмелившегося Муромца пустой кувшин.

Степан скептически осмотрел богатыря. Судя по неестественному блеску глаз, Илья был близок к белой горячке.

— Ты сколько вчера, елефант ефиопский, выпил? — с угрозой поинтересовался кузнец, надвигаясь на оторопевшего Муромца.

— Дык не помню, — басом пролепетал богатырь, испуганно вращая ошалелыми глазами.

— Три бочонка выпил, — пояснила уже успевшая облачиться в домашний сарафан Кимка.

— Сколько?!!

— А что такое? — возмутился Муромец. — Отчего русскому человеку не выпить, коль ему предлагают.

— Да ты знаешь, чем это тебе грозит?!! — словно змей прошипел Колупаев.

— Белочкой?

— Хуже.

— А что может быть хуже? — здорово струхнул Илья, тяжело поднимаясь со скамьи.

— Все-таки мозги у тебя за эти тридцать три года малость протухли, — сокрушенно покачал головой кузнец.

В дверь сторожки настойчиво постучали.

— Кто это? — насторожился Колупаев. — Лесной Владыка?

— Нет, — ответила Кимка, с интересом наблюдая, как домовенки, отпихивая друг друга, прячутся за печку. — Отцу незачем стучать в дверь своей же избы.

Настойчивый стук повторился.

Кимка пожала плечами и пошла отворять.

— Не открывай! — в отчаянии пролепетал Муромец, нутром почувствовав беду.

Но было поздно — дочь Лешего уже отворила дверь.

На крыльце сторожки стоял здоровый детина с синюшным лицом и в странной светящейся кольчуге, которая при ближайшем рассмотрении оказалась изготовлена из маленьких проволочных пивных чарок. На голове детины был надет пустой бочонок с крантиком. В руках незнакомец держал огромный железный молот.

— Это че? — вытаращился на гостя Илья. — Скандинавский бог грома Тор?!!

— Нет, — прошептал Степан. — Это кое-кто похуже. Это КОНДРАТИЙ!!!

Синелицый Кондратий весело улыбнулся.

— Илья, выходи! — гулко произнес он и махнул в сторону леса рукой.

— 3-з-з-з-ач-ч-ч-ч-ем?!! — еле выдавил из себя трясущийся богатырь.

— Ну как? — Кондратий озадаченно почесал бровь, держа железный молот на правом плече. — Ты вчера медовуху больше дозволенного пил?

— П-п-п-п-ил.

— Три бочонка?

— Угу!

— С первачом лыковым мед смешивал?

— Смешивал.

— Выходи на подворье!

— Степан, что делать? — жалобно возопил Муромец, хватая за руку хмурого друга.

— Раньше надо было думать! — огрызнулся кузнец. — Когда первач жрал. Вот теперь тебя Кондратий и пришел хватить.

— Так и есть, хвачу! — радостно подтвердил Кондратий. — Только в избе Лешего не положено, выходи на подворье, Муромец!

— Не надо, — горько зарыдал Илья, видно, еще не до конца опохмелившись. — Степан, помоги-и-и-и…

— Может, договоримся? — предложил навьему богатырю Колупаев.

— Выходи, — мотнул головой Кондратий. Снаружи клубился утренний туман. Преграды не было видно, и казалось, что совсем рядом дремлют Ерихонские трубы, готовые в любой момент взорваться оглушительным потоком ветра.

— По вызову? — спросил Степан, оглядываясь на сторожку, в окне которой, словно блин, маячила бледная перекошенная физиономия Муромца.

— Ага! — кивнул Кондратий. — Прямо из Навьего Царства сюда. Мне потом еще двух хохлов в граде Киеве посетить нужно будет. Славная, однако, штука эта их горилка.

— Цыгана знаешь? — осторожно поинтересовался кузнец.

— Какого цыгана?

— Ну того, чьи сапоги на мне.

— А… понял, — хмыкнул Кондратий. — Его в Навье Царство из-за тебя не пущают. А у нас с этим строго. Всю нечисть подземную этот случай под удар поставил. Негоже мертвецам среди людей шататься. Вернул бы ты ему сапоги, Степан.

— Верну, — твердо ответил Колупаев. — Ежели ты сегодня Муромца не займешь, как пить дать верну, клянусь своей удалью молодецкой.

Кондратий задумался.

— Хитер ты, кузнец, ох и хитер, — через некоторое время весело проговорил он.

— А что делать? — развел руками Степан. — Кручусь, как могу.

Кондратий вздохнул:

— Ладно, твоя взяла. На первый раз пощажу твоего Муромца. Но и ты свое слово сдержи. Когда цыган появится, сразу отдай ему сапоги. Хотя сдается мне, что с твоим друганом мы очень скоро еще свидимся. Ладно, прощай…

30

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru