Пользовательский поиск

Книга Повесть былинных лет. Содержание - ГЛАВА 17 Хмельград

Кол-во голосов: 0

— Врешь?!! — не поверил Илья.

— Колдун сильно на город этот осерчал, — продолжал Степан, — и наложил на его жителей хмельное проклятие. Сколько те ни пьют, не пьянеют, но не пить никак не могут. Вот такая жуткая история.

— Да ну вас, — махнул рукой пиит и попытался спрыгнуть с телеги.

— Куда?!! — взревел Муромец, хватая юношу за подол женской рубахи. — Ишь ты, умник какой выискался! Думаешь, ратники Осмомысла тебя уже не ищут?

Аргумент оказался веским, так что давать стрекача Лука на время передумал.

На редкость пыльная дорога привела русичей к распахнутым воротам Хмельграда. У ворот там, где должна была бы стоять городская стража, валялся на земле какой-то грязный нищий с дырявой кружкой в руке и вяло отмахивался этой кружкой от летающих над ним мух.

— Не пьянеют, говоришь? — Илья с усмешкой посмотрел на Колупаева.

— Так то местные жители не пьянеют, — пояснил кузнец.

— Дык а енто?

— А енто кто-то из приезжих. Как мы. Что, думаешь, мало желающих в Хмельград попасть? Да от них отбоя нет. Спиртное-то здесь в корчмах подают за бесценок прямо из волшебных бездонных бочек. Просто сейчас не сезон. Многие халявщики в Новгород да в Кипиш подались поприсутствовать, так сказать, при великих событиях.

При упоминании града Новгорода Муромца слегка перекосило. Видно, была еще жива память о давешнем позоре великом.

— Ме-э-э-э… — проблеял с земли нищий, неистово размахивая кружкой.

— Видно, горемычный так и не добрался до Новгорода, — посетовал Колупаев, сочувственно глядя на оборванца. — Лишь городские ворота одолел, а дальше вот скопытился.

Въехали под арку.

— А где же стража?!! — возмутился Илья. — Где дружина ратная, местный воевода, в конце концов?

— Померли от цирроза печени! — пояснил кузнец и вдруг, приведя в остолбенение своих спутников, рывком остановил телегу, соскочил на землю и помчался вон из города.

— Дык че… — тряхнул головой богатырь. — Я что-то не то спросил?

— А я почем знаю? — огрызнулся пиит.

Степан воротился где-то минут через десять. Воротился босиком, неся свои сапоги перекинутыми через плечо.

— Что? — испуганно прокричал ему из телеги Муромец. — Что случилось?!!

— Не идут, стервецы!

— Кто? Сапоги?!!

— Они самые. Великую опасность, видно, чуют, до самой Разлив-переправы едва меня не унесли.

— Дык, может, вернемся? — с надеждой предложил богатырь.

Но кузнец был неумолим, и с плохими предчувствиями на душе они въехали в город.

ГЛАВА 17

Хмельград

Все в этой жизни рано или поздно возвращается на круги своя.

Во всяком случае, свое очередное пленение Гришка с Тихоном восприняли с необычайным мужеством. Привязанные к широченному дубу, княжьи племянники мрачно наблюдали за тем, как Семь Семенов с небывалым азартом грабят телегу Сивки Урки. Все это происходило не на большой дороге, а в тайном лагере разбойников, куда пленных дружинников приволокли с завязанными глазами.

Свои жуткие черные маски разбойники не снимали, и потому у Гришки с Тихоном затеплилась в душе слабенькая надежда, что их все-таки не убьют, а отпустят на свободу. Разбойники разбойниками, но они ведь не законченные душегубы в конце-то концов. Да и кто вообще рискнет такой грех на душу брать, как убийство княжеских дружинников? Да Всеволод Ясно Солнышко даже из-под земли, из Навьего Царства этих Семенов достанет и на кол, аки половцев поганых, живьем посадит. Сии рассуждения, конечно, успокоили братьев, но лишь на время…

Один из разбойников отошел от раскуроченной телеги и не спеша приблизился к пленникам.

— Так это вы Сивку в лесу оприходовали иль просто брошенную телегу на дороге нашли? — спросил Семен. Довольно провокационный вопрос, между прочим.

Окал разбойник прямо как коренной волжанин. Так и вычислить его по особенности речи не составит большого труда.

Который это из семи братьев, оставалось только гадать. Меньшой аль старшой или, быть может, сам атаман? Хотя, по слухам, вожака у Семенов не было. Таким образом, кого бы из них ни поймали, банда все равно бы исправно функционировала.

— Ну что молчите, немые, что ли?

— Ага! — хором подтвердили добры молодцы. Гришка поднапрягся и тут же вспомнил все семь воровских кличек Семенов: Вор, Ювелир, Стрелок, Половец, Глазастый, Изобретатель и, кажется, Знахарь. Настоящий бандитский клан, гильдия и профсоюз в одном лице.

— Немые, значит. — Бандит под маской усмехнулся. — Немые аль идиоты?

— И то и другое, — ответил Тихон.

— Чудно. — Разбойник призадумался. — Хоть Сивка и не из нашей семьи, мы его все же уважаем. Понятное дело, при случае мы бы его, конечно, ограбили. Но он все-таки вор, свой, стало быть. — А вы, лоботрясы, судя по лоснящимся мордам, княжеские дружинники.

— Никак нет, — быстро замотали головами добры молодцы.

— Не врите, я вас насквозь вижу.

«Стало быть, это Глазастый, — догадался Гришка, — худший из братьев!»

— Сивке, судя по всему, вы сделали что-то очень плохое. Возможно, что и порешили рыжего, иначе бы живой он вам свой скарб ни в жисть не отдал. Жаль, жаль одноглазого. Как на балалайке играл, а как пел, ай-яй-яй, какого таланта Русь лишилась.

— Хреново он пел, — огрызнулся Тихон, — и играл плохо, нечего нам тут зубы заговаривать.

— Ага! — обрадовался разбойник. — Стало быть, вы не совсем идиоты. Идиоты так просто Сивку Урку не порешили бы.

— Да не убивали мы его, — заорал Гришка, — бока намяли да отпустили! Очень надо о дрянь всякую мараться.

— Нехорошо врать в вашем положении, — покачал головой Глазастый. — Безнадежное оно у вас, хуже некуда.

— Отчего это безнадежное? — тут же насторожился Тихон.

— Оттого что решили мы вас придать за убийство Сивки Великому Воровскому Трибуналу, судить, ну а затем… м… м… повесить. Кстати, как раз вот на этом самом столетнем дубе.

— А-а-а-а… — дико заголосили княжеские племянники, да так заголосили, что даже Глазастый в испуге отшатнулся.

— Повесишь, сволочь, тебе же хуже будет! — яростно взревел Гришка. — Да ты знаешь, ублюдок, кто мы? Мы племянники самого князя Буй-тура Всеволода. Съел, да?

— М-да, это все меняет, — тут же кивнул разбойник. — В этом случае мы вас повесить, конечно, не сможем. Мы вас просто зарежем.

И семеро Семенов издевательски заржали.

Тут княжьим племянникам полный пердимонокль и настал бы, коль события не устремились бы в совсем уж неожиданное русло.

Понятно, что, сидя в своем тайном лагере, Семены совсем не ожидали внезапного нападения и потому здорово растерялись, когда, внезапно выскочив из густых, совершенно непроходимых зарослей, в лагерь ворвалось…

— Лихо! — закричал Гришка, впервые искренне обрадовавшись внезапному появлению цеплючей аки репей «красотки».

— Одноглазое!!! — подхватил Тихон, пытаясь ослабить путы, связывающие руки.

— Мальчики-и-и-и… — весело прокричала образина. — Я иду-у-у-у…

Семены в панике бросились врассыпную.

Но куда там, Лихо очень ловко их подсекало, срывало с них одежду и вязало крепкой веревкой, а затем складывало как дрова посредине лагеря.

Ни один из разбойников не смог сбежать. Все семеро лежали в рядочек голыми задами кверху и не смели даже пикнуть.

— И что дальше? — прошептал Гришка, у которого первая радость от появления Лиха слегка поубавилась, сменившись обреченным унынием.

— Мне удалось ослабить веревку! — одними губами проговорил Тихон, тоже с опаской косясь на ужасную «красотку».

Как говорится, из двух зол… Хотя кто знает, может, разбойничий нож был как раз тем самым меньшим злом?

Лихо плотоядно облизнулось, с удовлетворением осматривая свою добычу.

— Мужчины! — весело прощебетало оно и, пританцовывая (с хромой ногой это выглядело просто кошмарно), приблизилось к одному из Семенов, здоровому усатому бугаю с огромной задницей.

Образина изящно наклонилась и, подцепив разбойника за пятку, поволокла его в ближайшие кусты.

49
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru