Пользовательский поиск

Книга Планета №6. Содержание - 95

Кол-во голосов: 0

– Я бы позволил, – равнодушно сказал сэнсэй, – но ты же видишь – он хочет драться со мной.

Получалось, что у Анаши Кумару снова отнимают его законный поединок, а этого он вынести никак не мог.

И он вдруг, не дожидаясь окончания разговора, с громким криком бросился вперед, и Хари Годзиро, не ожидавший внезапного нападения, получил удар пальцем в бок раньше, чем успел подумать о защите.

Удар не был смертельным и даже не вывел господина Годзиро из строя, но боль сковала его движения, и предводитель Якудзы уже не мог драться в полную силу.

Правда, на помощь ему тут же кинулись еще стоявшие на ногах воины Якудзы. Ведь только Ясука Кусака был достоин честного поединка с господином Годзиро, а самурай, изменивший своему господину, не имел на это никакого права.

Но Ясука Кусака и на этот раз остался верен себе. Он встал на пути людей в черном, и Хари Годзиро так и не дождался подмоги.

Годзиро справился бы и без нее, но господин Кусака в прыжке случайно задел его краем своего кимоно. И это было последней каплей, которая добила предводителя Якудзы.

Вернее, добил его Анаши Кумару, ни на йоту не отступив от традиции, – пальцем в печень.

История повторилась, но с одним отличием, которое меняло все в корне. У покойного господина Годзиро было слишком много врагов и слишком мало детей, среди которых ни одного сына. Так что некому было объявлять Анаши Кумару кровную месть.

Хотя кое-кто считает, что от немедленной расправы юного самурая спасло только замешательство воинов Якудзы и своевременное прибытие полиции.

Дело в том, что господин Ясука Кусака слишком устал, положив на бетон не меньше сотни воинов, и кто знает, смог бы он защитить своего ученика, если бы уцелевшие бойцы напали на него вновь.

Но они, к счастью, не напали, а то, что Анаши Кумару тут же на месте арестовала полиция, уже не имело никакого значения.

95

Опасения, что Анаши Кумару придется вызволять теперь еще и из японской тюрьмы, оказались напрасными. За непроницаемыми лицами полиция старательно скрывала восторг, который охватил ее, когда желторотый юнец одним ударом уложил замертво грозного Хари Годзиро, с которым правоохранители никак не могли найти общий язык.

История этого поединка передавалась из уст в уста, обрастая выдуманными подробностями и преувеличениями. И уже к вечеру следующего дня слава Анаши Кумару почти сравнялась со славой Ясуки Кусаки во времена его юности.

Разумеется, о том, чтобы наказать юного самурая за это преступление, не могло быть и речи. Тем более что он, можно сказать, оказал полиции большую услугу. Самый реальный кандидат на замещение вакантного места предводителя Якудзы был куда более сговорчив, нежели Хари Годзиро, и к тому же предпочитал самые грязные (они же самые доходные) дела проворачивать за пределами Японии.

– Америке теперь придется несладко, – поговаривали токийские полицейские в кулуарах.

Они, конечно, сочувствовали своим американским коллегам, однако еще больше радовались за себя. И с радостью оформили убийство Хари Годзиро как чистейшую самозащиту перед лицом многократно превосходящих сил противника, имеющего преступные намерения.

Своего сэнсэя Анаши Кумару нашел в деревне, в усадьбе с видом на пруд Тринадцати Камней, путь к которой могла указать любая гейша в округе, хотя сам Ясука Кусака никогда не пользовался услугами гейш.

Это заметно удручало инопланетного Наблюдателя, которому в теле Ясуки Кусаки нравилось все, кроме отсутствия телесных наслаждений. Сэнсэю их заменяли медитации, однако Наблюдателя они удовлетворяли не вполне.

Зато Анаши Кумару на второй день пребывания в усадьбе привел в дом гейшу, и в тот же час дух мудреца на время покинул господина Кусаку.

Когда он, вкусив удовольствия в теле гейши, вернулся на отдых, сэнсэй встретил его ворчанием, в котором можно было прочитать сомнение в его мудрости.

Наблюдатель на это не обиделся, а Анаши Кумару, которому была адресована своя порция ворчания, вообще пропустил слова учителя мимо ушей.

Но учитель ворчал только для проформы. Ведь на самом деле он прекрасно знал, что никакие гейши не способны высосать из тела мужчины силы, необходимые для боя. Он даже подозревал, что для боя нужны одни силы, а для любви – другие, а к женщинам относился с предубеждением по другой причине.

Виной тому была старая история с девушкой, которая заставляла сердце юного Кусаки биться с удвоенной частотой.

С тех пор как эта девушка пронзила кинжалом свое сердце, дабы избежать позора, а юный Кусака последний раз в жизни испытал страх, убегая в горы от преследовавших его по пятам воинов грозного Такакуры Годзиро, он уверовал, что все зло на свете – от женщин.

Но теперь эта старая история кончилась, и не осталось от нее на земле ни следа.

И когда дух неизвестного мудреца попытался убедить старого сэнсэя, что женщины – тоже хорошие люди, господин Кусака не стал с ним спорить.

Он слишком устал, чтобы тратить свои силы еще и на споры.

И еще – он привык верить духам.

96

Со скорбными лицами входили члены трибунала собратьев в зал саркофагов, похожий на усыпальницу древних царей. Он предназначался не только для хранения тел Наблюдателей, но и для спасения экипажа в случае аварии корабля, так что саркофагов здесь было много.

Однако занят сейчас был только один. Тот, где лежало тело резервного Наблюдателя, которому судьи только что вынесли свой приговор.

И лица их были скорбны оттого, что приговор этот был равносилен смертному, ибо жизнь разума без тела ничем не лучше смерти.

Председатель трибунала трижды ударил себя конечностями по рогам, а когда смолк гул, назвал Наблюдателя по номеру, данному ему при рождении, и спросил:

– Слышишь ли ты меня, о несчастный собрат?

Тело несчастного собрата ничего не ответило, ибо было лишено разума.

Разум его тоже не ответил, потому что как раз в этот момент был занят игрой в шахматы со своим Носителем Ясукой Кусакой и ради этого отключился от всех внешних раздражителей. Таким образом, можно сказать, что Наблюдатель прозевал свой собственный приговор.

В шахматы они с сэнсэем играли мысленно, и Наблюдатель проиграл, потому что думал только своей головой (которой у него, как мы помним, не было), не привлекая ресурсы процессора микробота.

Наблюдатель, однако, не отчаялся и тут же предложил матч-реванш, каковой они и начали немедленно, стараясь не отвлекаться на громкие вопли Анаши Кумару из соседнего помещения, где новый ученик господина Кусаки отрабатывал на манекене секретные приемы рукопашного боя.

Манекен был похож на тело, лишенное разума. В том, есть ли разум у его противника, сторонний свидетель тоже мог бы усомниться. Выражением лица Анаши Кумару в этот миг напоминал разъяренную обезьяну.

Наконец сэнсэй не выдержал и крикнул новому ученику:

– Анаши-кун, почему ты так кричишь? Разве манекен причиняет тебе боль?

– Нет, это я причиняю ему боль, – ответил юный самурай, не прерывая упражнения.

– Тогда замолчи. Ты мешаешь нам играть в шахматы, – сказал учитель, и Анаши-кун удивился, ибо знал, что сэнсэй сидит в своей комнате один.

Но потом он понял, что сэнсэй играет в шахматы с духом великого мудреца, который прочно засел в его теле и никуда не хочет уходить. Это успокоило юного самурая – ведь что ни говори, а одержимость духом все-таки лучше, чем банальное раздвоение личности.

Тем временем на борту звездолета, в зале саркофагов, председатель трибунала собратьев, не дождавшись ответа от подсудимого, объявил:

– Обязанность уведомить ответчика о приговоре возлагается на защиту, и суд просит передать нашему несчастному собрату, что мы вынесли этот приговор со скорбью в душе и болью в сердцах, но не могли поступить иначе.

Председатель приложил конечность к среднему сердцу, и все увидели, что оно бьется учащенно.

69
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru