Пользовательский поиск

Книга Планета №6. Содержание - 27

Кол-во голосов: 0

– Открой дверь и выпусти меня!

Скомандовал он опять же по-японски, потому что никакого другого языка не знал, и сотрудник его не понял. Тогда Анаши Кумару присовокупил к словам красноречивый жест, взмахнув тупым ножом перед глазами стража ворот.

Жест подействовал. Сотрудник органов мгновенно вспомнил, что ему остался всего год до пенсии, и обратился в паническое бегство. Но запертую дверь, однако, не открыл, и самураю пришлось возиться с ней самому.

Анаши Кумару попытался высадить дверь головой, поскольку ноги уже не действовали.

Оказалось, однако, что входная дверь – это самая крепкая деталь во всем здании, и лучше бы ему было биться головой об стену. Стены дома, построенного в восемнадцатом веке и пережившего последний капитальный ремонт незадолго до революции, скорее поддались бы напору.

Тем временем выяснилось, что сотрудник, которому остался год до пенсии, не просто отступил, а совершил хитрый тактический маневр. Подобно Кутузову под Москвой, он временно сдал позиции, чтобы восстановить силы и собрать подкрепления.

Подкрепления сбежались со всего спецприемника, прямо над головой самурая страшно зазвенел сверлящий мозг сигнал тревоги, а через минуту за дверью, которая и дрогнуть не дрогнула под его ударами, послышался звук сирены. Милицейский участок был рядом.

Анаши Кумару понял, что окружен, и, находясь на взводе, даже не вспомнил о невропатологе, не говоря уже о хирурге или стоматологе, в услугах которого он особенно нуждался, поскольку во время транспортировки ему вышибли один зуб, а теперь, в ходе ожесточенной схватки у дверей, выбили еще два.

Сам не свой от боли, Анаши разорвал на себе казенную рубаху и ткнул ножом себе в живот.

Натренированный живот спружинил, и тупое лезвие отскочило, не причинив самураю никакого вреда.

Положительно, ему не везло с харакири. Наверное, у него была другая карма.

Вторую попытку ему сделать не дали. Через секунду шесть человек уже сидели верхом на Анаши Кумару, а еще двое пытались вязать его простынями и полотенцами.

Продолжая оказывать сопротивление даже в этой позиции, Анаши Кумару укусил двух человек. Укушенные в долгу не остались, и с этой минуты воину Якудзы нужен был уже не стоматолог, а зубопротезист.

А примерно через два часа, после неспешного оформления всех документов, бережно спеленатый Анаши Кумару, накачанный успокоительным по самые уши, отправился на «скорой» в областную психиатрическую больницу.

В сопроводительных документах было написано, что в клинику препровождается лицо без определенного места жительства с подозрением на потерю памяти и навязчивую идею суицида. В графе «национальность» значилось «калмык», а в графу «имя», чтобы не было никаких претензий и лишних разбирательств, вписали первое, что пришло в голову.

Врач спецприемника, большой любитель американских детективов, припомнил, что в Штатах человека, имя которого неизвестно, называют «Джон Доу». Недолго думая, доктор перевел это наименование на русско-калмыцкий язык, и в психушку Анаши Кумару поступил с бумагами на имя Ивана Доева.

А уже на следующий день психиатр, которому достался новонареченный Иван Доев, делился с коллегами своим открытием.

– Это уникальный случай. Представьте: сын степей калмык вообразил себя самураем и помешался на мысли о харакири. Он разговаривает на выдуманном языке, который считает японским, и жестами дает понять, что хотел бы совершить самоубийство по японскому обычаю. И главное, я не знаю, как к нему подступиться. По-русски он разговаривать не желает, и неясно даже, понимает ли он меня.

– А по-калмыцки не пробовал? – в шутку поинтересовался кто-то из коллег.

– Да вот я думаю, не позвонить ли в Элисту. Или лучше уж сразу в Москву. Наверняка ведь где-то были аналогичные случаи.

Врач, не так давно окончивший институт, мог обойтись без лишних заморочек и лечить нового пациента обыкновенным способом, как лечат большинство больных с навязчивым бредом и манией суицида. Галоперидол для поднятия настроения, аминазин для снятия возбуждения и, возможно, инсулиновый шок для борьбы с бредом. Методика, опробованная десятилетиями.

Но молодой доктор был добросовестным человеком и свято верил в клятву Гиппократа. И он решил сделать все, чтобы лечение было эффективным, – в частности, обратиться за помощью к более опытным коллегам, даже если это сочтут слабостью и малодушием.

Более опытные коллеги в родной больнице ворчали:

– Дался тебе этот бомж! Ну, вылечишь ты его – и что дальше? Если бы ты с него диссертацию писал – тогда еще понятно, а если ты его в Москву отдашь, диссертацию напишет кто-то другой. А ты останешься на бобах со своей нищенской зарплатой и дурацким благородством.

Однако молодой врач вовсе не считал благородство Дурацким, и эти слова только укрепляли его в намерении обратиться за помощью к московским докторам.

Ведь если больной считает себя самураем, который обязан совершить харакири, то надо спасать человека. Иначе когда-нибудь он его все-таки совершит и эта смерть будет на совести врача.

31

Русский богатырь Иван Бубнов был похож на гибрид Шварценеггера и ван Дамма с поправкой на российский колорит и с учетом того, что в России все не просто большое, а очень большое.

Ваня выглядел, как Конан-варвар в начале своего пути, когда мудрецы Востока еще не возвратили ему утраченный за годы рабства разум. Или как Василий Буслаев, только что получивший сильный удар пыльным мешком по голове.

Анаболики он кушал горстями четыре раза в день до и после еды, и потому состоял из одних мускулов от бритой макушки и до большого пальца ноги, который сам по себе мог служить смертельным оружием.

Приставленный к Ивану врач сквозь зубы говорил тренеру, что до старости Ваня не доживет и до зрелости тоже вряд ли – но тренеру было на это плевать. Он искренне считал, что заниматься борьбой без правил можно только до двадцати пяти лет, а там хоть не рассветай.

Там, где речь идет о больших деньгах, нет места человеколюбию.

В последние дни перед началом соревнований Ваня Бубнов усердно тренировался под покровом строжайшей секретности, поскольку тренеры и посвященные в дело букмекеры по-прежнему распространяли слухи, что он вовсе даже не тренируется, а совсем наоборот, валяет дурака, в неумеренных количествах потребляя алкоголь и девушек.

На самом деле вместо алкоголя Ваня потреблял уже упомянутые анаболики и по этой причине о девушках даже не думал. Анаболические стероиды и секс – две вещи несовместные, потому что эти препараты, усиливая все мышцы тела, ослабляют одну, которая вовсе и не мышца и для борьбы не важна.

Так что баловался Ваня Бубнов отнюдь не с девушками, а со спарринг-партнерами, самые сильные из которых выходили против него по двое.

Бой одного Вани против двух соперников неизменно завершался нокаутом – то есть обоих спарринг-партнеров на руках уносили с ринга. За каждый поединок им щедро платили, а за телесные повреждения доплачивали особо, но текучка кадров все равно была большой.

Денег тренеры не жалели. Главный приз соревнований и выигрыш в тотализаторе обещал не только покрыть все расходы, но и принести прибыль как минимум в тысячу процентов. К тому же чемпионат мира и окрестностей в Москве открывает путь на более престижные соревнования, большинство которых проходит в Америке, где людям деньги некуда девать.

У американцев собственная гордость. В то время как Япония выставила одного из лучших своих бойцов и бесспорно лучшего своего тренера, Америка прислала в Москву залежалый товар. Бэби Грэбб блистал на ринге в восьмидесятые годы, а теперь уже вышел в тираж и мало на что годится.

Но американцы, сбитые с толку дезинформацией из стана врага, считают, что Ваня Бубнов не сможет побить даже старого Бэби Грэбба. Посмотрим, что они запоют, когда он победит всех.

В том, что он действительно победит всех, тренеры были убеждены на 99 процентов. Опасения вызывал только японец. От Гири Ямагучи можно было ждать чего угодно.

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru