Пользовательский поиск

Книга Планета №6. Содержание - 25

Кол-во голосов: 0

29

Палачи Якудзы потеряли след своей жертвы где-то в Поволжье, и теперь их задача заметно осложнилась. Не было больше поезда, где они могли найти Ясуку Кусаку наверняка, а обыскивать все машины на трассе – это слишком тяжелый труд, особенно в условиях, когда тебя ловит вся милиции страны при поддержке ФСБ и армии.

Поэтому семь самураев, среди которых было шесть человек и один дух покойника, раздавленного локомотивом, решили, что лучше будет встретить Ясуку Кусаку в Москве. Ведь он непременно должен еще до начала соревнований появиться в конторе организаторов чемпионата и в зале, где будут проходить состязания. Но даже если не удастся перехватить его там, организаторам наверняка будет известно, где тренируется Гири Ямагучи.

Своего зала в Москве у Кусаки нет. И связей тоже нет. Значит, ему придется воспользоваться базой, которую предоставят организаторы.

– Там мы его и убьем, – сказал предводитель палачей Якудзы Хиронага Сакисима, и его слово было равносильно приказу.

Правда, такая задержка означала, что предводителю Якудзы господину Хари Годзиро придется ждать дольше, чем предполагалось. А он ждать не любит и вполне может усомниться в безграничной преданности своих верных слуг.

Ведь воин Якудзы должен по приказу своего господина достать врага хоть из-под земли и убить его, даже если на стороне врага выступит целое войско, а якудза выйдет против него один и без оружия.

Хиронага Сакисима прекрасно помнил об этом и не сомневался, что в конце концов Ясука Кусака будет убит. Хиронага был образцовым воином Якудзы, и ни один враг до сей поры не уходил от него. На земле не было места, где бы жертва могла спрятаться от Хиронаги Сакисимы, безжалостного палача Якудзы в черных очках.

Прежде всего, однако, надо было добраться до Москвы, а это после всех подвигов стало совсем нетривиальной задачей. Тем более что на место крушения поезда в срочном порядке был доставлен с Сахалина младший лейтенант Шарашкин со своими собаками.

Как выяснилось, пограничник запомнил в лицо каждого из самураев и особенно того из них, которому повредил пятку. А собаки хорошо помнили запах палачей Якудзы, которых им не удалось задержать у себя на Дальнем Востоке.

После того как Шарашкин внимательно осмотрел всех задержанных лиц с восточным разрезом глаз и не опознал в них нарушителей госграницы, упомянутые лица были отпущены и получили возможность продолжить путь к месту назначения. Как раз в это же время были восстановлены пути, и железнодорожная пробка начала наконец рассасываться.

Автомобильная пробка рассосалась еще быстрее, но через несколько километров появилась вновь. Там ГИБДД при поддержке суперэлитных спецназовцев проверяла документы у всех водителей и пассажиров и делала это нестерпимо медленно.

Тем временем самураи благополучно объехали контрольно-пропускной пункт по проселочным дорогам, про которые все, естественно, забыли, и неприятности у них начались только в самом конце, когда уже казалось, что путь на Москву открыт.

Новый автомобиль, не рассчитанный на езду по проселочным дорогам без специальной подготовки, начал разваливаться на глазах, и самураи поняли, что эта машина, в отличие от родной японской «Хонды», не выдержит даже самого легкого столкновения с превосходящими силами противника.

В конце концов «Жигули» намертво стали посреди дороги, и никакая сила не могла сдвинуть их с места. Дальше воинам Якудзы пришлось идти пешком, поскольку никаких других машин на проселочной дороге не было и в ближайшую пятилетку не предвиделось.

Пока они шли, стемнело. В лесу по обеим сторонам дороги выли волки, рычали медведи и хрюкали кабаны. Самураи судорожно сжимали в руках мечи, а Хиронага Сакисима доблестно разрубил пополам неожиданно вылетевшую из-под ног птицу.

Проселок постепенно превратился в лесную тропинку, а потом и она исчезла.

Дремучий лес стеной обступил воинов Якудзы со всех сторон.

30

Восьмой самурай Анаши Кумару был доставлен в: спецприемник для лиц без определенного места жительства в бессознательном состоянии. Дело в том что по дороге он впал в буйство и попробовал высадить дверь «воронка» здоровой ногой. В результате он повредил и вторую ногу, а сопровождающие утихомирили его дубинками и добавили на всякий случай кулаком по зубам и ногами по ребрам.

В рапорте при передаче клиента было записано, что данный бомж, отказавшийся назвать себя, неудачно упал, находясь в нетрезвом состоянии, чем и объясняются многочисленные травмы. А чтобы снять всякие вопросы, ему перед приездом влили в глотку хорошую порцию водки чтобы пахло. Эти манипуляции сопровождались ворчанием, что приходится тратить хорошее пойло на всякую падаль.

Заодно сопровождающие лица несколько изменили версию по поводу того, откуда этот бомж взялся. Получалось, что его просто сняли с проходящего поезда, где он по пьянке начал буянить, драться и неудачно падать. Новая версия гораздо лучше объясняла синяки, переломы ребер и травмы ног.

Благополучно спихнув бомжа, сопровождающие вздохнули с облегчением. Пусть теперь у других голова болит.

У работников спецприемника голова разболелась только через несколько часов, когда побитый бомж начал приходить в себя. Оказалось, что по-русски он не говорит, а среди персонала не нашлось никого, кто знал бы японский. Больше того, никто не смог даже разобрать по характерным сочетаниям звуков, что это японский.

Соответственно, работники спецприемника затруднялись в определении национальности нового клиента.

– Наверное, калмык, – неуверенно предположил кто-то.

Почему именно калмык, а не бурят или якут, автор предположения объяснить не смог. Интуиция.

Разницы, впрочем, не было никакой, потому что никто из работников не знал ни калмыцкого, ни бурятского, ни тем более якутского. Единственная подробность, которая всплыла при обсуждении лингвистических проблем, заключалась в том, что в чукотском языке много букв «ы». Это сообщение сделал бомж, слывший в спецприемнике интеллектуалом. Он даже припомнил одно слово из этого языка – «ты-гыгыргын», но запамятовал, что оно означает.

Чукотское слово не помогло. Новичок по-прежнему лопотал на своем языке, вкрапляя в него только два русских слова – «анаша» и «кумар».

– Ломает его, – со знанием дела решили бомжи. – Травки просит.

Убедившись, что ему не найти общего языка с этими людьми, Анаши Кумару пришел к выводу, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, и, хромая на обе ноги, отправился на поиски какого-либо оружия. А поскольку в спецприемнике, как и везде в России, царил образцовый бардак, оружие отыскалось быстро.

Это был большой кухонный нож, тупой, как сибирский валенок. Отечественным бомжам даже в голову не приходило думать о нем, как об оружии, и тем более использовать его в этом качестве.

Но Анаши Кумару был вовсе не отечественный бомж, а даже совсем наоборот – японский самурай и воин Якудзы, которого учили использовать в качестве оружия любой предмет, попавшийся под руку.

Правда, Анаши был не самым лучшим учеником и не умел перерезать врагу горло листом бумаги или пронзать его насквозь отточенной монетой. Однако теперь в его руках был нож, размерами лишь немного уступающий самурайскому мечу.

Повар пропажу своего инструмента не обнаружил по уважительной причине: он переживал седьмой день запоя, и по всем признакам выходило, что это состояние продлится еще недели две.

Удивительно было другое: почему никто не обратил внимания на то, как бомж неизвестной национальности бродит по всему спецприемнику со здоровенным ножом в поисках, чем бы его наточить. Он даже задавал другим бомжам и обслуживающему персоналу вежливые вопросы типа: «Не знаете ли вы, уважаемый, где находится точильный круг?» – но поскольку спрашивал он по-японски, никто ему не ответил.

Тогда якудза решил действовать тупым ножом, компенсируя недостаток остроты избытком решимости. Со зверским выражением на лице он доковылял до выхода и прорычал охранявшему его сотруднику органов:

23
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru