Пользовательский поиск

Книга Долгое чаепитие. Содержание - 18

Кол-во голосов: 0

С победоносным чувством он решил, что не будет курить, но, несмотря на это, вытащил сигарету. Когда он полез в свой просторный карман за зажигалкой, заодно пришлось вытащить и конверт, который он похитил из ванной комнаты Джеффри Энсти. Он положил его на столик рядом с книгой и зажег сигарету.

— Служащая авиалиний за стойкой регистрации… — изрек он наконец.

— Она меня просто из себя выводила, — вырвалось у Кейт. — У нее были такие жесты и реакции, словно она не человеческое существо, а тупой, бездушный автомат. Казалось, она не хотела слушать, думать. Не представляю, где только отыскивают таких, как она.

— Какое-то время она была моей секретаршей, — сказал Дирк. — Судя по всему, сейчас тоже никто не представляет, где ее можно отыскать.

— О простите меня, — поспешила сказать Кейт, а затем на мгновение задумалась.

— Наверное, вы хотите сказать, что она совсем не такая в действительности, — продолжала она. — Что ж, вполне возможно. Думаю, ее поведение было просто защитной реакцией от нервных издержек ее работы, работа в аэропорту делает человека нечувствительным к тому, что происходит вокруг. Мне кажется, я бы даже посочувствовала ей, если бы у меня самой нервы не были уже на пределе. Извините, я не знала. Так, значит, вы пытаетесь выяснить, что с ней?

Дирк неопределенно кивнул.

— В том числе, — ответил он. — Я частный детектив.

— Да? — удивилась Кейт, вид у нее стал озадаченным.

— Вам это причиняет какое-то беспокойство?

— Да нет, просто у меня есть друг, который играет на контрабасе.

— Понятно, — сказал Дирк.

— Каждый раз, когда он знакомится с людьми и они видят, как он мается со своим инструментом, он слышит одну и ту же фразу, и это просто сводит его с ума. Вот что они говорят: «Бьюсь об заклад, вы бы предпочли играть на флейте-пикколо». Никому даже в голову не приходит, что то же самое ему говорят все. Я просто пыталась догадаться, что говорят детективу после того, как узнают, что он детектив, чтобы самой не сказать этого.

— Да ничего не говорят. В первый момент у всех на лице появляется обалделое выражение — что в точности случилось и с вами.

— Понятно, — сказала Кейт разочарованно. — Ну и как, у вас есть какие-нибудь версии, идеи по поводу случившегося с вашей секретаршей?

— Нет, — ответил Дирк, — ни единой. Просто какой-то расплывчатый образ, с которым я совершенно не знаю что делать. — Он в задумчивости повертел в руках сигарету, потом его взгляд, побродив по поверхности стола, остановился на книге.

Он взял ее в руки, пролистал, недоумевая, что за импульс заставил его тогда, в кафе, прихватить эту книгу.

— На самом деле я ничего не знаю о Говарде Белле, — сказал он.

Кейт поразилась тому, как неожиданно он переменил тему, но одновременно почувствовала некоторое облегчение.

— Единственное, что мне известно, — продолжал Дирк, — это что его книги хорошо продаются и что все они выглядят примерно как эта. Больше ничего.

— Вообще о нем существует несколько очень странных историй.

— Например?

— Например то, что он живет в разных гостиницах по всей Америке в номерах люкс. Подробностей, конечно, никто не знает — они просто получают его счета доплачивают их, так как не любят задавать вопросов. Им спокойнее, если они вообще ничего не будут знать. В особенности о цыплятах.

— О цыплятах? — переспросил Дирк. — О каких цыплятах?

— Дело в том, — понизив голос, сказала Кейт, наклонившись к нему, — что он всегда заказывает в номер живых цыплят.

Дирк нахмурил брови.

— Зачем они ему? — спросил он.

— Никто не знает. Никто не знает также, что он с ними делает. Никто никогда не видел их после этого. — Она еще больше придвинулась к нему, еще больше понизив голос: — Ни единого перышка.

Дирк спрашивал себя — может, он безнадежно наивен и глуп.

— И что же, по мнению этих людей, он с ними делает? — спросил он.

— Никто не имеет об этом ни малейшего представления, — сказала Кейт. — Более того, они не хотят иметь об этом какое-либо, хотя бы самое малейшее представление. Просто не знают.

Она пожала плечами и вновь взяла в руки книгу.

— Еще Дэвид — это мой брат — говорит, что у него идеальное для бестселлера имя.

— Правда? — удивился Дирк. — Как это понять?

— Дэвид говорит, что имя и фамилия — это первое, что интересует издателя, когда решается судьба нового автора. Он не спросит: «Хорошая книга?» — или: «Если убрать из нее все прилагательные, может, она будет ничего?» — зато обязательно спросит: «Как выглядят имя и фамилия автора — фамилия красивая и короткая, а имя несколько длиннее?» Теперь понятно? «Белл» большими серебряными буквами, а «Говард» буквами помельче прямо над фамилией через всю обложку. Получился торговый знак. Секрет издательского дела. Если у вас подобное имя, хороши ваши произведения или посредственны — дело десятое. Последнее оказалось очень кстати в нынешнем положении Говарда Белла. Но то же самое имя становится самым заурядным, если его написать как обычно — ну, скажем, как здесь, видите?

— Что? — вскричал Дирк.

— Да вот же, у вас на конверте.

— Где? Покажите!

— Вот здесь. Это же его фамилия, не так ли? Одна из тех, которые вычеркнуты.

— Господи, так и есть, — сказал Дирк, не отрывая взгляда от конверта. — Думаю, я не узнал его без свойственной ему формы торгового знака.

— Значит, то, что находится в этом конверте, имеет к нему какое-то отношение? — спросила Кейт, рассматривая конверт.

— Я точно не знаю, что в конверте, — ответил Дирк. — Что-то связанное с каким-то контрактом и, возможно, с пластинкой.

— Сразу могу сказать, что с пластинкой это связано наверняка.

— Из чего вы можете это заключить? — настороженно спросил Дирк.

— Ну как же, вот здесь стоит Денис Хатч, видите?

— Ах да. Да, конечно, сейчас вижу, — ответил Дирк, внимательно изучая написанное. — Я мог слышать это имя?

— Ну, — медленно произнесла Кейт, — это зависит от того, находитесь вы в живых или нет. Так зовут главу «Ариес Райзинг Рекорд Труп». Он не так известен, как Папа Римский, но… полагаю, вы слышали о папе?

— Да-да, — нетерпеливо сказал Дирк. — Такой седой тип.

— Это он. Пожалуй, он единственный из известных людей, кому этот конверт не был адресован в свое время. Здесь есть Стэн Дубчек, шеф Дубчека — Датой, Хайделгер, Дрейкот. Я знаю, что счет «АРРГХ» контролируется ими.

— Какой?

— «АРРГХ» — «Ариес Райзинг Рекорд Труп Холдинге». Став одним из участников счета, агентство нажило себе состояние. — Кейт посмотрела на Дирка. — Вы выглядите как человек, который очень плохо разбирается в музыкальном и рекламном бизнесе, — заключила она.

— Имею честь быть этим человекам, — сказал Дирк, изящно наклонив голову.

— Так что вы собираетесь в итоге делать с этим конвертом?

— Я узнаю это, как только мне удастся его вскрыть, — ответил Дирк. — У вас случайно нет с собой ножичка?

Кейт отрицательно покачала-головой.

— Кто же тогда Джеффри Энсти? — спросила она. — Единственный человек, чья фамилия не вычеркнута. Он ваш друг?

Дирк слегка побледнел и ничего не отвечал. Потом он сказал:

— Тот странный тип, о котором вы мне рассказывали, — существо, явившееся причиной газетных публикаций «Нечто гадкое в „Вудшеде“». Повторите, что он вам сказал.

— Он сказал: «У меня есть перед вами преимущество — я вас знаю, а вы меня нет, мисс Шехтер». — Кейт попробовала пожать плечами.

Дирк мучительно над чем-то раздумывал.

— Я думаю, что вам угрожает опасность, — сказал он наконец.

— Вроде той, что в меня может врезаться какая-нибудь машина, управляемая свихнувшимся водителем? Такого рода опасность вы имели в виду?

— Возможно, что-нибудь и похуже.

— Что, серьезно?

— Да.

— И что же заставляет вас так думать?

— Пока мне это до конца не ясно, — ответил Дирк, помрачнев. — Большая часть мыслей, приходящих мне сейчас в голову, имеют отношение к сфере невозможного, поэтому я пока поостерегусь раскрывать их. Других мыслей, однако, у меня пока не возникло.

31
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru